Владимир Молотов – Отпуск в СССР или Назад в будущее (страница 22)

– Понимаете, Николай и я, Дмитрий… Мы являемся сотрудниками секретного НИИ. – Кукарский начал излагать легенду своего напарника. – Так вот, мы прибыли из Москвы с одним тайным исследованием. Это касается вопросов флуктуаций времени и пространства. Очень фантастическое исследование, знаете ли!

Люба покосилась на Диму с округлившимися карими глазами, достойными пера поэта, и как ему показалось, стала внимать каждому слогу. А Кукарский продолжил:

– Даже советская милиция не должна быть в курсе! И так получилось, что в рамках исследования Коле нужно было состыковаться с валютчиком. Короче, менты приняли его за обычного преступника.

– Я знала, что это ошибка! – просветлела Люба.

«Какая киношная патетика! Но боже, до чего же это мило!» – улыбнулся про себя Кукарский. А вслух сказал:

– Вы можете увидеться сегодня вечером в Кунгуре.

– Я согласна!

И они обсудили детали.

А потом Дима спросил:

– М-мэ, кто-нибудь из ментов, ой… из милиции вас беспокоил с тех пор, как вы ушли из отделения? Ну, с тех пор, как помогли убежать Николаю?

– Нет-нет, никто не приходил, – ответила Люба, слегка картавя.

– Странно, – протянул Дима. – Наверно, просто засаду около подъезда сделали… Ну ладно. Итак, ровно в шесть на автовокзале.

– Да, хорошо, – кивнула Люба и вопросительно посмотрела на собеседника. – Ну, я пойду.

– Идите.

Она медленно поднялась и побрела обратно на почту. Но что-то появилось в её походке. Что-то живое и стойкое. Дима посмотрел ей вслед, однако девушка даже не оглянулась.

Вскоре и он встал со скамейки и двинулся в другую сторону.

Кукарский покинул незнакомый двор и побрёл по улице. Он вдруг поймал себя на том, что здесь, в прошлом, у него часто появляется какое-то нытьё где-то в груди. Или какое-то необъяснимое томление души, связанное с окружающими картинами. Особенно когда смотришь на эти милые панельные пятиэтажки с обнажёнными решётчатыми балконами, на эти славные советские лозунги, на людей во дворах, гулко хлопающих подвешенные ковры, на все эти незамысловатые пейзажи, отдающие дешёвой, но такой божественной простотой!

– Эй, молодой человек! – кто-то окликнул сзади.

Дмитрий остановился и с опаской оглянулся. К нему не спеша приближался невысокого роста брюнет с решёткой морщин на лбу. На брюнете складно сидела кожаная куртка под цвет волос. Подошедши вплотную к Дмитрию, морщинистый сказал:

– Товарищ, я случайно видел, как вы общались с женщиной с почты.

– Ну и что? – Дима нахмурился в предчувствии недоброго.

Привязавшийся тип лишь на секунду, на фотографический момент козырнул корочкой. Разглядеть фамилию Кукарскому не удалось.

– Я из КГБ, – заявил «морщинистый лоб». – Хотел бы задать вам пару вопросов.

Дима начал понимать, откуда ветер дует. Но ведь он неместный, не взрослый советский человек, поэтому упоминание вездесущего ведомства не привело его в трепет. Напротив, он даже ощутил некоторую забавность ситуации.

– Интересно, с каких это пор КГБ интересуется почтальоншами? – улыбнулся Кукарский, откровенно разглядывая Кирыча (а перед ним, несомненно, давил землю ногами тот самый Кирыч).

Кагэбэшник по достоинству оценил ответ Дмитрия – снисходительно ухмыльнулся и покачал головой.

– С тех самых пор, – медленно ответил он, – как данная почтальонша спуталась со злостным валютчиком. Давайте пройдёмся.

Кирыч указал рукой прямо и двинулся вперёд, Дима побрёл рядом.

– Впрочем, валютчик этот подозревается не столько в скупке долларов, сколько в чём-то более тёмном. Он назывался Николаем, вы с ним знакомы?

– А почему я должен быть с ним знаком? – Кукарский напряженно обдумывал свои дальнейшие действия.

Поначалу он шёл от почты с чётким планом, но теперь этот неприятный тип спутал все карты. План у Димы имелся сумасшедший: поджечь деревянный дом в два этажа, в котором в двадцать первом веке обосновались (и до сих пор работают) несколько офисов – в одном из них на заре своей карьеры полгода ошивался сам Дима.

Да так поджечь, чтоб сгорел дотла: припасти спирта или бензина, варварски облить бревенчатые стены и развести костёр на заднем дворике, где почти нет людей. Впрочем, и в самом здании никого нет. Дима навёл справки: в прошлом дом пустовал. А потом оставалось вернуться к себе в будущее и посмотреть, как оно изменилось! Как повлияло уничтожение объекта на жизнь людей и этих фирм, обитавших в доме? Это вам не Лерку маленькую предостеречь, это посерьёзней будет!

Так рассуждал Дмитрий до поры до времени. Он даже рассчитывал помешать чем-нибудь пожарникам. Но чёртов кагэбэшник навёл на другие мысли. В голове у Кукарского уже роились намётки нового, более масштабного плана, который мог бы дать толчок изменениям не только на небольшом участке города, но и в пределах всей страны, а то и… Впрочем, очень часто наши мысли заносят нас в такие заоблачные дали, что аж дух захватывает!

Хотя и дом никуда не денется, подумалось Диме, авось и туда успею!

– Потому что с Николаем отлично знакома данная гражданка по имени Люба. А вы более пяти минут провели сейчас с ней. Чувствуете связь? – тем временем сказал Кирыч, замедлив ход и внимательно покосившись на собеседника.

– А вы что, следили за нами? – Дима скорчил недовольное лицо.

– Скажем так, мои люди выполняли свою повседневную работу. Они сообщили об отлучении Любы с почты. А я волею случая оказался поблизости и быстро подскочил. – Кирыч, на удивление, ответил честно.

«Странно, как это вы так юрко справляетесь со столь хлопотными делами при тотальном отсутствии сотовой связи?!» – глубокомысленно сказал про себя Кукарский. Хотя недавно же заметил он, что тут неподалёку имелся уличный телефонный автомат… А вслух Дима произнёс:

– Хорошо. Я вижу, вы откровенны, буду и я с вами искренен. – Он вдруг представил себя этаким героем типичного шпионского фильма Страны Советов.

Кирыч остановился, повернулся к собеседнику и приподнял брови, морщины на лбу очертились чётче и напомнили гармошку.

– Да, я знаком с Николаем, – твёрдо продолжил Кукарский. – И хочу предложить вам сделку. Я помогаю вам, вы помогаете мне. Это будет взаимовыгодное сотрудничество. Но учтите, вам придётся поверить в совершенно невероятные вещи! В противном случае у нас с вами ничего не получится.

– Что ж, посмотрим-посмотрим, – просветлел Кирыч. – Для начала пройдёмте в машину.

И они перебрались в чёрную «Волгу», стоявшую неподалёку.

«А и чёрт с ним! – махнул про себя Дима. – Поди-ка дом-то я всё равно успею поджечь!»

Сентябрь 1983 года, Коля

Путного фотографа в Кунгуре Коля нашёл довольно быстро. Фотостудия с незамысловатым названием «Портрет» ему уже попадалась на глаза здесь, в прошлом. В сию контору он и отправился, чтобы избавиться от того «Зенита», который предназначался на продажу.

Студия располагалась в полуподвальном помещении пятиэтажного дома. Коля дал себе слово взглянуть на это место в будущем, то есть в своём времени. И спустился вниз. Его встретила тучная женщина, восседавшая за письменным столом. На столе лежал лист стекла, а под стеклом красовались чёрно-белые портреты различных обывателей. Среди этих портретов, в центре, красовался один большой и цветной фотоснимок, слово разукрашенный вождь среди своих серых индейцев, – настоящая гордость конторы!

Женщина записала Колю в журнал (он сказал, что, дескать, будет сниматься на новый паспорт в сорок пять лет), затем Николай был препровожден ею в главное таинство советских мастеров массовой фотографии.

Здесь, посреди небольшого полумрачного зала, торжественно зиждилась на деревянной треноге дивная фотокамера, как будто сделанная из гармошки, с маленьким объективом на торце. Та самая штуковина, из которой птичку отправляли в полёт большие листы негативов, пихаемые в аппарат сбоку. И пихал их этакий волшебник, накрываясь чёрной простынкой.

Вполне себе ожидаемо, из-за ширмы классически выплыл чуть лысоватый импозантный дядечка с мушкетёрскими усиками и таковой же бородкой, с острыми чертами лица и цепкими глазами. На нём свободно сидела на размер больше чёрная рубашка, заправленная в широкие серые брюки с коричневым кожаным ремнем.

– Так-с, молодой человек, – весело произнёс фотограф. – На паспорт снимаемся?

– Честно говоря, я хотел бы, – протянул Коля, доставая из котомки «Зенит», – предложить вам вот это.

Мастер нахмурился, подошёл поближе и взял аппарат в руки, подозрительно глянув на посетителя. Коля спохватился и прикрыл разодранный рукав кистью здоровой руки. Фотограф повертел аппарат, хмыкнул пару раз, затем его лицо вдруг помрачнело. Он поднял глаза и злобно воззрился на посетителя:

– Какого чёрта?! Это же мой аппарат!

– То есть как это: ваш?! – искренне удивился Коля. – Не может быть!

– Да вот же, царапина на корпусе, – заявил человек с мушкетёрской бородкой и, приблизив фотоаппарат к глазам Николая, указал сарделечным пальцем на место около объектива. – Она как опознавательный знак. Только у моего «Зенита» есть именно такая царапина!

– Это просто совпадение, – задумчиво протянул Коля, неожиданно выхватил аппарат и отступил на шаг назад. – Если не хотите, можете не брать.

– Совпадение, говоришь? А вот мы сейчас проверим. – Волшебник фотодела дёрнулся было, чтобы отобрать камеру у Коли, но затем метнулся в сторону, скрылся за ширмой и зашуршал.