Владимир Моргунов – Кто закажет реквием (страница 49)

Клюев объехал вокруг торца здания, и теперь стала видна стальная лестница, ведущая к двери на третьем этаже. Дверь, как ее точно описала Кристина, даже снизу выглядела массивной и очень прочной. Стальная полоса, перечеркивающая дверь крест-накрест, указывала на то, что проникнуть внутрь будет не очень просто.

Однако когда Клюев и Бирюков, оставив в автомобиле на всякий случай Ненашева, поднялись по стальным ступеням, отзывающимся на самое легкое прикосновение к ним грохотом, они обнаружили, что дверь снаружи не заперта на винтовой замок — полоса просто блокировалась стальной чекой, вставленной в небольшую дужку на притолоке, а для верности ее еще прикрутили стальной проволокой. Да, здесь понадобился бы, как минимум, небольшой трактор, чтобы открыть дверь изнутри, толкая ее, а уж Кристине это было точно не под силу.

— Здоровый какой-то гад рукоделием занимался, — Бирюков, кряхтя, разматывал проволоку.

— Так ведь «бык» ее наверняка и завязывал, — пожал плечами Клюев. — Все по рассказу сходится. Он сбегал вниз, как Кристина вспоминала, достал проволоку из багажника, чеку эту тоже, наверное, там же взял, поднатужился, закрутил.

— Вряд ли такая идея могла прийти в башку «быка», — Бирюков, победно хакнув, разогнул последний изгиб, вынул чеку и отставил в сторону стальную перекладину. — Это тот лже-инспектор в кепочке и плаще придумал.

Он открыл дверь. Все правильно — Кристина не говорила о том, что она запиралась изнутри на задвижку перед тем, как начать «эвакуацию» через вентиляционный трубопровод.

Коридор представлял собой картину полной заброшенности: трещины на стенах и потолке, краска на панели облупилась. Пол в последний раз подметали не позже, чем полгода назад. А Кристина была вынуждена ходить здесь босиком.

«Вот ведь подонки, доберусь я все же до вас», — спокойно, безо всякой даже злости, а как о чем-то решенном подумал Бирюков.

Окованная жестью дверь в торце коридора была приоткрыта. Комната за ней оказалась точно такой, как ее описывала Кристина. Обрывки бумаги, стеллаж, приставленный к стене, в которой зияла квадратная дыра — отверстие вентиляционного короба. Все указывало на то, что они пришли на нужное место. Похожая обстановка могла существовать разве что в виртуальном мире, но это уже относилось к области фантастических версий.

— Так, здесь нам больше делать нечего, пошли, — сказал Клюев, — поспешим сообщить о результатах осмотра нашему молодому коллеге.

Они прошли через коридор, спустились по лестнице, пошли к машине. Внезапно Бирюков резко повернул назад, но на сей раз он не пошел к лестнице, а трусцой припустил вдоль стены, время от времени останавливаясь и заглядывая в окна.

— Чего это он? — удивленно спросил Ненашев.

— Полегче что-нибудь спроси, — Клюев пожал плечами.

Бирюков вернулся довольно скоро, выражение его лица было каким-то непонятным — а уж не соответствующим ситуации точно. Он бросился бегом к выходу из двора, но Клюев остановил его:

— Николаич, если не хочешь пока объяснять, не объясняй, но если ты собрался пешком проделать весь обратный путь, я советую тебе передумать. Лучше давай прокатимся.

— И то дело, — Бирюков, весь какой-то изменившийся, запрыгнул в автомобиль. — Давай-ка к проходной, Женя.

Клюев послушно подогнал «Волгу» к будочке.

— А теперь посигналь.

Клюев нажал на кнопку сигнала, напоминающего, как он уверял, по звуку тенор-саксофон. Сейчас обязан был появиться страж с помятой после спанья в дискомфортной обстановке физиономией и вопрошающе воззриться на них.

Страж не появился. Клюев посигналил еще раз. Результат оказался таким же. Бирюков вышел из автомобиля — не спеша, как человек, что-то уже решивший для себя, приблизилсяк будочке, подергал за ручку двери. Потом он подошел к окошку, всмотрелся в него, прикрыв сверху глаза ладонью, как козырьком.

Когда Бирюков вернулся в машину, заинтригованный донельзя Клюев попросил его:

— Николаич, а вот теперь ты можешь объяснить, что все это значит?

— Если бы я сам все до конца понимал, Женя, — теперь Бирюков выглядел вконец удрученным и унылым. — Поехали ко мне домой.

Едва увидев телефон-автомат, Бирюков попросил остановить машину, выбежал, схватил трубку, быстро крутнул диск несколько раз. Он набрал номер еще раз, покачал головой, вернулся.

Всю обратную дорогу он молчал, сосредоточенно размышляя о чем-то. Клюев и Ненашев не стали донимать его расспросами,справедливо предположив, что уж на месте-то все выяснится.

Как только Клюев подрулил к подъезду дома, в котором жил Бирюков, тот выпрыгнул из автомобиля и рванул вверх по лестнице.

— Это дедуктивный или индуктивный метод расследования? — хмуро спросил Ненашев.

— Когда б я знал, Костя, когда б я знал. Ладно, пойдем к нему, не зря же он так бежал. Мне интуиция подсказывает, что веселья много ждет нас впереди.

«Веселье» ожидало их уже в квартире Бирюкова — здесь словно бы пьяный носорог побегал: все разбросано, кое-что разбито, например, несколько тарелок и чашек на кухне и фужеры из стенки в гостиной. Телевизор остался цел, зато телефонный аппарат был расколошмачен вдребезги.

На светлых обоях в гостиной жирной губной помадой было выведено:«Вуе-Bуe, stupid guy!»

— Что можно перевести как «пока, придурок», — мрачно объяснил Бирюков.

— Ох-ох-ох! — выдохнул Ненашев. — Ну и дела! Кто же мог такое натворить?

— Она. Или те, с которыми она ушла, — тон Бирюкова был странным.

— Кто она, Николаич? — озабоченно спросил Клюев. — Кристина, что ли? Ведь здесь только она оставалась.

— Здесь оставалась не Кристина.

2

— Ну, начальник, ты так и заикой сделать можешь — выдавая вот такие заявочки, — Клюев отреагировал на реплику Бирюкова несколько нервно.— Выходит, мы с тобой общались с привидением, да?

— Нет, не с привидением, конечно, — устало ответил Бирюков.

— Господи, а с кем же в таком случае? Ты что, дочку свою от привидения отличить не можешь? Привидения, говорят, бесплотные, а ты на Кристину куртку свою набрасывал. Она рядом с нами в машине сидела, разговаривали мы с ней долго.

— Разговаривали. Но не с Кристиной.

— Во, приехали, — Клюев остолбенело уставился на него — Николаич, отец родной, да что же это с тобой такое происходит, а?!

— Ничего не происходит. Сейчас уже — ничего, а раньше, наверное, наваждение было.

— Наваждение, — как эхо, повторил Клюев.

— Я вообще-то подозревал — на уровне чутья, интуиции, подсознания, чего угодно. Еще когда голос ее по телефону услыхал, когда мы с Костей в офисе были, так и подумал: странновато он звучит, ниже, чем голос Кристины и хрипловато. А потом... Потом меня почему-то не покидало ощущение, что я наблюдаю спектакль, достаточно профессионально отрежиссированный спектакль, в котором актеры отлично вызубрили свои роли по пьесе. Ее рассказ в какие-то моменты казался мне сплошной выдумкой. Хотя она все помнила, даже мои прибауточки. И на месте событий, в той комнате наверху, все оказалось так, как она описывала — слишком подробно, кстати, описывала, человек, переживший потрясение, с пятого на десятое обычно перескакивает, а тут... Да, в той комнате все было, как надо, но внизу, в цехе, я обнаружил, что не существует там прямого выхода из вентиляционного короба — разве что мышь или крыса может выбраться оттуда, но не человек. И окон таких больших в цехе нет, чтобы выбраться наружу. А уж насчет света, якобы горевшего в окошке будочки, что рядом с воротами — вообще чушь собачья.

— Так, — подытожил Клюев. — Надо понимать так, что дочь, будучи в сговоре с какими-то типами, подшутила над тобой, разыграла такой странный спектакль.

— Не моя дочь.

— Откуда же тогда такое точное знание твоих реплик, шуточек? Откуда знание каратэ — хотя бы на словах? Учил ты Кристину каратэ?

— Учил. Но сегодня утром рядом с нами была не Кристина.

— Хорошо, примем эту безумную версию, — согласился Клюев. — Значит, какая-то девица, имеющая с твоей дочерью просто разительное сходство, вместе со своими сообщниками разыграла историю похищения. Для чего?

— Эх, когда бы я знал, — совсем упавшим голосом произнес Бирюков. — Я могу только предположить,что это сделано с целью отвлечения внимания... Слушай, — он вмиг сделался нервно-озабоченным, — офис мы без присмотра оставили.

— Ладно, Николаич, не беспокойся ты так, — сказал Ненашев, — ведь мы его и на ночь оставляли, и еще будем оставлять. Сигнализацию ты делал, она себя вполне оправдывает. Не дежурить же нам теперь там.

— Раньше, возможно, ни у кого не было насущной потребности в нашу контору проникать. Сигнализацию пока только мы проверяли, — покачал головой Бирюков. — А у нас там сейф с документацией, с фотокопиями, с магнитофонными записями. Вдруг кому-то понадобилось влезть — вот и устроил нам веселую беготню с шарадами и головоломками. Давайте, мужики, прямо сейчас туда и поедем, все равно тут любоваться не на что.

И он быстро направился к двери. Пропустив Клюева и Ненашева, он захлопнул дверь.

— Замок теперь надо срочно менять, — буркнул Бирюков , уже спускаясь по лестнице вслед за друзьями, которые, не дождавшись лифта, двинулись пешком.

Похоже, тревога Бирюкова передалась и его товарищам — в здание, где находился их офис, они вбежали на рысях, взлетели по лестнице, свернули в закуток и с облегчением убедились в том, что хотя бы дверь их офиса находится в целости и сохранности. За дверью, внутри офиса, тоже не замечалось никаких следов проникновения. Да и вообще Бирюков излишне скромничал, говоря о сигнализации: сигнализация была хитрейшей и надежнейшей, она поднимала ужасающий вой, стоило кому-то, не знакомому с ритуалом отпирания двери, только прикоснуться к ее замку.