Владимир Мороз – Рваные души (страница 8)

Владимир, вернувшись с Александром к себе в блиндаж, сразу же отправил Семеныча к связистам, чтобы те как можно скорее протянули новую линию к пригорочку, где располагался Макарыч со своей группой. Прежний корректировщик находился недалеко от землянки командира батальона, для него на сосне был сколочен небольшой деревянный помост, с которого хорошо просматривались все окрестности. Однако два дня назад немецкий тяжелый снаряд упал рядом с сосной, и сейчас она лежала с вывороченными корнями, будто застал ее здесь сильный бурелом. Покалеченный осколками ствол смотрел туда, в сторону тыла, где было тише и спокойнее, где не было этого грохота, сотрясающего землю, где у деревьев был шанс расти дальше ввысь, превращаясь в зеленых гигантов. А корень смотрел в ту сторону, откуда прилетел этот здоровенный кусок смерти, словно хотел даже после взрыва защитить ствол дерева от новых ран. В яме под корнями Семеныч успел соорудить щель, куда можно будет прятаться от артиллерийских налетов, если блиндаж, доставшийся Владимиру по наследству от Орлова, вдруг будет поврежден, и даже перенес туда кой-какие запасы. При всем этом очень повезло корректировщику, который не успел спуститься с площадки, иначе бы его просто разметало взрывом по ближайшим кустам. Он только прижался к стволу и так и завалился вместе с ним, получив при падении немного царапин.

– Вот что, Саша, – обратился Владимир к Александру, бесцеремонно усевшемуся на его топчане, – ты, пожалуй, передохни немного перед тяжелым днем, а я к артиллеристам сбегаю, договорюсь о поддержке. Появится Семеныч, распорядись, чтобы поднял Грищука – это мой адъютант. Тот пусть соберет командиров рот, командира пулеметной команды и Макарыча к 9.00. Я скоро подойду. Справишься? – и, не слушая ответа Александра, быстро вышел из блиндажа.

Артиллеристы располагались недалеко, за холмом, который батальон захватил неделю назад практически без боя. Очумевшие после очередной штыковой атаки немцы драпанули так, что их командиры сумели остановить всю эту оголтелую братию только на высотке, где сейчас шли ожесточенные бои. Артиллеристам в этот раз очень везло: прибыв на новую позицию, они нашли здесь хорошо обустроенные блиндажи с установленными в них еще теплыми печурками, и, быстро устроив огневые позиции для гаубиц, они принялись уничтожать те многочисленные запасы коньяка и шнапса, которые убегающие немцы не успели забрать с собой.

Владимир уверенным шагом прошел к блиндажу, где располагался командир батареи капитан Шварц. На входе дорогу ему перегородил денщик капитана, невысокого роста, с маленькими свинячьими глазами на свежевыбритом круглом лице. Умоляющим голосом он сказал, что капитан только уснул и велел никому его не беспокоить, даже если пожалует сам государь император.

– Я не государь император, – ответил Владимир, – я гораздо хуже! Ну-ка немедленно разбуди своего страдальца, пока я ему в кровать холодной воды не плеснул. Давай, шевелись скорее, а то мне некогда ждать, пока ты тут задницу греешь. Скажи, что я пришел.

Он прекрасно знал, что Шварц опять всю ночь пил трофейный шнапс с очередной медсестрой из санитарной части и сейчас решил отоспаться, так как здоровье, похоже, уже не позволяло гудеть сутками. Капитан Шварц славился своими загульными пьянками, и если бы не высокая лапа в виде папеньки, то давным-давно был бы выгнан из армии. Хотя многие признавали, что Шварц был поистине знатоком своего дела. Причем независимо от состояния мозг у него работал, как швейная машинка: четко, без перебоев. Когда во время боев в Августовских лесах над дивизией висела угроза окружения, Шварц, расстреляв все снаряды, вывел свою батарею, сохранив все до единого орудия и не потеряв ни одного солдата в стычках с германцами. За это сам начальник дивизии генерал-лейтенант Василий Николаевич Братанов прилюдно расцеловал его и наградил Георгием первой степени.

Денщик нерешительно помялся: с одной стороны, пьяный капитан был неуправляемым, когда ему не давали выспаться, и мог вмазать по лицу, с другой стороны, маячила перспектива получить еще больше, если Владимир сдержит свое слово и окатит Шварца из ведра с водой, которое всегда стояло справа от входа на скамейке. Наконец, решившись, он вошел в блиндаж и через минуту пулей выскочил из него, держась за правое ухо.

– Входите, ваше благородие, – негромким мученическим голосом сказал он, потирая ладонью горящее место.

Владимир откинул полог плащ-палатки, висевшей на входе, и шагнул в блиндаж. В нос сразу ударил такой сильный запах перегара, что, казалось, поднеси спичку – и блиндаж взлетит на воздух. На топчане в одних голубых подштанниках под светом закопченной керосиновой лампы, свесив босые ноги, восседал капитан Андрей Михайлович Шварц. Опухшее от алкоголя и недосыпа лицо осоловевшим взглядом смотрело на вошедшего Владимира, словно пытаясь понять, кто этот наглец, который посмел оторвать его от сна. Рядом, завернувшись в одеяло, блестела испуганными глазами молоденькая девушка.

– Водички дать или рассольчику капустного для тебя поискать, юный алкоголик? – обращаясь к капитану и усаживаясь за стол, заваленный всякой снедью и пустыми бутылками, сказал Владимир. Затем повернулся к девушке: – А вы, уважаемая барышня, соизвольте немедленно покинуть помещение, пока два взрослых дяденьки между собой разговаривать будут. Разговор не для ваших чудесных ушек.

Было видно, как девушка густо покраснела и в ее не забитой умными мыслями головке срочно выискивается вариант незаметного исчезновения из блиндажа.

– Отвернитесь, я оденусь, – обратилась она к Владимиру.

– Зачем? – искренне удивился Владимир. – Вы же не стеснялись сюда прийти и остаться на ночь? Не думаю, что вы невеста Андрея Михайловича, или я ошибаюсь? Денщика вы тоже не стеснялись, так почему же вы должны меня стесняться? Да и, собственно говоря, чем вы меня хотите удивить? Я вроде не озабоченный юноша, чтобы впасть в непристойные фантазии от созерцания вашего прелестного тела. Брысь отсюда поскорее! – сказал он, повысив голос.

Девушка вскочила и начала быстро одеваться, позабыв про недавние смущение и стыд. Владимир мельком бросил взгляд на ее упругую грудь, приятную фигуру и повернулся к Шварцу:

– Ну что, милый мой, тебя в ведро окунуть или сам окунешься, сейчас ты мне нужен живым и желательно бодрым.

– А, Володенька, – скрипучим голосом, как несмазанная дрезина, проговорил Шварц, – не спится тебе. А что, собственно говоря, случилось?

– Ты не поверишь, Андрюша, я думаю, это тебя сильно удивит и, может быть, даже расстроит, но, оказывается, уже два года идет война. И если тебе совсем интересно, то воюем с Германией – это страна такая.

– Тебе бы только издеваться над бедным магистром от артиллерии, волшебником пороховых зарядов и кудесником стволов, дай лучше воды, изверг, а то, по-моему, я пил только в прошлой жизни. – Шварц стал потихоньку приходить в себя.

– Барышня, поднесите возлюбленному чашу с бесцветной жидкостью из вон того прекрасного оцинкованного ведерка, – сказал Владимир девушке, указывая на ведро с водой, – только не перепутайте с горючей жидкостью, которую вы вчера вкушали.

Девушка уже успела одеться, теперь она стояла перед Владимиром и бросала на него гневные взгляды.

– Да, милая, и не смотрите на меня так зло, а то вдруг от вашего прекрасного взгляда у меня случится понос? Будьте же добросердечной, поднесите воды капитану. Видите, он умирает. – Владимир терпеть не мог эти классические женские замашки, когда женщина, осознавая свою неправоту, стремилась слезами или гневом сделать виноватым другого человека.

Девушка подошла к ведру, взяла кружку, стоящую рядом, зачерпнула воду и, боясь расплескать, подошла к Шварцу. Тот одной рукой схватил ее за руку, другой вырвал кружку и начал жадно пить, проливая воду себе на лицо. Выпив все одним залпом, он тыльной стороной ладони вытер губы и, поцеловав девушке руку, отпустил ее. Она испуганно сделала шаг назад и повернулась, чтобы уйти из землянки.

– Барышня, ну поскорее же, видите, капитан вас не держит, – с неприкрытым раздражением сказал Владимир. Время шло, и каждая минута торопила его. – Кстати, не забудьте там у себя провериться на триппер, от этого старого алкоголика всего можно ожидать.

– Девушка вспыхнула и бегом бросилась в дверь.

– Ну вот, – обиженно сказал Шварц, – выпроводил любовь всей моей жизни, а я хотел было сделать ей предложение. Черт, а как же ее все-таки звали? Опять забыл спросить. Впрочем, как всегда. – Шварц встал, подошел к ведру и стал жадно пить воду прямо из него. Затем поднял ведро и вылил оставшуюся воду себе на голову. – Уфф, – запрыгал он в мокрых подштанниках, смешно, как аист на болоте, поднимая свои босые ноги. Затем взял полотенце, висевшее рядом, и стал энергичными движениями вытирать голову и торс, периодически покрякивая от удовольствия. Потом присел за стол напротив Владимира: – Володенька, вот умеешь ты прийти в самый неподходящий момент. А раз уж пришел, то рассказывай, чего тебе надо? Думаю, не чокнуться со мной принесли тебя ко мне ноги.

– Андрей, сегодня у нас опять атака на эту высотку, – деловым голосом начал Владимир, – нужна твоя поддержка. Я знаю, что сейчас ты начнешь плакаться по поводу отсутствия снарядов, но попробую с тобой не согласиться на этот счет, – сказал он, предугадывая желание Шварца сказать именно это. – Подходя к тебе, я видел мокрую от усталости лошадь с волокушками. Не шнапс же тебе на ней привезли? Поскреби по сусекам, может, и отыщется десяток-другой-полсотни хороших снарядов для помощи старому другу.