Владимир Мухин – Всесильный. Вернуть дворянство (страница 8)

Из-за скандала с отцом не был тут пару дней, плюс еще лесные скитания. Если честно, даже соскучился, и готов был как следует поучиться.

Поздоровался с парой знакомых, обменялся улыбками с девушками. Заметил, что впереди стоит Марина, с которой вчера гулял. Вместе с ней Семен Пушкин — неплохой парень, но слегка странноватый.

Один из тех, кто не интересуется сплетнями, не имеет своей четкой позиции. И вообще, старается ладить со всеми, но при этом не с кем не дружить. У меня с ним нормальные отношения, в отличие от третьего члена компании.

Петр Горин был моим давним врагом. Точней, он сам так считал, а я его просто не замечал.

Дело в том, что челкастый придурок любил лизать жопы тем, кто сильнее, и набивать очки за счет слабых. Таким образом, создавая образ как бы «крутого парня».

Однажды этот мудак выбрал меня в качестве жертвы и стал всячески задирать. Итогом, разумеется, стала дуэль, ибо я не привык быть объектом насмешек.

Испытание было серьезным. На дуэли можно применять все способности. Если нулевик дерется с владеющим, то первому явно не поздоровится.

Только у Пети была слишком слабая магия. Настолько, что почти что не проявлялась в то время, а улавливалась только аппаратурой. Так что вместо нормальной дуэли случился кулачный бой.

Я всегда умел драться, понимая, что рассчитывать больше не на что. В тот день Горин огреб по полной. Ему повезло, что дрались до первого обморока, иначе б он тут не стоял.

Я доказал всем, что не собираюсь терпеть насмешки. А Петру пришлось долго зализывать раны да пятые точки крутых парней, чтоб заново создать подобие репутации.

Недавно дар упыря раскрылся в полном объеме. Он тут же почувствовал силу, и вот, решил взять реванш. Что ж, посмотрим, как он меня атакует.

Подхожу ближе, как ни в чем не бывало. Ласково здороваюсь с Мариной, видя, как она мило смущается. Потом жму руку Семену. Не обращаю внимание на Петра Горина и хочу идти дальше.

В тот момент, выскочка преграждает дорогу, скрещивает на груди тощие руки и пытается меня подколоть.

— Дань, а что ты здесь делаешь? С каких пор изгоев пускают на территорию академии, где учатся благородные господа? — спрашивает с явной издевкой, решив покрасоваться перед Мариной.

Новости быстро расходятся, желтая пресса не дремлет. Еще вчера не хотел говорить Марине о своих трудностях, а теперь знает пол-академии. Но это не повод сдаваться и поджимать хвост.

— Петь, это не твое дело. Отойди пожалуйста с тротуара, иначе я тебе помогу это сделать, — отвечаю его же тоном, добавив в голос чуть снисхождения, будто общаюсь с ребенком.

— Петр, не начинай. Тут охрана кругом, ты подставишься, — опасливо говорит Пушкин. Но Горин делает вид, что не слышит.

— Что ты там пропищал? Не забывай, что с тобой говорит владеющий второго ранга. Так что тщательно подбирай выражения, если не хочешь получить, недоносок! — не скрывая злобу рычит рыжий хрен.

— Получить? Как в тот раз, когда ты избил своей рожей мои кулаки? Извини, мне до сих пор очень страшно, — отвечаю, передразнивая противника, и Марина сдержанно усмехается.

От моих слов Горин слегка потерялся и даже отошел в сторону. Я хотел пройти мимо, не устраивая разборок. Мне сейчас не до этого. Нужно много чего решить, а не усмирять мамкиных сосунков.

Не успел сделать шаг, как Горин рванулся вперед и выставил руку, которая загорелась оранжевым.

— Ха, получи! — нелепо выкрикнул он. — Если не извинишься, то я сверну тебе шею. Эта магия гнет стальные пруты, а твою гусиную шею сломает в два счета.

Это уже дурной знак. Я не знаю, как управлять своей магией (если это вообще магия), а противник имеет нормальный дар. Ситуация не из лучших, но меня этим не испугать.

Сначала медленно отступаю, видя, как Пушкин с Беловой таращат глаза, понимая, что хорошим не кончится.

— Бу! Испугался? Не бойся… Я тебя не обижу. Главное признай, что не прав, извинись и проваливай к черту. Ну как, ты согласен? И да, тебе нечем крыть, нулевой, — победоносно сказал противник, продолжая на меня наступать.

Я ничего не ответил, быстро оценив ситуацию. Крыть мне действительно нечем. Но есть навыки рукопашного боя. А сил в последнее время заметно прибавилось.

Решил сегодня отжаться перед учебой, и понял, что делаю больше повторов, чем когда-либо. Да и мышцы стали прочнее, будто в них закачали металл.

Так что магия не нужна. По крайней мере, против такого обсоска.

— Все, ты сейчас огребешь! — воскликнул Горин, видя, что я молчу.

Он сделал выпад вперед, но я легко увернулся. Перехватил его руку ниже места, где была магия. Тут же нащупал болевую точку и стал давить.

Противник сначала фыркнул, не понимая в чем дело. Затем потерял концентрацию, погасив магию, стал скулить как щенок и попробовал вырваться.

— Стоять, а то руку сломаю, — холодно произнес я, чувствуя, что действительно стал сильнее, чем раньше.

— Да пошел ты, бастард! Я тебя уничтожу! — истерично завизжал Горин.

Одно легкое движение, и рука пацана пошла вверх. Он ахнул, упав на колени. Я пнул его, уложив на бок и поставил подошву ботинка на шею, отпустив руку.

— Ааа он меня убивает! Мне больно! Моя голова-а-а, — завопил, чуть не плача, недавний альфач.

— Не ори, а то хуже будет. Проси прощения, обещай, что не будешь сплетничать за спиной, как базарная баба, — сказал я, прижимая ушлепка сильнее.

— Да пошел ты… изгой… скотина кха-кхе-кхе, — прохрипел оппонент, тараща глаза и пуская слюну.

— Тогда твоя шея сейчас треснет напополам, — равнодушно ответил я, вспоминая, как поджарил наемников. В высшем свете надо быть жестким. Увы, но иначе, тебя заклюют.

— Ууу ладно, ладно, прости… Я ж пошутил, ты чего, — завыл Горин, пуская слюну и корчась, как червяк, которого разрубили лопатой.

— Даня, не надо. Ты же его убьешь! — со страхом сказала Марина, не понимая, откуда во мне столько ярости и решимости.

— Да, друг, остынь. Нафиг тебе проблемы? — промямлил под нос Семен и попытался меня оттолкнуть.

Ребята правы. Не хочу идти на каторгу ради одного мудака. У меня нет поддержки рода, так что дадут полный срок. Убийство благородного вне дуэли карается очень жестоко.

Пусть живет, раз уж так повезло. Будет лезть на рожон или строить козни, тогда точно сломаю шею.

С этой мыслью отошел в сторону, хлопая рука об руку, будто трогал только что нечто грязное. Петр медленно встал, стал отряхиваться, хрипеть и трогать поврежденную шею.

— Ты еще ответишь, бастард, я этого так не оставлю, — хрипло процедил он.

— Вызови его на дуэль! — крикнул кто-то. Тут стала собираться толпа, и многие хотели что-нибудь ляпнуть.

— Всему свое время, господа. Он еще у меня получит, — промямлил Горин, отходя прочь.

Я тоже решил уйти, чтоб не привлекать лишнее внимание. В тот момент, крепкие руки взяли меня за плечи. А грубый голос охранника произнес:

— Пройдемте, господин учащийся. Прошу не оказывать сопротивление.

Ну вот, так и знал. Охрана подоспела «вовремя», как всегда. Конечно, наглые выходки Горина остались где-то за кадром. А меня вновь назначат агрессором, провокатором и убийцей царя Петра Третьего. Впрочем, фиг с ним, не привыкать.

Спустя какое-то время, я сидел в кабинете директора академии. У нас с ним давние счеты, так что давно выучил интерьер этой комнаты.

С годами ничего не менялось. Все те же грамоты на стене, стеллаж с сувенирами и наградами, большой монитор на столе и роскошное офисное кресло, в котором сидит лысоватый очкарик, чем-то похожий на жабу.

Он говорит нудным голосом, вечно щурится и пытается как-то задеть. Но со мной такая тактика не работает.

Здесь надо дать пояснение. Директор академии Игорь Иванович Сонин очень любил стабильность. Любые сложности его жутко бесили.

Причем, боролся с таковыми он очень оригинально, устраняя только симптомы, но не причину. Он считал меня провокатором и агрессором. Потому что я, якобы притягивал неприятности и заставлял всяких выродков к себе лезть.

Если жертва не захочет, на нее никто не набросится. Если тебя вдруг ограбили в подворотне, нечего шляться по подворотням.

Раньше Игорь Иванович мало что мог поделать. Но теперь, судя по хитрому взгляду, директор был в курсе событий. И пользуясь этим, сразу перешел в наступление.

— Ну-с, опять двадцать пять. Господин Багров участвует в драке и ведет себя неподобающе на глазах у других, — сказал Иваныч с легкой улыбкой.

— Разумеется, как еще. Я ж исчадие ада, — передразниваю его, понимая, что взывать к логике бесполезно.

— Молодец. Нет, серьезно, красавец, что признаешься. А то твои отговорки, знаешь ли, у меня вот где сидят, — нервно отчеканил директор, показывая на жирное горло.

— Ладно, в этот раз все иначе, не так ли? Думаю, стоит обойти стороной долгие разговоры, вынесение взысканий и прочий бред. Верно ведь? — бодро добавил он.

— Угу, если можно, — ответил с легким сарказмом.

— Значит так! — выпалил директор, хлопнув по краю стола. — Приходи дня через два, документы будут готовы. Оформим отчисление из академии по особым обстоятельствам, без отягчающих последствий и прочего. Тебе главное подпись поставить, остальное мы сами справим.

— Хорошо! Спасибо, вы очень добры, — сказал, улыбаясь во весь рот.

— Вот и славненько, господин Багров, бывший наследник рода. Я уж думал, начнешь ерепениться да палки в колеса совать, — на радостях пропел Игорь Иванович.