Владимир Мороз – Ванильный альбом. I (страница 15)

Старушка удивлённо взглянула на него:

– Память, что ли, пропил? Лизоньку! Ох, какая девица была – загляденье! Высокая, стройная, породистая. Прямо как Изаура из моего любимого сериала. Вот чего с ней не жилось? – покачала головой она. – Крепкая, настойчивая, всегда своего добьется, настоящая волчица! Сидел бы, как за каменной стеной.

– Тебе легко говорить. Внук-то наш вроде не тюлень – привык своим умом жить. А Лизка только командовать и хотела. Туда пойдём, рубашку вот эту надевай, одеколон только тот, что я подарила. Тьфу! Попробуй такое выдержать. Или подкаблучником станешь, или сопьешься. Так что разбежались – и слава богу.

От долгого стояния ноги у старика стали болеть, и он прошёлся взад-вперёд, разминая их.

– Вечером настойкой натру, – сказала бабка, заметив гримасу боли на лице мужа. – Весёлка кого хочешь на ноги поставит.

– Хороший гриб, – кивнул тот, – но уж больно вонючий.

Пройдясь ещё немного, дед остановился, загнул третий палец:

– А последнюю помнишь? Зинкой звали. Ещё та хабалка наглая. Не понимаю, как в это существо вообще можно было влюбиться.

– Любовь зла… – задумчиво сказала старушка.

– Да лучше бы он с козой жил, чем с этой тупой дурой! Ещё и медвежонком её называл! Сколько Зинка крови нашей попила, когда приезжала, – литров десять наберётся! У меня подозрение, что она внучка или чем-то шантажировала, или зелья приворотного целое ведро заставила выпить. Не мог человек в здравом уме такого бегемота любить. Хм, – саркастически хмыкнул дед, – медвежонок…

– Ты-то откуда знаешь? – возмутилась старушка. – Соседку Вальку возьми, весу килограммов двести, а муж всю жизнь на руках был готов таскать.

– Вот поэтому и помер рано, – причмокнул дед, – надорвался.

– У женщины вес – это самое последнее. – Старушка многозначительно подняла палец. – Главное, чтобы обаяние было, шарм, хороший макияж и красивый наряд.

– Поменьше сериалы смотри и свои бабские журналы читай, профессор, – сплюнул старик. – Если ты со своим шармом в вечернем платье и напомаженная в коровник придёшь, то скотники не в штабеля попадают, а «скорую» вызовут с санитарами.

– Ничего ты не понимаешь, мон шер, – загадочно улыбнулась старушка и, протянув руку, легонько щелкнула мужа по носу.

Тот удивлённо взглянул на супругу, напряжённо думая, сейчас вызывать специалистов со смирительной рубашкой или ещё немного подождать? Хотел что-то сказать едкое, но вдалеке мелькнул свет фар. Прищурившись, старик облегчённо вздохнул, заметив очертание знакомого автомобиля:

– Едут!

Бабка взволнованно хлопнула в ладоши и принялась отряхивать и без того чистый передник, не зная, чем себя занять до момента прибытия машины.

– Ну, пошли на улицу, – старик пригладил бороду, – дорогих гостей встретим. Если опять такую, как Зинка, привезёт, я хлеб-соль самолично в берданку впихну.

Выйдя за калитку, они остановились, вдыхая вечерний свежий воздух, смешанный с луговыми травами, тёплым песком просёлочной дороги, надвигающимся с реки вечерним туманом.

Тихонько скрипнули тормоза, и небольшой автомобиль облегчённо вздохнул горячим мотором, успокаиваясь и предвкушая отдых после многочасового бега.

– Дорогие дедуля и бабулечка, хочу вас познакомить с моей избранницей. – Сзади невысокого круглолицего мужчины, скромно переминая ногу за ногу, стояла хрупкая девушка азиатской внешности.

– Ну, знакомь, чего уж нам, – буркнул старик.

– Внучок, да не слушай этого старого дурака, – поправив платок на голове, улыбнулась старушка, – у него полночи нога ныла, вот и не выспался, злится теперь.

Парень сделал шаг в сторону, открывая девушку:

– Любовь всей моей жизни, Ли Си Цын! Она китаянка, но очень хорошо владеет русским языком. И не только им, – загадочно улыбнулся молодой человек.

– Здравствуйте, – легонько поклонилась старикам девушка, – вы извините, что побеспокоили своим визитом, – сказала она мягким голосом, в котором чувствовался лёгкий восточный акцент. – Милый сказал, что эта поездка очень важна для него.

– Ой, – всплеснула руками старушка, – и правда по-нашему балакает! Прошу за стол, там уже, поди, всё остыло, придётся разогревать.

– Проходи, лисенок, – парень пропустил девушку вперёд.

– Действительно, чего здесь топтаться, только комаров кормить. – Старик распахнул калитку.

Заходя последним, он легонько хлопнул молодого человека по плечу:

– Хорошо, что не забываешь нас, Колобок. Уж больно, внучок, по тебе скучаем.

Воронов

– Что, твари, струсили? Родина вас растила, кормила, а когда попросила защитить от врагов, сбежали, как последние гниды! – Невысокий человек, со знаками различия полкового комиссара на шинели, нервно прохаживался вдоль строя. – И кто вы после этого? Дезертиры! Предатели!

– Товарищ Воронов, – попытался вмешаться один из комбатов, надеясь объяснить ситуацию, по которой они вышли обратно, но тут же был осажен громким рыком комиссара:

– Всех под трибунал отправлю за невыполнение приказа Верховного главнокомандующего! В лагерях сгною! – Казалось, от мощного потока матных слов у сосен от стыда обязательно должны осыпаться иголки.

Уже больше недели оперативная группа «Москва» пыталась взять маленькую станцию Лычково, расположенную под Демянском, чтобы лишить окружённую группировку немцев важного пункта снабжения. Правда, для такой задачи наскребли лишь два пехотных полка, да и тех уже основательно потрепало предыдущими боями. Были ещё два артиллерийских полка, один минометный и целый бронепоезд. Но на снаряды существовал жёсткий лимит, то есть их попросту не хватало. Поэтому, как обычно, вылезать предстояло на солдатской крови.

– Всего полторы тысячи штыков, – почесал голову командир группы полковник Назаров, – снарядов с гулькин нос. А впереди мощный укрепрайон.

– Пробьемся, – уверенно кивнул Воронов. – Главное, в это верить.

– Да и немец сейчас не тот, что раньше, – продолжал обдумывать операцию Назаров. – Эти намертво в землю зарылись. Отлично понимают, что, если выбьем из населённого пункта, замёрзнут в лесу, поэтому драться будут до последнего солдата. Нам сюда подкрепление бы точно не помешало.

– Ну, где наша не пропадала, – подмигнул ему комиссар. – Проси не проси, а справляться придётся тем, что есть.

За первые три дня, не разведав огневые точки и наступая по голому заснеженному полю прямо на вражеские пулемёты, «Москва» потеряла более тысячи бойцов, так и не выполнив задачу, хотя в некоторых местах удалось подойти вплотную к станции. Назарова отстранили от командования группой, и его место занял полковник Кононыкин, от которого так же требовали взять Лычково любой ценой.

Воронов презрительно усмехнулся, командующий 34-й армии Берзарин явно не хотел повторить судьбу предшественника, которого расстреляли перед строем несколько месяцев назад. Ради этого специально прибыл верный сталинский опричник Лев Мехлис и в целях воспитания притащил с собой бывшего начальника Генштаба Мерецкова, неловко прячущего от посторонних взглядов синяки на руках. Да, товарищи с Лубянки знают своё дело, разговорят кого угодно.

Суровое время требует жёстких решений, Воронов выучил эту аксиому с малых лет. Хотя, что такое спокойные и добрые времена, он попросту не знал. Всю свою сознательную жизнь надо было бороться с врагами Отечества, обучать неразумных и стараться самому не угодить в лагеря. А для этого пришлось всего лишь выбросить из сердца чувства и эмоции, подчинив человеческую сущность служению партии, которая, как известно, никогда не ошибается. Вот и сейчас эти сопляки с мертвыми мраморными лицами, не выполнившие приказа, вызывают не жалость, а дикое раздражение.

– Ты! – Воронов ткнул пальцем в худенького молодого солдата, почти ребенка, явно призванного несколько месяцев назад прямо со школьной скамьи. – Выйти из строя!

Испуганно взглянув на комиссара, вжав плечи, мальчишка сделал два шага вперёд и развернулся лицом к товарищам.

– Боец, сколько убил фашистов? – грозно спросил Воронов, подойдя поближе. – Отвечай, когда спрашивают!

Парень стушевался, опустил голову. За всю неделю, которую провел в тылу, он не видел вживую ни одного немца. Только бесконечные ночные марши, холод, голод и прилетающие откуда-то пули со снарядами.

– Не знаю, товарищ полковой комиссар, – тихо прошептал сухими губами.

– Зато я знаю! Ни одного! – Воронов зло осмотрел строй. – Вот цена ваших жизней! Ни одного убитого врага! Дешёвки!

Приказав солдату вернуться в строй, комиссар ещё долго сотрясал воздух, то пугая казнями, то призывая к самопожертвованию во имя будущей победы.

Стоявшие перед ним бойцы молчали, сжавшись от холода.

Петя, тот самый солдатик, на которого ткнул Воронов, медленно переминался с ноги на ногу. Огнём горели обмороженные пальцы ног, на которых вздулись большие кровавые пузыри. Они очень сильно мешали ходить, причиняя невыносимую боль с каждым шагом. Ухо и большой палец руки удалось оттереть снегом, а вот с ногами так не получилось.

Больше недели назад их 2-ю мобильную воздушно-десантную бригаду в спешке отправили на Валдай. Перед этим было два месяца подготовки в саратовских степях, во время которых новобранцев учили стрелять, взрывать, убивать и выживать, то есть самым необходимым навыкам войны. Один раз даже сбросили с парашютами. Петя до сих пор помнит непонятные ощущения интереса вперемешку со страхом перед открытой дверью самолёта, свист ветра и замёрзшие руки. В декабре срочным порядком бригаду отправили под Москву, в Ступино. Говорили, что скоро начнутся бои и десант понадобится для заброски в тыл отступающих немцев. Потом вдруг эшелонами увезли в сторону Калинина. Командир, бравый капитан Василенко, получивший Героя Советского Союза за финскую кампанию, всю дорогу молчал, ссылаясь на воинскую тайну. И только прибыв в Выползово, на станцию разгрузки, бойцы узнали, что будут заброшены прямо в середину Демянского котла. Гитлеровцы, попавшие в окружение, особо не отчаивались, сумев организовать снабжение своих войск по воздуху и задействовав для этого несколько сотен самолётов. Крепко врывшись в землю, обеспеченные боеприпасами, продуктами и медикаментами, поднимать руки не спешили. В связи с этим командование Красной армии решило взорвать котел изнутри, отправив туда три десантные бригады. Две должны были атаковать аэродром и штаб армейского корпуса, а одна – ударить с юга по Лычково и помочь наступавшей группе «Москва» захватить железнодорожную станцию. Операцию готовили в спешке. Разведка не смогла установить ни опорные пункты, ни точное количество окружённых гитлеровцев, которых оказалось в несколько раз больше планируемого. Также не учли погодных условий, сильных тридцатиградусных морозов и глубокого метрового снега. При этом все дороги контролировались немцами, а значит, бригадам предстояло совершить марш на лыжах по непролазным новгородским лесам и болотам. От выброски десанта на парашютах отказались ввиду банального отсутствия нужного количества самолётов и опыта выполнения подобных операций. Побоялись, что бойцов разбросает на большой территории и они попросту не смогут собраться воедино.