Владимир Моисеев – Вот-вот наступит счастье (страница 10)
— На второй вопрос могу ответить сразу. Ты слишком поглощен своей персоной, чтобы обращать внимание на изменения, происходящие в обществе. Считаешь, что они тебя не коснутся. А еще ты не любишь людей, и потому их проблемы тебя не волнуют. Человеческие судьбы для тебя только фон, на котором разыгрываются великие драмы идей. Смешной ты человек, Зимин, так до сих пор и не понял, что идеи без людей мертвы?
— Не буду спорить. Ты, конечно, права. Да, я не очень хороший человек. Не об этом речь. Сама говоришь, что я обычно внимателен к идеям. Но в последнее время я не понимаю смысла происходящего вокруг меня, потому и бешусь. Мне кажется, ты знаешь больше, чем говоришь. Помоги мне. В конце концов, это твой долг, как старшей родственницы!
Разговор получился долгий. Из Клавдии получилась бы отличная писательница, если бы она вдруг захотела этого. Она немного злоупотребляла подробностями и личными предположениями, но это дело поправимое. Зимина интересовала только информация, поэтому он постарался запомнить главное. Конечно, он многое знал и сам, но, странное дело, общая картина у него почему-то не желала складываться. Еще один повод для тревоги и удивления. Обычно с анализом любой, даже самой сложной ситуации, он справлялся без труда. Зимин любил хвастаться тем, что способен объединить в забавный сюжет даже самый невообразимый набор фактов. И вдруг — здравствуйте, приехали — ничего разумного в голову не приходит. Возня с практическим бессмертием представлялась ему бессмысленным бредом. Зимину хотелось услышать логичное и правдоподобное объяснение возникновения истерии, охватившей город. Клавдия рассказала много интересного. Зимин ей поверил, но некоторые странности остались необъясненными.
Все началось с Запрета ряда научных исследований в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Звучало это несерьезно. Научные сотрудники отнеслись к Запрету с иронией. Любому нормальному человеку понятно — запрещать научные исследования глупость неимоверная. Ученые много шутили, даже исполняли хором комические куплеты. Они не желали верить, что у них отберут работу. Но когда Временная Коллегия по нормализации начала действовать, стало не до шуток. Сначала с ними еще говорили. Правда, диалог был краток.
«Зачем понадобился Запрет»?
«Это необходимое условие для успешного социально-экономического развития общества»!
«Но без науки нельзя»!
«Можно. Все разговоры о так называемых достоинствах старой науки идут от бескультурья! Надо было лучше учиться в школе»!
Вот, собственно, и все. Запрет вводили жестко, не допуская исключений. Робкие протесты были пресечены. Больше к обсуждению Запрета не возвращались. Кому надо было — сразу все поняли. А с теми, кто не понял, поговорили в другом месте.
Следующий шаг получился совершенно неожиданным. Представители Временной Коллегии объявили, что группа доцентов отказалась подчиниться законным требованиям властей, организовав террористическое Подполье. Свое, так называемое, право на научное познание они решили отстаивать с помощью вооруженной борьбы. Немедленно в независимой прессе появились карикатуры, на которых подлого вида существа в очках подкладывали бомбы в местах скопления населения и обстреливали из старых винтовок рейсовые автобусы, доставлявшие игроков в Зону досуга. Им поверили. Этого оказалось достаточно, чтобы добропорядочные обыватели навсегда связали в своем сознании запрещенных ученых с кровавыми террористическими актами.
Надо отметить, что до реальных терактов дело так и не дошло. Это было довольно странно. Но мало ли странного происходит в мире! Официальное заявление о том, что в Подполье идет подготовка к взрывам, которые неминуемо будут осуществлены в будущем, устроило всех. Готовятся! Конечно! Это же профессора, они по-другому не умеют, так работают их заумные мозги. В присутственных местах развесили листки со списками разыскиваемых опасных преступников, где были жирным шрифтом выделены имена самых известных ученых. Отныне старые ученые окончательно стали врагами общества.
А уж когда было объявлено, что в городе значительно возросло число необъяснимых пожаров, то даже самые тупые жители догадались, что тут дело не чисто. Это ведь только так говорится — необъяснимые, но все знали, что это явные поджоги. Общественное мнение тут же связало их с интеллектуалами из Подполья. Среди культурных людей стало немодным упоминать о диалектике и свободе научного познания.
Пришло время говорить о достоинствах и достижениях новой науки. Официально объявили, что специалистам Коллегии удалось справиться с проблемой практического бессмертия. Отныне вечная молодость, крепкое здоровье и долгая жизнь, полная счастья и благополучия, стали возможны и доступны каждому. Эксперты обещали, что уже в следующем году долгожданные таблетки поступят в районные аптеки.
Зимин рассказал о напугавшей его толпе, собравшейся возле аптеки. Клавдия посетовала на то, что современные писатели мало разбираются в психологии нормальных людей, о существовании которых вспоминают, только когда пытаются продать им свои книги. Зимин покраснел, но с объяснением феномена очереди, которое предложила тетя Клава, согласился. Как рассуждают люди? Обещано, конечно, всем. Но где это видано, чтобы и в самом деле всего всем хватало! Когда говорят «всем», — это, конечно, хорошо, это вдохновляет, но неплохо было бы подумать и о себе родном. Для всех — это в перспективе, однако кто-то будет первым, а кто-то последним. Глупо думать, что необходимое огромное количество таблеток завезут единовременно. Здравый смысл подсказывает, что это невозможно. Кому-то обязательно придется ждать. Вот и стремятся люди попасть в первые ряды. Кто может их за это осуждать?
— А как связаны с предстоящим бессмертием поездки в Зону досуга? — спросил Зимин.
— Говорят, что выигравшие и прошедшие отбор, не только получают право на первоочередное обслуживание, но и удостаиваются чести перебраться на постоянное жительство в Усадьбу, в поселение, где обитает элита. «Звезды» и прочие аристократы нуждаются в удаче, как мы с тобой в деньгах, они почему-то решили, что удача победителей обязательно распространится и на них.
— Ты хотела, чтобы я оказался в числе счастливчиков?
— Конечно. Но ничего не вышло, поскольку ты — не приспособленный к нормальной жизни балбес. Грустно.
Обстоятельное выступление получилось у тети Клавы. Зимину не понравилось, что рассказ получился слишком «академическим», что ли, излишне продуманным. Словно она не поделилась с племянником своими впечатлениями, а прочитала соответствующий текст из энциклопедии. Вот и возникло неприятное ощущение, что Клавдии поручили донести до сведения Зимина определенные факты, она выучила наизусть приготовленный профессионалами текст и сейчас благополучно выполнила свою миссию. Если бы она вздохнула с облегчением, закончив свое обзорное выступление, у Зимина отпали бы последние сомнения в том, что она готовилась заранее, но нет, не вздохнула.
— Красивая теория, но ее надо будет проверить.
— А почему бы и нет? — сказала Клавдия. — Давай, вместе почитаем ленту новостей.
Главной новостью дня оказалось сообщение о митинге сторонников запрещенной старой науки, их собралось на удивление много, человек тридцать. Они держались достойно и храбро, дружно скандировали свои кричалки, некоторые из них Зимину понравились. «Второму закону термодинамики — да!» «Энтропию отменить нельзя!»
Правда, фон Могилевец, глава Временной Комиссии по нормализации, немедленно ответил в соцсетях: «Хорошая идея! Считайте, что с энтропией покончено. Как только разберемся с темной энергией, немедленно займемся этой вашей энтропией».
Акция продолжалась недолго. Полиция справилась со своей работой и за пятнадцать минут очистила площадь. Зачинщиков отправили в участок, чтобы проверить по базе данных, нет ли у них в послужном списке печатных работ, в случае обнаружения таковых им светили, как минимум, две недели исправительных работ. Остальные отделались штрафами.
Как все просто! Осталось понять, почему он не смог разобраться со всем этим без помощи тети Клавы? Зимин понял главное, Запрет ряда теоретических исследований и разработок не мимолетный политический зигзаг и не случайность. Все происходит строго по плану, который составили очень самонадеянные люди.
— Видишь, это только игра. Протестующие делают только то, что им разрешается, — сказала Клавдия.
— Потому что помогают выполнению главного плана?
— Конечно.
— Но как бы узнать, чего добивается Коллегия?
— Они не скрывают свою цель — бессмертие, которое они могли бы контролировать.
— А науку запретили, чтобы не появились конкуренты?
— Да. Согласись, это самое простое решение.
Зимин не сомневался, что в планах Коллегии тетя Клава разбирается лучше, чем он. Ничего странного в этом не было, еще восемь лет тому назад Клавдия была ведущим специалистом в Институте психофизики. С тех пор многое изменилось, о научном прошлом вспоминать теперь было неприлично. Но ученый бывшим не бывает. И как только появился повод блеснуть умением правильно сопоставлять факты и отыскивать причинно-следственные связи между ними, она показала, что не забыла старые навыки.