Владимир Моргунов – Кто закажет реквием (страница 7)
Почти не снижая скорости, он свернул вправо, покатил вниз. Теперь он не был виден преследователям. Знак, изображающий треугольную кучу и согбенную фигурку с лопатой, был на месте. За деревянным щитом, на котором висел знак, должна быть настоящая, не нарисованная куча гравия а за ней — раздолбанное асфальтовое покрытие и вырытая в земле яма. То ли здесь оползень какой то случился или вымоина под асфальтом образовалась, то ли какую забытую коммуникацию срочно отрывать понадобилось.
Проехать здесь мог либо самоубийца, либо человек, хорошо знающий дорогу. Самоубийцей Горецкий не был, он просто объехал справа бетонную опору моста, потом свернул влево перед следующей опорой, выезжая снова на дорогу — уже за вырытой ямой. Правда, проделал он этот трюк на скорости километров семьдесят в час и посчитал за чудо, что не врезался во вторую опору моста — асом вождения Горецкий себя не считал.
А теперь — ходу по совершенно свободной дороге. Секунд через тридцать Горецкий оглянулся. За ним никто не ехал. Тогда он свернул на дорогу, идущую параллельно той, по которой только что выехал из города.
* * *
Около девяти вечера в квартире Епифанова зазвонил телефон.
— Привет большому начальству, — послышался в трубке слегка скрипучий, но довольно приятный баритон. — Не узнал, да? Это Горецкий. Я не из города звоню, наверное, поэтому плохо слышно. Еле пробился к тебе. Ты вообще-то очень занят?
— Дима, ты вообще на каком свете живешь?! — Горецкий почувствовал, что Епифанов, что называется, на взводе, хотя он редко «заводился». Уж он-то знал, что Горецкий живет на этом свете и ни на минуту о данном факте не забывает.
— Витя, что-то случилось? — вопрос звучал, как утверждение.
— Случилось многое. А по телефону я тебе могу очень мало сказать, В общем, сегодня утром Петляков погиб.
— Что-о?! Где? Каким образом это случилось?
— Убили его. Из своего дома выходил, на работу направлялся.
— То-то я звоню ему всю вторую половину дня, никто трубку не берет.
— Лида с дочерью ушли к матери Бориса. Той очень худо. «Скорую» вызывали, но в больницу не свезли. А зачем ты собственно звонил Петлякову?
— Да затем же и звонил. Я ему звонил вчера вечером, говорил с ним, он... Слушай, нам обязательно надо встретиться. Только вот по телефону мы опять же не должны об этом договариваться.
— Дима, я не совсем понимаю... — события прошедшего дня и в самом деле почти лишили Епифанова возможности что-либо понимать.
— Слушай, Викташа, слушай. Вспомни-ка хорошенько, говорит тебе что-либо такое слово, как «Дунай». Вспоминай события пятнадцатилетней давности. Ассоциации у тебя должны возникнуть типа: «О шея лебедя, о грудь, о барабан», что означает два-три-ноль. А с «Дунаем» что связано?
— Вспомнил, — вздохнул Епифанов. «Дунаем» непонятно почему называли «пивную точку», которую они совместно с Горецким посещали, как теперь казалось, в незапамятные времена. Эту «точку» снесли тоже достаточно давно, не меньше десяти лет прошло. Теперь там какая-то контора, кажется.
— Это хорошо, что ты вспомнил, Давай-ка мы с тобой там завтра встретимся, Часов эдак...
* * *
— Слушайте мeня внимательно, — Клюев поднял на клиента немигающий взгляд. — Вот эту штуку мы прикрепим к вашей одежде, лучше всего под воротником сзади Чисто, сухо. Желательно только, чтобы вас не хватали за шиворот. Эта вещица стоит довольно больших денег, так что желательно ее сохранить.
— А если они станут меня обыскивать? — мужчина с мягкими, словно размытыми чертами лица, с грустными глазами за стеклами очков вовсе не был похож на акулу бизнеса. Клюев подумал, что наверное, определение «лох», даваемое вымогателями и разного рода жуликами подобным типам, очень верно отражает сущность последних — это, возможно, ощущается только на уровне подсознания: говорящие на разных языках одинаково смеются, произнося «Ха-ха-ха», и одинаково фыркают, ощутив внезапный холод. Лох, лох, лох...
— Эту штуку практически невозможно обнаружить даже с помощью специального прибора. Вряд ли у них такой прибор будет. Но без мини микрофона никак нельзя, мы должны быть достаточно близко от вас, чтобы не потерять из вида.
К таким хитростям приходилось прибегать потому, что неизвестные, похитившие жену клиента и требующие за нее выкуп, установили довольно нетрадиционные условия контакта: клиент должен просто ехать по достаточно приблизительно оговоренному маршруту с невысокий скоростью. Все остальное решат за него. Клюев был почти уверен, что клиента собираются надуть, то есть, и деньги забрать,и жену не отдать. «Затейники, мать их перемать», — без особой радости подумал он.
Вообще-то вымысел «наехавших» можно в общих чертах спрогнозировать. «Тойота» клиента оборудована радиотелефоном. В месте, которое вымогатели сочтут подходящим, они его и остановят.
Но данная схема, как оказалось, получила развитие: «Тойоту», как и предполагал Клюев, остановили, но владельца быстренько пересадили в другой автомобиль, темно-зеленый «Форд-скорпио», после чего два объекта разъехались в разных направлениях.
Если учесть еще одно условие, которое поставили похитители — сумку с деньгами оставить на заднем сиденье «Тойоты» — то задача наблюдателей усложнялась.
Однако сидевший за рулем обшарпанной, видевшей виды «Волги» Клюев ни секунды не раздумывал — он поехал вслед за «Фордом».
Вскоре «Форд» свернул в квартал «хрущоб», запетлял по улочкам, вдоль которых разрослись каштаны, клены, акации, посаженные, наверное, еще в те времена, когда появились здесь неказистые железобетонные коробки. Но «джунгли» скорее упрощали, чем усложняли задачу преследователям.
Вот «Форд» остановился перед одним из домишек, и Бирюков услышал в наушниках:
— Уже приехали, да?
Это клиент, неплохо усвоивший роль наивного придурка, выдал необходимую для определения создавшейся ситуации фразу.
— Приехали. — ответил густой голос, в котором скользила ленца и насмешка. — Никодим, погляди-ка еще раз по сторонам, мы никого лишнего не привезли?
Послышался шорох, потом едва различимый щелчок, и другой голос, звучавший потише и глуше, произнес:
— Вроде бы никого.
— Я вас уже предупреждал и еще раз предупреждаю, — снова зазвучал голос вязкий и густой, словно каша-размазня, — если вы вздумаете играть с нами, то это будет последняя азартная игра в вашей жизни! Вперед!
Теперь снова шорох, потом через некоторое время звук захлопнутой двери.
— Пора! — сказал Бирюков, и они с Клюевым спешно покинули «Волгу».
Быстро выйдя из-за угла, Клюев резко сбавил ход и сразу весь преобразился — теперь это был этакий простой до умиления парняга пролетарско-казацкого происхождения, не испорченный интеллектом и воспитанием и посему предельно раскованный.
— Ш-шо ты там все слушаешь, бля? — это уже относилось к Бирюкову, который шел, слегка пошатываясь и по-дурацки пританцовывая в такт музыке, слышной только ему в наушниках плейера.
Клюев хлопнул Бирюкова по плечу, тот шатнулся с заметно большей амплитудой, но устоял на ногах и, улыбнувшись улыбкой дебила, погрозил приятелю пальцем.
— Ф-фуцаны! — услышал Бирюков в наушниках.
Это произнес второй похититель, шедший вслед за жертвой и бросивший на «фуцанов» презрительный взгляд из-за плеча.
Обладатель сочного голоса, крупный мужчина в кожаной куртке, шел первым, за ним «лох», а длинный парень, окрестивший так нелестно Бирюкова с Клюевым, замыкал цепочку. Все правильно, только очень наивный мог поверить сейчас в то, что состоится выдача заложницы. Неизвестно, верил ли в это «лох», но инструкции Клюева он выполнял старательно — все время обнаруживал свое существование звуками, то покашливая, то теребя воротник, под которым сидел «клоп».
Они вошли в подъезд. Клюев обнял Бирюкова за плечи и тихо, но внятно произнес:
— Теперь считай ступеньки.
И Бирюков весь превратился в слух.
Когда раздались щелчки, напоминающие звуки, издаваемые ключом, который проворачивается в замочной скважине, Бирюков сказал:
— Это на третьем этаже. Точно на третьем.
— Лады, — кивнул Клюев.
Наблюдатели все так же не спеша дошли до следующего подъезда, сделали вид, что пытаются рассмотреть номера квартир на жестянке с облупившейся краской, потом повернули назад и вошли в тот же подъезд, в который с полминуты назад вошла троица.
А в одной из квартир — теперь предстояло узнать в какой именно — на третьем этаже между тем происходили события, озвучиваемые «клопом».
— Лиза! — это голос «лоха».
— Тише, тише! — это голос старшего из пары вымогателей-похитителей. — Как и обещали, мы сохранили вашу супругу в абсолютной целости и сохранности.
— Но...
— Было бы просто неосмотрительно с нашей стороны давать ей полную свободу, оставляя одну в незнакомой квартире. Во-первых, женщины любопытны, во-вторых, взбалмошны.
«Черт побери! — подумал Бирюков. — То ли у меня слуховые галлюцинации, то ли еще что, но мне все время кажется, что я где-то слышал этот голос. Да и по виду мне этот здоровяк кого-то напоминает.»
— Если вы так настаиваете, мы ее сейчас развяжем, — звучал сочный тягучий голос, — потом все вместе сядем и поговорим, как старые знакомые. Никодим, развяжи даму.
Клюев вытащил из кармана чувствительный микрофон направленного действия и прослушал сначала квартиру слева — тихий монотонный голос, наверняка радио на кухне. Теперь квартира напротив. Есть! Сняв наушники с головы Бирюкова и сравнивая звуки, доносившиеся из устройства, соединенного с направленным микрофоном, Клюев убедился: «лох» и его похитители находятся здесь.