Владимир Муравьёв – Пера-богатырь с берегов Лупьи (страница 3)
Возле Холодного моря жило племя злых колдунов — тунов и колдуний — йом.
А вслед за Яг-Мортом, Вэрсой, Ва-Кулем и Памом по невидимым земным, водяным и воздушным тропам тронулось в путь все колдовское племя тунов и йом.
Не ждали такой напасти в Комму. Но едва лишь увидели люди орду чужеземцев с ножами и палицами, взяли они свои луки из крепкой крушины, и встретили воинственных пришельцев острые стрелы.
Остановились туны и йомы на другом берегу Иньвы, не решаясь под стрелами плыть через реку. Тогда нырнул под воду Ва-Куль и поплыл под зеленой волной.
Но вышел Кудым-Ош на крыльцо и произнес заклятье:
— Стой, вода текучая! Стой, волна зеленая! Держите Ва-Куля, не давайте ему переплыть реку.
Река в тот же миг перестала течь, а Ва-Куль остановился посреди реки, и длинные подводные травы опутали его ноги.
Понял он тогда, что заклятье Кудым-Оша сильнее его колдовской власти над водой, опустился на дно и лег как большой камень.
Увидели туны и йомы, что не захватить им земли и богатства Комму в открытом бою, увидели, что Кудым-Ош против их черного колдовства знает сильные слова и заклятья, и ушли в леса и болота.
Затаилось колдовское племя, ожидая своего часа.
Четырнадцать лет растил Кудым-Ош сына Перу и тосковал об умершей жене своей Хэсте.
На пятнадцатый год в один хмурый осенний день лесовал Кудым-Ош в дальнем лесу и набрел на лесную избушку, в которой жила молодая красавица йома Си́зью. Как увидела йома Кудым-Оша, села у окна, стала расчесывать свои длинные черные волосы и запела:
Был могуч и мудр Кудым-Ош. Не ведал он устали на охоте. Ходил на широких лыжах за диким зверем в дальние леса, одной рукой одолевал медведя, бывало, двух убитых лосей приносил из лесу на своих плечах. Знал он тайные лесные звериные тропы и небесные птичьи пути, знал он заветные слова и имел власть над лесом, и над водой, и над быстро бегущими ветрами.
Но околдовала Кудым-Оша красавица йома, потерял он свою былую силу, забыл заветные слова и заклятья. Одну только Сизью видел он, только ее слова слышал.
Привел Кудым-Ош Сизью в свой дом, назвал женой. Стала йома мачехой Пере.
Не видел Кудым-Ош, что беда, как осенняя мгла, опускается на край Комму и на его народ.
Не видел он, что вышли из лесов туны и йомы.
Не видел он, что тун Пам обманом и хитростью опутывает народ, забирая себе лучшие поля на южных склонах холмов; не видел, что пришельцы под покровом ночи грабят селения; не видел, что гонит охотников из лесу одноглазый Вэрса, а рыбаков от рыбных рек водяной Ва-Куль.
Не видел бед народа Кудым-Ош, не слышал его жалоб — слышал он тихие и ядовитые, змеиные слова Сизью.
Нашептывала йома Кудым-Ошу вкрадчивые слова, отнимающие силы и разум, нашептывала коварные слова. Говорила Сизью:
— Серебром в волосах твоих седина, камнями на ногах твоих годы — не ходи на осеннее лесованье, пошли в лес Перу. Ты стар, он молод. Ему будет больше удачи.
Послушал Кудым-Ош йому, и, когда пришла пора осеннего лесованья, отдал он сыну все свое охотничье снаряжение, отдал крепкий кремневый топор, отдал тугой лук и острые стрелы, отдал свой лаз — кожаную рубаху-безрукавку, надежно защищающую грудь и спину от дождя и ветра, и отдал свой большой берестяной песте́рь[4] для богатой добычи.
Ушел Пера в дальние леса на промысел один, без Кудым-Оша.
А Сизью села у раскрытого окна и запела песню:
Слушал Кудым-Ош песню колдуньи и не понял ее тайного смысла, но зато, услышав, поняли ее Яг-Морт и Пам, Вэрса и Ва-Куль.
Когда Кудым-Ош спал, подошли они к его дому с трех сторон.
Проснулся, увидел их Кудым-Ош — и увидел свою смерть.
Но не хотел умирать Кудым-Ош.
Запер он дверь на крепкий засов, налил воды в деревянную липовую чашу и, подняв над водой руки, произнес заклинание:
Так сказал Кудым-Ош, и из чаши голубыми ящерицами с треугольными головами поднялась вода. Хлынули потоки воды из дома, зашумел, забурлил поток по улице.
По колено в воде оказались враги. Но они все равно шли вперед.
Тогда Кудым-Ош произнес второе заклинание:
Поднялась вода вокруг дома Кудым-Оша, затопила поля, забурлила в рощах. По грудь в воде оказались враги и, устрашась, повернули назад. Но Яг-Морт успел ступить на крыльцо Кудым-Оша.
Тогда произнес Кудым-Ош третье заклинание:
Поднялись волны выше деревьев, понесли они прочь от дома Кудым-Оша его врагов. Но Яг-Морт уже сбил засов и открыл резную дверь дома Кудым-Оша.
— Будь дом о трех углах, — сказал Яг-Морт, — будь о двух углах, будь об одном углу!
И в последнем углу настиг Яг-Морт Кудым-Оша.
Поднял Яг-Морт тяжелый топор, и спала вода.
Занес Яг-Морт железный топор над седой головой Кудым-Оша, и стало воды в рощах и полях по пояс.
Ударил Яг-Морт топором по седой голове Кудым-Оша, и ушла вся вода в русло бурливой Иньвы.
Ушла вода в Иньву, и расстелились берега желтым песком.
Зажал Кудым-Ош ладонью рану в голове, выбежал из дома на крыльцо, и словно пелена спала с его глаз, словно рассеялся густой туман — увидел он милый край Комму, погруженный в осеннюю мглу бед и несчастий, и в тоске крикнул: