Владимир Моисеев – Проблемы с головой (страница 29)
— Мы с тобой вторглись на субъективную территорию литературы. Пишите книги!
— У тебя наверняка есть свой ответ. Так зачем дьявол покупает души?
— Он их не покупает.
— Как это?
— Душу нельзя продать. У людей нет такого права.
— И все-таки очень многие поддаются искушению.
— Их душа позволяет это. Только и всего.
— Но они подписывают договор своей кровью.
— А некоторые футболисты подписывают договор с мадридским «Реалом». И что с того? Они же футболисты.
— Нет, не понимаю.
— Собственно, книги для того и пишут, чтобы можно было разобраться в деталях.
— Такая книга может иметь теоретический интерес, но не более того.
— Хорошо, давай вернемся к нашей реальности. Почти олигарх предложил тебе денежную работу, а ты отказался. Почему?
— Подумал, что стать осведомителем, это то же самое, что стать грязью под его ногтями. Мне это не нужно.
— Есть ли разница в том, кто тебя искушал: дьявол или почти олигарх? Мне кажется, почти олигарх предложил бы более выгодные условия. Дьявол, как правило, обещает крайне мало.
— Так ты думаешь, что мой отказ — это неспособность продать свою душу?
— Не исключено. Говорить об этом рано, но я очень хочу написать об этом книгу.
Конец своеволия
Почти олигарх еще раз, в десятый или одиннадцатый, внимательно прочитал рукопись Шабанова, но откровения, которое он желал там обрести, не обнаружилось.
Сначала с рукописью работал Жеков. Он старался, как же иначе, отнесся к поручению с усердием, достойным лучшего применения. Но ему было скучно. Почти олигарх был уверен, что в тексте обязательно удастся обнаружить слабое место сторонников будущего. И в этом был свой резон. Естественно, нужно потрудиться, чтобы одержать победу. Однако, чувства оказались слишком субъективным предметом, чтобы можно было выстроить на их основе эффективную стратегию нападения на врага. Жекову, во всяком случае, этого сделать не удалось. Он признал свою неспособность к анализу текстов.
Пришлось взяться за дело самому почти олигарху. Но потерпел поражение и он. Эмоции странных людей из книги Шабанова оставляли его равнодушным. Нравится — не нравится, для него это, вообще, была не оценка. Почти олигарх понимал только: выгодно — не выгодно.
В этом и была главная проблема. Так получалось, что почти олигарх довольно своеобразно трактовал термин «будущее». Для него будущее не было средой обитания, где когда-нибудь окажется он и прочие жители Земли. Он искренне считал, что контролировать будущее — значит, иметь законное право совершать экономически выгодные действия, гарантирующие ему максимальную прибыль в течение длительного времени. То есть, ему хотелось создавать работоспособные производства, подчиненные простым и понятным правилам, которые согласились бы исполнять остальные игроки рынка. Перекатов назвал эти правила производственной этикой. А точнее, этическим договором строителей будущего.
И Перекатов, и Соловьев наотрез отказались считать, что этика, понятая таким образом, связана с чувствами, моралью и нравственностью. Но представление, что этика не имеет никакого отношения к чувствам людей, а только лишь к скрупулезному выполнению участниками рынка принятых договоренностей, показалось почти олигарху притянутым за уши.
Чувства таили в себе угрозу. Они делали поступки людей непредсказуемыми. Почему наемные работники, например, Перекатов и Соловьев, должны беспрекословно подчиняться его приказам? Ну, хорошо, эти двое получали приличную зарплату, но миллионы людей существуют на мизерные подачки. Какая им радость строить мир мечты для почти олигарха? Какие чувства необходимо в них разбудить, чтобы заставить стать рабами? Понять это было чрезвычайно важно.
Ситуация напомнила ему головоломку. Он попытался решить ее, прибегнув к хорошо известному способу, — устроив провокацию.
Почти олигарх поочередно вызвал к себе в кабинет Перекатова и Соловьева и произнес перед каждым заранее приготовленный текст.
— За время работы над проектом вы проявили себя как квалифицированный и трудолюбивый работник. Должен сообщить, что я принял решение повысить вас по службе. Не сомневаюсь, что на посту моего заместителя по науке, вы проявите свои лучшие качества и принесете проекту неоценимую пользу и поспособствуете его скорейшей реализации. Впрочем, есть одна загвоздка: до сих пор от вас не поступило ни одного информационного сообщения о ваших сотрудниках. Вам надлежит в кратчайшие сроки исправить этот недочет.
Как и предполагалось, оба возмутились и отказались писать доносы.
— Доносы здесь совершенно не при чем, — продолжил почти олигарх. Речь идет лишь об информации, с помощью которой мы рассчитываем повысить производительность труда на вверенном вам участке. Только и всего.
Оба покраснели от напряжения, вполне правдоподобно изображая муки совести. Почти олигарх добавил:
— После решения этой крошечной проблемки ваша заработная плата вырастет в два раза.
На этом разговор был закончен, Перекатов и Соловьев отправились, каждый в свой угол, решать, как избавиться от внезапно оказавшегося на их карьерном пути барьера.
Это был продуманный ход. Почти олигарху осталось подождать совсем немного, чтобы, наконец, выяснить, действительно ли сильные эмоции (положительные или отрицательные, на самом деле это не важно) способны помешать реализации его проекта. Это был поучительный эксперимент, результат которого наверняка можно будет перенести на весь социум.
Почти олигарх понимал, что точно рассчитать будущее нельзя. Для того, чтобы построить будущее с заданными свойствами, обязательно нужно договориться с прочими заинтересованными лицами. Было бы разумно составить подробный список таких людей, чтобы никого не упустить. Но сделать это невозможно, потому что число их огромно. Получается, что проект может быть успешен, только если ему удастся заставить людей добровольно отстаивать его (почти олигарха) интересы и поступать себе во вред. Даже сознавая это.
Только в этом случае можно будет реально управлять будущим. Проще говоря, необходимо составить перечень простых и понятных действий, которые бы обеспечили достижение необходимого результата. А уж будет ли это манипуляция сознанием, промышленное производство представлений или циничное развешивание лапши на уши — совершенно не важно.
Например, затея с доносами, которую он придумал для Перекатова и Соловьева, была типичным развешиванием лапши на уши. И что? Кто-нибудь это заметил? Нет, оба отнеслись к поручению с максимальной серьезностью. А это означает, что порядок действий, который выбрал почти олигарх, доказал свою работоспособность.
Перекатов пребывал в некоторой растерянности. Он не ожидал, что тривиальная просьба написать донос, вызовет у него такой сильный внутренний протест. Ему казалось, что дело обойдется только легким чувством брезгливости, волнением и кратковременными безадресными уколами совести. В конце концов, футурологией занимаются люди циничные, каковым Перекатов считал и себя. Но вышло совсем не так.
Он почувствовал себя бесконечно несчастным и глупым. Это не означало, что он принял на себя вину за то, что ему было сделано предложение написать донос. В глубине души он понимал, что таковы были правила игры, в которую он добровольно и за хорошие деньги согласился играть. Его задело то, что предложение стучать поступило так быстро. Он даже не успел, как следует, сформулировать методики производства представлений для городского населения. Планы остались нереализованными, и вот теперь надо все бросать и заниматься низко квалифицированной работой. И самое неприятное, что у него не было соответствующего навыка. Книги о наступлении светлого будущего писать интереснее. Было бы значительно проще, если бы почти олигарх подготовил подробную инструкцию для подобных случаев или дал хотя бы ознакомиться с предыдущими документами. Наверняка, у него скопилось огромнейшее количество доносов. Можно сказать, сама собой собралась потрясающая подборка материалов, способная украсить самую изысканную коллекцию человеческих страстей.
Перекатов сделал отметку в своем блокноте. Было бы очень интересно прочитать как можно больше доносов, это даст дополнительную информацию о том, как люди представляют себе будущее. Искренность гарантируется. Оставшись наедине с листком бумаги, люди честны.
Его чувствительно передернуло. Ведь теперь честным с листком бумаги должен быть он сам. Бред! У него не было претензий к окружающим, не было врагов, с которыми он бы хотел свести счеты. Можно было написать претензию к уборщице, в последнее время мусор выносился крайне нерегулярно. Но это, конечно, не пройдет. Почти олигарха такое фуфло не удовлетворит, а это означает, что нужно выбрать более подходящий объект для критики.