Владимир Мухин – Всесильный. Вернуть дворянство (страница 40)

Сеня поднял голову, готовясь поздороваться и спросить о делах. Тут увидел высокого подтянутого блондина, с двумя дружками, которые пришли явно не для душевной беседы.

Белый подошел к столу, легонько его толкнув. Подождал реакции Пушкина, а потом дерзко бросил:

— Где твой охранник, слабак? Я думал он провожает тебя даже в уборную хех.

— Какого черта тебе нужно? — напрягаясь ответил Пушкин.

— Сам-то как думаешь, друг? Мне хочется поджарить твой тощий зад на дуэли. И я не успокоюсь, пока это не сделаю, — дерзко пояснил оппонент.

— Я не дерусь на дуэлях. Я уже говорил, — твердо ответил парень, сверля противника взглядом.

— А где ты тогда сражаешься? Под юбкой у своей мамочки, хлюпик! — воскликнул блондин, вызвав смех подпевал и еще нескольких человек в столовке.

— Ну все, ты меня вывел! — коротко бросил Сеня, резко поднялся с места и…

Не успел ничего сделать. Дружки блондина крепко схватили за плечи, не давая пошевелиться. Главарь отвесил Пушкину небольшую пощечину, которая была не болезненной, но при этом почти смертельной.

— Остынь, никчемный! Тебе это все не идет. Раз не можешь сражаться, как благородный, тогда даже не рыпайся, — рассмеялся блондин, показывая свое превосходство.

Пушкин покраснел, запыхтел и закрыл лицо руками. Ушлепки слегка отступили, думая, что старшеклассник заплакал.

— Вот, так-то лучше. Похнычь при всех, Петушкин или как там твоя фамилия. Так и знал, что без охраноты ты просто ноль, — торжествующе сказал белый, подняв руки, словно ожидая аплодисментов от публики.

— Что ты делаешь, недоумок⁈ У него магическая болезнь, идиот! — истерично прокричала Марина Белова, которая оказалась неподалеку.

Она пыталась предостеречь выскочку с белыми волосами, но было уже слишком поздно.

Пушкин заорал словно бешеный. Глаза его налились синевой. Левая рука полетела в сторону и врезала по лицу пацана, который упал в нокаут со сломанной челюстью, перевернув чей-то стол.

Вторая рука попала в голову еще одному недоноску. Удар пришелся в висок, что убило юного дворянина на месте.

— Эээ ты что творишь, сволочь! Да я тебя щас… — с трудом выдавил блондин, медленно отступая назад.

Он пытался применить магию, но уже не сумел. Потому что тело сковал липкий страх, не давая концентрировать силы.

— Сдохни, тварь! Ты меня задолбал! Гори в аду, сука-а-а-а!!! — не своим голосом заорал Сеня Пушкин.

Его лицо изменилось, превратившись в ужасную маску. Из груди вырвался мощный магический луч, который попал в оппонента.

Магия проникла в тело блондина, вызвав адскую боль. Парень стал корчить гримасы, стонать и скулить, как помешанный. Потом его разорвало на куски с выбросом раскаленной маны, которая ранила нескольких человек, подожгла мебель и занавески.

Взрыв имел страшную силу. Несколько учеников сразу вырубились, кто-то бросился прочь, обливаясь кровью, а кто-то получил ожоги различной степени тяжести.

Пушкин остался стоять посреди горящей столовой, не зная, что дальше делать.

— Я же говорил, у меня проблемы с дуэлями. Черт, кажется, это плохо, — с ужасом произнес он, а после грохнулся в обморок.

Место землянки профессора Ковалева

Несколько человек в белых защитных одеждах рылись в яме посреди леса. Рядом стоял боевой внедорожник с крупнокалиберным пулеметом. Вокруг ходили солдаты в полной боевой выкладке, с автоматами наперевес и защитными артефактами.

— Да уж, Саня, ну и дыра. Неужели Ковалев проводил опыты в этом месте? Больше похоже на яму деревенского нужника, чем на тайную лабораторию, — рассмеялся один ученый, выкопав специальными щипцами старую склянку.

— Тут важнее другое. Почему Ковалева никто не вычислил? Он был прямо у нас под носом. Сюда спецы из Питера приезжали, и ничего, — процедил под нос Александр, поправляя специальную маску и тоже копаясь в почве.

— Эй, землеройки, вы скоро там? — послышался голос одного из военных.

— Хочешь быстрее, так помоги нам! — огрызнулись ученые.

— Кто на что учился, ребят. Пошевеливайтесь уже, а то жрать охота.

Ученые хотели что-то ответить, но увлеклись делом. Солдат криво улыбнулся, чувствуя свое превосходство, повернул голову и заметил какого-то психа.

Мужик был одет словно ниндзя из упоротого боевика. На лице была тяжелая громоздкая маска, напоминающая стальной собачий намордник.

— Эй, уходи! Территория оцеплена, — насмешливо бросил солдат, решив отогнать придурка.

Мужчина в маске и странном костюме не шелохнулся, рассматривая черными глазами залитую солнцем поляну.

— Слышь, пошел вон! Иди к своим дружкам… костюмированным, — сказал военный, погрозив автоматом. В тот момент, солдат вспомнил описание мага, что разрушил секретный научный центр.

Мешковатая одежда, стальной намордник, доспехи в японском стиле, странные перчатки на руках. И главное — чудовищная магическая сила.

— Твою мать! Вот же падла! Смирнов, Захар, а ну быстро… Мужики, к бою! Живо, мля, мужики, — заорал как в бреду военный.

Его голова разлетелась на части под ударом красно-синего магического луча.

По незнакомцу заработали два автомата. Десятки пуль попали в тело, но сгорели, не коснувшись его поверхности. Незнакомец пошел вперед, как ни в чем не бывало. Из-под маски послышался злобный рев.

— Где мой неос??? Где он⁈ Я должен его получить! — орал маг, направляясь к яме с учеными.

— Стой, гнида! Куда пошел! — послышался крик сбоку.

Маг махнул левой рукой, и солдат сгорел заживо в синем пламени, которое вырвалось будто из недр земли. Незнакомец подошел к краю ямы и заглянул внутрь. Там стояли две белых статуи, которые не могли шевельнуться от ужаса.

— Где… мой неос? — спросил убийца, как ни в чем не бывало.

— Ищем, господин, пока ищем, — икнув выдавил из себя один из ученых.

Заработал крупнокалиберный пулемет, установленный на бронепикапе. Шквал огня заставил человека в маске чуть отступить и закрыться рукой.

Незнакомец взревел, подняв страшный торнадо, который закрутил транспорт, словно осенний лист, поднял на высоту взрослого дерева и забросил на сотню метров отсюда.

— Где мой неос? — скороговоркой выпалил человек в маске.

Ученые отошли назад, сглотнули слюну и прижались к стене ямы, трясясь от страха.

Спустя какое-то время их разорванные тела нашли на поляне. Незнакомец в маске продолжил поиски сиреневой субстанции, за которой так долго охотился.

Кто сказал, что быть популярным легко, наверняка популярным не был. Если раньше я был незаметным парнишкой, живущим своей тихой жизнью, то теперь каждый шаг являлся достоянием общественности.

Обо мне спорили, говорили, шутили и сплетничали. Я ловил на себе горячие взгляды девчонок и завистливые взгляды парней.

Белова вообще окрысилась и пялилась на меня так, будто должен ей денег. Сама же меня отвергла, сказав, будто я «изменился и стал другим». Теперь истекает желчью, видя, как флиртую с другими.

Ох уж эти барышни. Проше понять неземную субстанцию, живущую в моем теле, чем их.

Лена Антонова тоже усилила натиск и чуть не провозгласила себя моей девушкой. Пришлось сделать ход конем и подослать к ней одного паренька, сказав, что Антонова его любит.

Теперь грудастая сплетница сама улепетывала от назойливого ухажера, а мне стало малость полегче.

Чтоб отвлечься от всякого бреда, я записался в отряд собирателей трав, который собрал один из наставников академии. Урок на природе лучше, чем урок в кабинете.

Многие брезговали шататься по лесу, боясь грязи и насекомых. Мне же было плевать, после ночи в грязной яме уже ничего не страшно. По итогам лекции на природе будет зачет, который положительно скажется на итоговой оценке в году.

К тому же, можно узнать много нового. Ведь Игнатий Платонович говорил, что называется, не по бумажке, давая редкие факты.

Мы шли по лесу в составе небольшой группы. Наставник рассказывал про различные растения, задавал нам вопросы, велел срывать те или иные образцы и складывать в специальные контейнеры.

В какой-то момент стало грустно. Я вспомнил о Сене Пушкине и слегка приуныл. Теперь ясно, почему он в последнее время был таким мрачным. Мой друг не боялся драться, а просто сдерживал силу, чтоб никого не убить.

Теперь его держат в специальном центре и проводят разбирательства в ситуации. Потом Пушкин может получить наказание или даже отправиться в ссылку.

Все из-за какого-то наглеца, что решил показать свою спесь, унизив, как ему казалось, «странноватого слабака».

Но травля и другое давление — дело недоказуемое. А применение магии с уничтожением противника посреди столовой — это другое. Там еще умер дружок наглеца и пострадали зеваки, так что положение Сени весьма незавидное.

Я нахмурился, думая о таком и отстал от основной группы. Вдруг на меня кто-то напал…