Владимир Муравьёв – Марийские сказки (страница 11)

А на дальнем поле не овцы были, а бродили там стаи голодных волков. Хозяин понадеялся, что голодные волки съедят Нончык-патыра.

Пришёл Нончык-патыр на дальнее поле.

– А ну, идите-ка сюда! – крикнул он волкам. – По полю бродите, хозяина забыли!

Голодные волки окружили Нончык-патыра, зубами щёлкают, хотят разорвать его.

Выдернул Нончык-патыр из земли молодую берёзку и давай волков бить! Заскулили волки, поджали хвосты, и погнал их Нончык-патыр на хозяйский двор.

Пригнал он волков к хозяйскому двору и закричал:

– Эй, хозяин, открывай ворота! Я твоих овец пригнал!

Хозяин со страху забился на печку и отвечает оттуда:

– Заболел я, сынок, не могу выйти. Открой сам да загони овец в хлев.

Загнал Нончык-патыр волков в хлев и улёгся спать на сеновале. Спит Нончык-патыр, храпит на весь дом, а хозяину не до сна. «Опасный у меня работник! – думает он. – Даже волки с ним не справились. Как же мне извести его?»

И придумал хозяин послать Нончык-патыра в лес к медведям.

Позвал он Нончык-патыра и приказал:

– Сходи в лес и пригони оттуда моих лошадей.

Пришёл Нончык-патыр в лес, выгнал всех медведей из берлог, стукнул каждого палкой по лбу, погнал на хозяйский двор. Гонит да ещё покрикивает:

– А ну, идите домой! Хозяина своего забыли!

Увидел хозяин, что Нончык-патыр медведей гонит, убежал в избу, заперся на все запоры-засовы и кричит:

– Сам загони лошадей в хлев!

Загнал Нончык-патыр медведей в хлев и пошёл спать. Крепко спал в эту ночь Нончык-патыр, а хозяину не до сна. Позвал он соседей-богатеев, стал у них совета просить.

И присоветовали богатеи послать Нончык-патыра к Чёртову озеру: пусть его черти к себе утащат. Повеселел хозяин и говорит Нончык-патыру:

– Ушёл три года назад мой брат в Чёртово озеро жить, да с тех пор ни разу ко мне в гости не захаживал. Поди-ка, разыщи его и позови милого братца ко мне на блины.

Пришёл Нончык-патыр на берег Чёртова озера. Выскочил из воды старый чёрт, страшный, лохматый, схватил Нончык-патыра и стал его тянуть в воду. А Нончык-патыр не поддаётся – стукнул чёрта по лбу кулаком, взял его за шиворот и говорит:

– Нехорошо брата родного забывать! Пойдём-ка домой, звал тебя братец на блины! – И поволок Нончык-патыр чёрта в деревню.

Увидел хозяин, что идёт Нончык-патыр и за собой лохматого чёрта тащит, замахал руками, закричал дурным голосом:

– Не хочет, видно, братец в гости на блины идти, отпусти его! Пусть он в своё озеро возвращается!

Отпустил Нончык-патыр чёрта и говорит:

– Ну, хозяин, кончился срок моей работы – теперь плати что полагается.

Делать нечего, пришлось жадному богачу с Нончык-патыром расплачиваться.

Вернулся Нончык-патыр в родной дом, к старику и старухе, отдал им заработанные деньги, и стали они жить в достатке.

Через некоторое время пошёл Нончык-патыр гулять.

Играют на улице господские дети. Подошёл к ним Нончык-патыр и попросил принять его в игру.

– Поймай летящую стрелу зубами – тогда примем! – отвечают ребята.

Выпустил Нончык-патыр стрелу из лука прямо в синее небо. А как полетела стрела вниз, подхватил её Нончык-патыр зубами и опять стал просить, чтобы приняли его ребята в игру.

– Теперь, – говорят ребята, – нырни в эту прорубь, отплыви на середину реки и разломай лёд – тогда примем тебя в нашу игру!

Нырнул Нончык-патыр в прорубь, проплыл подо льдом до середины реки, разломал головой толстый лёд, вышел на берег.

– А теперь разбей каменную гору носком сапога, – говорят ребята, – тогда примем тебя в нашу игру!

Подошёл Нончык-патыр к каменной горе, пнул гору ногой; качнулась каменная гора, а от Нончык-патыра ушла одна богатырская сила. Пнул второй раз – посыпались с горы камни. Одиннадцать раз пнул – рассыпалась гора в мелкие камешки, и ушли от Нончык-патыра одиннадцать богатырских сил, осталась только одна сила.

Рассказали господские дети господам, что осталась у Нончык-патыра только одна сила. А господа давно Нончык-патыра погубить хотели. Обрадовались богатеи-господа, приказали они слугам вырыть яму в сорок саженей[2] глубиной, схватить Нончык-патыра, связать его крепко-накрепко и бросить в яму.

Одни слуги побежали яму копать, другие набросились на Нончык-патыра, связали ему руки-ноги крепкими ремнями и бросили Нончык-патыра в яму.

Лежит Нончык-патыр в глубокой яме, смотрит на небо. Прилетела ворона, села на край ямы, заглянула вниз. Стал Нончык-патыр просить ворону:

– Ворона, ворона, слетай к моему отцу, к моей матери! Скажи им, что связали мне руки-ноги крепкими ремнями и бросили в глубокую яму, хотят, чтобы погиб я от голода и жажды.

Каркнула в ответ ворона и говорит:

– Не стану я звать твоего отца, не буду я звать твою мать! Умирай скорее – я тогда глаза тебе выклюю!

Улетела ворона, прилетела сорока. Стал Нончык-патыр просить сороку позвать старика со старухой.

– А мне-то какое дело! – ответила сорока. – Не полечу к старику и старухе.

Лежит Нончык-патыр в глубокой яме; от голода в ушах шумит, от жажды во рту пересохло. Летит мимо белый гусь.

– Эй, белый гусь! – крикнул Нончык-патыр. – Лети к моему отцу, к моей матери, скажи им, что связали мне руки-ноги крепкими ремнями и бросили в глубокую яму. Хотят господа, чтобы я от жажды и от голода погиб. Уже недолго жить мне осталось! Пусть идут скорее, пусть приведут сорок одного быка, пусть принесут сорок один топор!

– Я бы слетал, да не поверят мне старики, – отвечает гусь.

– Тогда спустись ко мне в яму. Я напишу письмо отцу-матери на твоих белых крыльях.

Спустился гусь в яму, написал Нончык-патыр чёрной землёй на его белых крыльях: «Жив я, приходите скорее выручать меня».

Поднялся гусь высоко в небо и полетел к старикам.

– Эй, дедушка, бабушка, вашего сына богатые господа в глубокую яму бросили! Зовёт он вас на помощь, велел привести сорок одного быка и принести сорок один топор!

Заплакали старики, отвечают ему:

– Не смейся над нами, гусь! Нет нашего сына в живых, погубили его господа. Остались от него только белые косточки.

– Жив он, жив! – говорит гусь. – Если моим словам не верите, почитайте, что написал ваш сын на моих белых крыльях.

Прочли старики, что написал Нончык-патыр на гусиных белых крыльях, и повели к глубокой яме, где лежал связанный Нончык-патыр, сорок одного быка и понесли сорок один топор.

Увидели господские слуги стариков, побежали к господам:

– Пришли к Нончык-патыру отец и мать, пригнали ему сорок одного быка, принесли сорок один топор, чтобы съел он тех быков и вернулись к нему богатырские силы, чтобы разрубил он теми топорами свои крепкие путы!

Испугались господа, приказали слугам:

– Засыпьте, завалите яму доверху песком и камнями – пусть задохнётся Нончык-патыр!

Пока слуги бегали к господам, побросали старик и старуха всех быков в яму. Съел Нончык-патыр быков – вернулись к нему его богатырские силы. А тут как раз прибежали господские слуги, стали яму песком да камнями заваливать.

Слуги в яму песок да камни бросают, а старик и старуха – топоры. Только успели сорок первый топор бросить – господские слуги всю яму доверху завалили. Заплакали старик и старуха и пошли домой. «Не увидим мы больше сына, – думают, – совсем погиб он…»

А Нончык-патыр разрубил все путы, собрался с силами, поднялся на ноги, вытолкнул песок и камни, вышел из ямы наружу и пошёл к господам.

Увидели его господа, перепугались, не знают, что делать, куда прятаться.

– Не справиться нам теперь с ним! Не будет нам от него пощады!

Побежали они куда глаза глядят. Попалось им на пути болото, и потонули они все в том болоте.