Владимир Мороз – Ванильный альбом. II (страница 2)
Счастье любит тишину. Так говорят люди. Может, Владимир и Наталья не знали этой поговорки, но ясно чувствовали её. Им было очень уютно в их маленьком мирке, где утренний поцелуй или вечерние объятия заменяли тысячи слов. Стараясь беречь друг друга от любого негатива, влюблённые часто брали удары судьбы на себя, всё-таки земной мир – это не рай с его кущами, а испытание куда серьёзнее. И ещё они умели не только любить, но и прощать. «Зачем обижаться, если всё равно помиримся, поэтому сразу давай выбросим ненужное и перейдём к миру». «Пара неразлучников» – называли их старые друзья.
– Ты мой ангелок, – шептал он ей на ушко, чтобы никто не слышал. А она, улыбаясь, словно маленькая девочка, прижималась к нему, дорожа каждой секундой своего счастья.
В тот день почти, в самом конце рабочего дня, Владимиру позвонила заплаканная дочь:
– Папа, у мамы остановилось сердце. Её увезла «скорая», срочно приезжай!
И весь ещё не написанный раздел жизни с ножками внуков, бегающих по дому, с теплом соединённых рук во время поездок на автомобиле, с маленьким пледом возле будущего камина, с дымящим самоваром на вечерней террасе, со всей присущей настоящим влюблённым нежностью светящихся любовью глаз вмиг был перечёркнут чьей-то злой рукой. Дом остался, но стены его превратились в руины.
Смеркалось, первые звёзды еле мерцали на небосклоне, тускло пробиваясь сквозь засветку большого города.
Боль так и не утихала. Души Владимира и Натальи сплелись настолько сильно, что давно представляли собой нечто единое, безо всяких половинок. Это половинки разлучить легко – оторвал одну от другой и всех делов. Затем можно и новую приклеить. А единая душа рвётся только на части, принося дикие страдания.
Каждый раз, хватаясь за телефон, чтобы ответить на звонок, Владимир первым делом бросал взгляд на экран, надеясь увидеть любимое «Наташка» и услышать её голос: «Просыпайся и приходи на кухню, ужин стынет».
Разумом понимая неизбежное, сердце так и не могло принять утрату любимого человека.
Теперь ему оставалась только память в виде воспоминаний, фотографий, лиц детей, которые, словно маленькие копии их любви, были рядом. В сердце продолжала жить любовь, бескрайняя, как сама Вселенная, как сам Бог. Поддерживала вера в то, что человеческие души никогда не умирают – лишь переходят в другое измерение. И появилась надежда, что, когда придёт срок, он обязательно встретит свою Тату, чтобы больше никогда не расставаться.
– Сынок, пойдём кушать. – На террасу вышла пожилая женщина, мама Владимира, которая жила теперь в доме, помогая сыну не утратить землю под ногами и справляться с воспитанием почти взрослого сына.
Мужчина кивнул, встал, сложил листок, который долго держал в руках.
«Я буду любить тебя вечно, моя девочка, моя Таточка», – тихо произнёс он, глядя на небо, туда, где среди бесконечности загорелась звезда и появился новый ангел. Маленькая слезинка упала прямо между последних строк, написанных до боли знакомым красивым почерком любимой Наташеньки:
Поцелуй
Счастливая, она открыла дверь, впуская его в квартиру. Прильнула, одарив мягким поцелуем:
– Я скучала, – прощебетала нежным голосом, – быстро мой руки и за стол, приготовила твои любимые котлетки.
Она погладила его по руке:
– Ты почему не ешь? В последнее время у тебя плохой аппетит. Неприятности на работе?
Он отложил вилку в сторону, заглянул ей в глаза, тяжело вздохнул:
– Нам надо расстаться.
– Как? Почему? – Её лицо вытянулось от удивления.
– Так надо, прости, – твёрдым голосом произнёс он. – Завтра утром я уйду. Навсегда.
– Почему? – повторила она. – Ты разлюбил меня? Я плохая жена?
– Нет, что ты, – грустно улыбнулся он, – я люблю тебя так же сильно, как раньше. В тебе нет изъянов.
– Тогда объясни, зачем ты сказал про уход. Это ведь шутка? Не говори больше так, это причиняет мне боль.
Он покачал головой:
– Это правда. Завтра утром я должен уехать очень далеко. Ты больше никогда меня не увидишь.
– Давай я поеду с тобой! – встрепенулась она. – Бросим здесь всё, начнём жизнь заново, как в старые добрые времена.
– Нет, – он снова покачал головой, – ты останешься здесь. Все необходимые документы лежат у меня в столе, в верхнем ящике. С собой возьму только старую сумку и немного вещей. К сожалению, я больше не могу делать тебя счастливой.
– Ну что ты такое говоришь, милый? Для меня счастье – это быть рядом с тобой, смотреть в глаза, любить всем сердцем. Мне не нужны ни зáмки, ни подарки. Я просто хочу видеть тебя каждый день, целовать твои губы, спать на твоей груди.
– Солнышко, прости, так надо. – Сердце рвалось из груди от невыносимой боли потерять её, но он был твёрд в своём решении.
– У тебя кто-то появился? – вспыхнула она. – Последнее время ты стал часто задерживаться, мало есть, прятать от меня телефон. Ты к ней уходишь? – Её лицо пылало гневом.
– Что ты, родная моя? Разве я способен полюбить кого-то другого, если в моём сердце только ты, моя единственная любовь, мой ангел?
– Тогда почему? – расплакалась она.
Их тяжёлый разговор продлился до утра. Она плакала, умоляла, не хотела верить в происходящее. Он тайком вытирал свои слёзы, что-то отвечал, но был непреклонен в своём решении.
Утром, усталая, опустошённая, с мёртвыми глазами, она протянула ему сумку с вещами.
Последний поцелуй, последний взгляд, последнее «прощай».
Закрыв за ним дверь, она дошла до кухни, села на стул и зарыдала, обхватив голову руками…
Спустившись вниз, он сел в поджидавшее такси. Услышав адрес, таксист кивнул головой, тяжело вздохнул и завёл двигатель.
Страшный диагноз «онкология» разорвал его жизнь в клочья. Оберегая её от переживаний, он хранил это в тайне. Накануне лечащий врач объявил приговор: болезнь стремительно прогрессирует. Жить ему осталось месяц, от силы – полтора. Он и сам чувствовал приближение смерти, обезболивающие таблетки, которые втихаря глотал горстями, уже почти не помогали. Он всегда был для неё скалой, о которой разбивались все невзгоды. Словно маяк, вёл её по жизни, любя до беспамятства. Поэтому и решил уйти, чтобы не причинять ей лишнее страдание. Не хотел, чтобы она запомнила его беспомощным, сломленным, воющим от непрекращающейся боли, разъедающей его изнутри.
Машина не спеша двигалась в сторону хосписа, где ему предстояло провести последние дни. Откинувшись на заднем сиденье, он закрыл глаза, пытаясь навсегда сохранить ускользающий вкус её последнего поцелуя…
Край
– Милая, рвём когти! – Вадим влетел в квартиру под вечер, вернувшись на полчаса раньше обычного.
– Отлично, я за щипцами! – кивнула Ольга. – Кому рвать будем?
– Не кому, а куда! Я хочу увидеть край света.
– Ну, давай я тебя скалкой шандарахну. Край не край, а звёзды точно увидишь. – Ольга задумчиво, словно примериваясь, куда ударить, посмотрела на мужа.
– Оставим это на потом, дорогая! Ты со мной?
– Ох, – супруга тяжело вздохнула, – втягиваешь меня в какой-то блудняк. Зима на дворе, а он чёрт знает куда собрался. Естественно, я с тобой. Купальник брать?
– Возьми на всякий случай – вдруг захочешь в океане искупаться.
– О! Как интересно! А вода тёплая будет?
– Ну не знаю. – Вадим почесал затылок. – В Северном Ледовитом обычно холодная. Но может, тебе будет жарко. Ладно, – он открыл дверь, – побольше тёплых вещей возьми и пару одеял, на север едем, на Нордкапп. Между прочим, отличная проверка нашего автобуса. Зря, что ли, этого монстра купил? Как раз для дальних путешествий. Я туда столько сухпая в ящики натолкал – на неделю автономного плавания. С голодухи точно не помрём. Сейчас быстро на мойку сгоняю, надо машинку ополоснуть, а ты пока соберись.
Он захлопнул дверь и быстро зашагал в сторону лифта.
– Какая мойка, болезный? – Ольга выскочила на площадку. – Дождь на улице!
– Я только грязь смою, всяко почище на границу приедем. А то не резон к соседям чумазыми соваться – засмеют.
Пока Вадима не было, Ольга залезла в интернет и прочитала немного информации про тот самый загадочный Нордкапп.
– Туда в эту пору ездят только совсем отмороженные на голову, – начала она разговор, пока муж с аппетитом уплетал ужин.
– Отлично! Значит, будет мало народу, – спешно глотая еду, кивнул тот.
– Давай летом туда скатаемся. – Ольга принесла планшет и сунула под нос Вадиму. – Смотри, какая красота!
– Шикарные фото, второй раз съездим летом, а первый сейчас.
– А куда Симку денем? – сделала она последнюю попытку уговорить мужа.
– Родителям отвезём. Папа с ним поиграет.
– Ох, и в кого ты такой? – вздохнула Ольга, отправляясь на лоджию за переноской для животных.