Владимир Мясоедов – Четвертая магическая война (страница 6)
«То-то мне казалось, что чего-то не хватает, – промелькнула у Олега мысль. – А это, оказывается, главного священнослужителя крепости глаза не фиксировали, поскольку он под невидимостью стоял и всех слушал».
– О-отец Федор… – слегка заикаясь, пробормотал Арбас. – Может, лучше по-другому как-нибудь? Попоститься там или обет какой принять… Я-то сам неверующий, а вот семья из мусульман, которые отказались принять православие. Они если узнают, не поймут!
– Нет, «Отче наш» читай! Развивай легкие и дикцию! – остался непреклонен обладатель серой рясы, по прочности наверняка не уступающей большинству стальных кирас. – А будут у них вопросы – посылай к ближайшему мулле, и он им живо объяснит, что Бог един! И любые молитвы, обращенные к нему, услышит вне зависимости от того, какие окажутся использованы слова. Только вот в ваших дикарских песнопениях звуков как-то маловато.
Олег не смог удержаться от хмыканья, представив, как подобная картина смотрелась бы в его родном мире… Там пытавшегося наложить такую епитимью на представителя чужой конфессии сочли бы в лучшем случае переработавшим. А уж если бы покаяние оказалось исполнено, то совершивший его рисковал оказаться преданным анафеме или ее аналогам. Но тут все было не так. Во всяком случае, в принявшей жесткие меры по урегулированию религиозных конфликтов возрожденной Российской империи. Дисциплинированные служители высших сил с армейским прошлым и билетами комиссаров в нагрудных карманах работали в единой спайке и жестоко подавляли любое инакомыслие, не совпадающее с генеральной линией проводимой императором политики. Вплоть до традиционного сожжения заживо своих оппонентов, пытающихся отстоять старые порядки в религиозном диспуте. Вот уже пара десятков лет минула с тех пор, как попы получили подкрепленную законом возможность исповедовать всех и каждого. А те, кто уклонялся от приправленной ментальной магией исповеди, запросто могли загреметь в кутузку до выяснения обстоятельств или за непочтительность при обращении со служителем церкви. И оправдания вроде принадлежности к другой вере или склонности к атеизму во внимание отныне не принимались.
– Ну а ты, голубь мой сизокрылый, не лыбься. – Отец Федор перевел цепкий взгляд слегка выцветших, но по-прежнему умных глаз на Олега. – Тебе то же самое уготовано. Тысячу раз молитву прочтешь. Громко, ясно и отчетливо. Сроками не ограничиваю, но если до того, как управишься, случится еще хоть один залет…
На сей раз не смог удержаться от усмешки Арбас. Видимо, сын гор уже придумал, как обеспечить подчиненному неприятности. Притом с полным соблюдением законов, само собой. Чтобы и подкопаться было не к чему.
– М-да, видно, плохи дела, – расстроенно покачал головой священник, от которого это не укрылось. – Смертоубийством вы друг другу поугрожать уже успели. И даже если оно будет официальным, на дуэли, все равно не след кровь людскую лить… Особенно во время войны, когда у нас подкреплений днем с огнем не сыщешь. Коробейников, а может, вы прошение о переводе из мастерских напишете?
– Если с сохранением присвоенного мне перед комендантом второго ранга, святой отец. Тем более что я его вполне тяну, доказательством чего является мой собственноручно установленный протез. – Олег показательно потеребил медаль, которой от него откупились вместо шага на следующую ступеньку иерархической лестницы. Парню не нужно было долго терзаться муками выбора. Тяжелая работа, от которой он за время отпуска успел слегка отвыкнуть, теперь из-за отсутствия большей части нормальных специалистов стала вообще практически неподъемной. А уж если на ней еще и начальник появился такой, что ему надо как можно скорее подстраивать несчастный случай, пока тот первым не ударил… Да лучше уж на фронт! Безопаснее будет. – Меня, кстати, егеря к себе настойчиво сманить пытались. Им давно нужен хоть какой-нибудь специалист по технике, чтобы ремонтировать снаряжение. Или в тот же госпиталь могу устроиться, как специалист по медицине и маго-механическим протезам одновременно.
– Егерей у нас хватает. И лекарей тоже, – непреклонно покачал головой священнослужитель, заставив сердце Олега панически екнуть. Для перехода прямиком на фронт он считал себя еще не подготовленным. Совсем-совсем. Ни полка телохранителей личного нет, ни завещания… – А вот авиаторов дикий некомплект образовался, после того как пшеки в спину ударили. Ты же, помнится, один из тех, кто на парящем линкоре «Змий» доблестно в какое-то озеро сверзился? Так вот, полетаешь на нем еще раз. Как раз эту приписанную к крепости рухлядь отреставрировали на днях. Но с повышением туда уйдешь, только если пройдешь официальный квалификационный экзамен поединком. А иначе придется тебе работать вместе с автоматронами-кочегарами.
– С кем будет схватка? – настороженно уточнил Олег, косясь на расплывающегося в довольной улыбке Арбаса. Тот, видимо, решил, будто наглого подчиненного отдадут ему на растерзание. – И когда?
– Да есть один парнишка, которому давно пора из послушников полноценным иноком становиться. – Отец Федор почесал подбородок, заросший короткой курчавой бородой. – Но что-то кажется мне, будто маловато его на тренировки гоняли и слишком часто заставляли подпевать на торжественных богослужениях в часовне или убираться в кельях. Вот и проверим, кто больше повышения достоин. Часиков эдак в пять, на плацу.
Не прощаясь, священнослужитель развернулся и покинул помещение. А Олег прикинул время, имеющееся у него на подготовку, после чего выругался. Разбирательство с последствиями бунта машины заняли пару часов, и заполнить энергией свой разрядившийся артефактный щит он уже не успевал. Удобство применения большинства подобных артефактов компенсировалось одним существенным недостатком – практически полной невозможностью принудительной перезарядки. Если чародей пытался поделиться силой с такими игрушками, то они могли попросту перегореть! А самостоятельно накапливали волшебную силу около суток. Да даже на зачарование пуль к револьверу требовалось не меньше пары часов. Практически все оставшееся у него время.
Насчет же будущего противника Олег никаких напрасных иллюзий не питал. Монахи на Руси издревле считались большими мастерами по умению нести добро кулаками, палицами, рогатинами и прочим подобным инвентарем. Святые воины вроде Пересвета[5], выходившие на равных драться против лучших дуэлянтов из армий зарубежных агрессоров и побеждавшие, тому канонизированный пример. Учитывая же недавнюю реформу церкви, по сути создавшую ее заново из ничего, послушники бывших комиссаров вполне могли считаться стратегическим резервом кадров для войск специального назначения.
– Придется изыскивать дополнительные резервы, – решил для себя парень и быстрым шагом, ничуть не уступающим бегу трусцой, вышел из разгромленных мастерских. Ему требовалось сначала покопаться в своих вещах, а потом навестить еще одно место. Оружие и прочее снаряжение продавалось в крепости вполне свободно, однако тратить все сбережения одноглазый ведьмак не желал. Тем более что он знал место, где необходимые ему всего на один раз вещи вполне могли дать в аренду. – Раньше я помогал егерям, теперь пришла их очередь помочь мне! Только бы Стефан оказался в казармах: уж он-то точно не откажет…
– Нет, толстяка нету. Опять в рейд ушел, – покачал головой дневальный, стоящий у входа в место обиталища специалистов по лесной войне, ловле контрабандистов и нарушителей близкой государственной границы. Именно в их число вошел один из двух приятелей Олега, с которыми он вместе обучался в Североспасском магическом училище и влипал в разные неприятности. Очень массивный парень, чей защитный слой жира запросто останавливал пулю, был среди них самым сильным, образованным и обеспеченным. И единственным добровольцем, отправленным в армию ради налоговых и социальных преференций для семьи. Происхождение обязывало. Все-таки его род сейчас хоть и жил исключительно торговлей пушниной, но корни свои возводил к сибирским ханам. Из-за чего у пухлого и любящего хорошо поесть подростка, числящего в предках аж самого Чингисхана, случались изредка досадные инциденты с дальними родственниками. – Он же сам по бабушке поляк и с местными без акцента разговаривает. Да к тому же прошел процедуру магической модификации тела, которая у нас как-то не принята. Его за своего даже самые подозрительные мятежники принять могут. А чего тебе надо-то?
– Да так, личные дела, – уклончиво ответил Олег, который не спешил кричать о своей причастности к починке оборудования егерей направо и налево. Все-таки производил ее он не только вне очереди, но и на казенном оборудовании. С использованием казенных же расходников. Не имея на это разрешения. – А кого-нибудь из тех, кто с ним близко общается, можешь позвать?
– Намекаешь на тех, кто тебе отдавал в ремонт свое барахло? – понимающе кивнул часовой. – Да не делай такое лицо, нас на весь район человек пятьдесят всего. Естественно, мы все друг про друга знаем. Да я сам тебе передавал подарочек за ремонт моей стальной таксы.
– Ну, тогда можно и с тобой попробовать договориться, – решился Олег. – Понимаешь, у меня часа через полтора квалификационный поединок будет. Вот буквально только что такой радостной новостью обрадовали. А со снаряжением проблемы. И подготовиться не успею.