реклама
Бургер менюБургер меню

Владимир Муравьёв – Марийские сказки (страница 16)

18

Вышел отец её проводить и говорит:

– Поезжай не прямой дорогой, а окольной.

Девушка уехала, а отец, надев опять медвежью шкуру, прибежал к полевым воротам и лёг поперёк дороги.

Подъехала девушка к воротам и говорит:

– Встань, медведь, пропусти меня! Если не встанешь, я ударю тебя плёткой.

Медведь ничего не отвечает и не шевелится. Тогда хлестнула девушка медведя плёткой. Вскочил медведь, пропустил тележку. А девушка ускакала, напевая звонкую песню:

Моя маленькая тележка, катись, катись! Серебряная плётка, взвейся! Белый ястреб, покрикивай! Моя собачка, лай! Еду я искать жеребят!

Доехала девушка до моря, переплыла на большой лодке через море, там переоделась в мужскую одежду и поехала дальше – жеребят искать.

Вечером попросилась девушка к одной старухе на ночлег. У этой старухи был сын – красивый юноша, по имени Улем. Девушка переночевала у старухи, а утром говорит:

– Бабушка, отпусти своего Улема помочь мне лошадей ловить!

Отпустила старуха Улема. Села девушка с Улемом в тележку и запела:

Моя маленькая тележка, катись! Серебряная плётка, взвейся! Белый ястреб, покрикивай! Моя собачка, лай! Еду я искать жеребят!

В этот день они поймали десять жеребят.

Когда вернулись домой, Улем говорит матери:

– Кажется мне, что наш гость не юноша, а девушка: и голос у него очень нежный, и сам он очень красив.

На второй день Улем с девушкой привели ещё десять жеребят, на третий – ещё десять, а на четвёртый – одиннадцать.

Собралась девушка уезжать, а Улем не хочет отпускать её.

Пожила девушка у старухи и Улема ещё немного, а потом собралась домой. Улем поехал проводить её.

Вот едут они к морю, и девушка поёт:

Моя маленькая тележка, катись! Серебряная плётка, взвейся! Белый ястреб, покрикивай! Моя собачка, лай! Разыскала я жеребят моего отца, Теперь еду домой!

– Улем! – сказала девушка. – Если уж пришлась я тебе по душе, то пришли мне перед праздником шёлковые качели.

Вернулась девушка домой, пригнала сорок одного жеребёнка. Обрадовался отец, обрадовались сёстры.

Живёт девушка дома. Перед праздником прислал ей Улем шёлковые качели. Повесила девушка шёлковые качели на высокую сосну. Покачала отца, потом старшую сестру, потом среднюю. Потом собрала соседских девушек и ребят и их покачала. Все праздники качала людей. А потом села на шёлковые качели сама, раскачалась выше сосны и полетела прямо к Улему за море.

И сейчас живут они с Улемом за морем и любят друг друга.

Как мужик разбогател

Ехал мужик на ярмарку. Увидел он – сидит у дороги старик.

– Чего сидишь, отец?

– Да вот собрался на ярмарку, а ноги не идут.

– Садись, подвезу.

Сел старик на телегу, поехали.

– Хорошая у тебя лошадь! – говорит старик.

– Это что! – отвечает мужик. – У меня и получше есть. Я теперь богатым стал. А раньше вроде тебя всё пешком ходил.

– Ишь ты! – удивился старик. – А как же ты разбогател?

– А вот как. Жило нас в деревне трое братьев. Братья мои были богатые, а я – бедный. Дали мне братья от своего богатства дряхлую кобылу, которая уже ни на какую работу не годилась.

Отвёл я эту кобылу утром на луг и оставил там.

Вечером жена говорит мне:

«Сходи, приведи кобылу, а то завязнет она ещё в болоте, или волки задерут её».

Взял я уздечку и пошёл. А уж стемнело совсем. Иду я через поле и вижу: братья на своих полосках в темноте овёс сеют. Подошёл к ним и говорю:

«Братья, темно ведь овёс сеять».

А они отвечают мне:

«Мы не братья твои, а счастье твоих братьев».

Глянул я на свою полоску – там никого нет. «Вот, – думаю, – откуда у братьев богатство: за них их счастье работает».

«А где же тогда моё счастье?» – спрашиваю я у них.

«Твоё счастье лежит у дороги под развесистой елью и на гармошке играет», – отвечают они.

Пошёл я искать своё счастье. Подошёл к развесистой ели – и верно: развалился под ней кто-то в красной рубашке и наигрывает на гармошке плясовую.

«Ты кто такой?» – спрашиваю я его.

«Я – твоё счастье».

«А ежели ты моё счастье, то почему не помогаешь мне работать? Вон за братьев их счастье работает, а ты только на гармошке играешь! Довёл до того, что нет в нашей деревне мужика беднее меня».

«А я само бедное», – отвечает мне моё счастье.

Не стал я с ним больше разговаривать, взял прут да давай его стегать!

«Постой, не бей! – взмолилось моё счастье. – Выручу я тебя из бедности».

Перестал я счастье прутом стегать, а оно и говорит: