Владимир Моисеев – Внутреннее задержание (страница 28)

               — Какой есть! — Чепалов довольно засмеялся.

               — Это одна видимость.

               — Странно, а мне казалось, что вы допрашиваете меня по долгу службы?

               — Это недоразумение. Провокация.

               — Зачем вы мне это говорите?

               — Потому что я такой же человек, как и вы!

               Претворяться не было больше сил, и Зимин рассказал Чепалову обо всех своих подозрениях. Самое интересное, что ему эта откровенность и открытость ничем не грозила. Ну, узнает Горский, что он разболтал о своем положении пациенту, что изменится? Его самого сделают пациентом? Напугали! Он и так пациент. С его сознанием давно работают и без всякого повода. Точнее, повод был придуман еще на Земле.

               — Это многое объясняет, — глубокомысленно сказал Чепалов.

               — Не понял, — признался Зимин.

               — Вы вели себя очень странно для инквизитора. Мы с ребятами говорили о вас. Решили, что вы или провокатор, или один из нас.

               — И что вы думаете сейчас?

               — Вы — один из нас.

               Эти слова прозвучали для Зимина, как высшая похвала. Трудно было ожидать, что Чепалов поверит ему вот так сразу. Но это случилось, и это было замечательно! Зимину хотелось действовать.

               — Вы поможете мне убежать с Луны?

               — Да. Мы готовим побег. Дело рискованное, опасное для жизни. Если вы согласитесь, эвакуацию можно будет провести через три дня.

               Нельзя сказать, что Зимин с радостью согласился на предложение Чепалова. Одно дело — чувствовать себя свободным человеком, и совсем другое — рисковать ради этого жизнью. Тем более, что он считал себя свободным, и оставаясь на Луне. Нужно было все взвесить, чтобы потом не пожалеть. Принять окончательное решение мешало то, что он очень плохо представлял, как устроена в настоящее время жизнь на Земле. Стоит ли менять мыло на шило?

               — Чем мы займемся, когда вернемся на Землю? — поинтересовался Зимин, когда рабочий день закончился.

               — Наукой, психофизикой. А почему ты спросил?

               — Да так, к слову пришлось. Однажды командировка закончится. Хочу быть готовым к перемене в судьбе.

               — Соскучился по Земле?

               — Нет. Я плохо помню, как там было.

               — Тебе понравится.

               — А нас отпустят?

               — Конечно. Если справимся с работой на Луне.

               — Разве это возможно?

               — Нам осталось совсем немного.

               На этом разговор закончился. Зимин понял, что этот человек правду ему не скажет. А раз так, то и спрашивать его не следует. Вот он удивится, когда Зимин смоется с Луны. И еще подумал о том, что ему Горского не жалко. От одной мысли, что человек, бесцеремонно вторгающийся в его голову, когда ему захочется, рассчитывает, что будет проделывать это с тупой сосредоточенностью и после возвращения на Землю, у Зимина непроизвольно пальцы сжимались в кулаки. Какая самоуверенность! Вот в чему приводит бесконтрольность и безнаказанность! Придется согласиться на предложение Чепалова.

               В медицинском отсеке, куда Зимин зашел за глазными каплями, он встретил Нину.

               — Как твое здоровье? — спросила она.

               — Не жалуюсь.

               — Что это значит? Ты страдаешь, но не желаешь никому показывать, как ты страдаешь? Или чувствуешь себя плоховато, но терпишь, потому что привык? Или ощущаешь себя абсолютно здоровым человеком?

                — Что-то среднее между вторым и третьим.

               — Молодец!

               — Почему ты так странно выражаешься?

               — Мне приходится читать очень много классической литературы. Это откладывает отпечаток на мой лексикон. Ты не обращай внимания. Я не хочу тебя обидеть.

               — Ты подружилась с Горским. Ты с ним обсуждаешь литературные новинки?

               — Нет.

               — А о чем? О чем можно говорить с этим человеком?

               — Чаще всего о психофизике.

               — Ты разбираешься в психофизике?

               — Нет, — засмеялась Нина, — но это не мешает мне давать Горскому полезные советы.

               — Про меня?

               — Ага.

               — Что ты обо мне знаешь!

               — Все. Ты родился в…

               — Прекрати.

               Нина засмеялась.

               Это было уже чересчур. Оказывается, к опытам над его сознанием причастна и Нина. Вот только этого не хватало! Зимин был окружен врагами. Это было так неожиданно. Он понял, что должен сделать, не откладывая. Во-первых, нужно как можно скорее покинуть Луну, чтобы его не залечили до смерти. Во-вторых, держаться подальше от господина Горского, если человек привык копаться в чужом сознании, отучить его от этого гадкого занятия невозможно, психофизика — наука азартная. В-третьих, навсегда порвать всякие отношения с Ниной. Последнее исполнить будет сложнее всего. Зачем, спрашивается, он начал писать роман о ней? Нина — человек таинственный и непонятный. О такой женщине писать фантастику одно удовольствие. Зимин сначала подумал, что она пришелец. Но отличное знание литературы эту версию опровергало. Пришлось придумать другой сюжет. И он оказался настолько удачным и та его захватил, что писать о чем-то другом, даже спасая свою жизнь, он бы уже не смог.

               — Как продвигается твоя книга? — спросила Нина.

               — Какая книга? — испугался Зимин.

               — Да ладно! Все знают, что ты фантастическую книгу пишешь!

               — И Горский?

               — Нет. Он не знает.

               После этого короткого диалога сомнения больше не мучили Зимина. Он вызвал Чепалова, якобы на допрос, и дал свое согласие на срочную эвакуацию.

               Заговорщик, имя которого Зимин не расслышал, вел  себя раскованно, он похлопал Зимина по плечу и сказал:

               — Все будет хорошо. Мы за вас молимся. Совсем скоро окажетесь на Земле. Не прекращайте борьбу!

               Зимин попробовал улыбнуться в ответ, но вышло это у него плохо. Кривенькая улыбка получилась, лживая. Но, с другой стороны, в его состоянии любой бы волновался. Не каждый день приходится тайно покидать Луну. К тому же, в заговорщики он записываться не собирался. Пока. Не исключал, конечно, такой возможности, — разве можно предсказать, куда заведет желание выяснить тайну своей личности, — но особого желания становиться врагом Коллегии не испытывал. Видел, как обламывают людей более подготовленных к борьбе, чем он.

               Хорошо, что не пришлось много болтать, надо было спешить. Они покинули шлюзовой отсек и на луноходе отправились к стартовой площадке.

               — За ваш перелет заплачено. Космолетчик берет много, но зато честно выполняет свою работу. Вы ведь не первый покинувший Луну по подложным документам.

               — И сколько до меня было побегов?

               — И не сосчитать.

               Парень явно гордился, что ему доверили сопровождать такую «важную» птицу, как Зимин. Это было странно, сообразить, что почетного мог отыскать молодой человек в подобном задании, было нелегко. А потом Зимин понял, он же играет! Для него состоять в заговорщиках — отличное приключение, бодрящее нервную систему и наполняющее кровь приятной дозой адреналина. Своего рода компьютерная игра, тесно связанная с опостылевшей ему реальностью. Развлечений на Луне было мало, так что любое нарушение обыденной жизни, вносило некоторое разнообразие.

               Зимин позавидовал этому человеку. Сам он уже давно не был способен на такое честное и бережное отношение к своим потребностям и желаниям. Получать постоянное, неиспорченное внешними факторами удовольствие — это ли не самое простое определение человеческого счастья. Если ищешь предназначение человека, научись сначала получать удовольствие от самых неожиданных вещей. Сформулированный таким образом смысл жизни понятен любому разумному существу.

               В последнее время Зимин стал ехидным, ему хотелось задать парню чрезвычайно важный для определения его вменяемости вопрос, почему он сделался заговорщиком? Но вовремя сдержался. Ответ был понятен — для того, чтобы перебраться на следующий уровень великой игры, которая называется человеческой жизнью.

               Луноход остановился  в двух метрах от готового к старту грузового модуля. Решение самовольно покинуть Луну перестало казаться Зимину хорошей идеей.