Владимир Моисеев – Астрономы идут (страница 31)

Некоторое время они лежали молча. Андрей пытался закрыть глаза и быстрее заснуть, но у него не получилось. Только сейчас он понял, что отряд, в котором он оказался, почти наверняка будет уничтожен. Лично он был не прочь рискнуть жизнью ради того, чтобы в его руки попала таинственная книга для любителей астрономии. Но ему было жаль сильных и красивых парней, которые должны будут умереть только потому, что кто-то объявил знания прежних людей величайшей ценностью. Нет, конечно, он знал, что бойцы будут проливать кровь не за книгу, а за независимость Монастыря, но какую-то вину за собой он чувствовал.

— Слышу, что не спишь, — сказала Айрис. — Уж очень виновато ты сопишь. Считаешь, себя виноватым?

— Да, — сознался Андрей.

— И совершенно напрасно. Ты думаешь, что без тебя мы бы не ждали небесных покровителей и не занимались астрономией? Конечно, ты подаешь надежды, но считать себя единственным и неповторимым не советую. Сначала потрудись, сделай что-то полезное, заслужи уважение, а потом рассуждай о своей незаменимости. Мы деремся за честь Монастырь, и то, что сейчас наша главная задача сохранить тебе жизнь, всего лишь случайность. Будь на твоем месте кто-то другой, ничего бы не изменилось. Бой отменить мы бы все равно не смогли.

— Я это понимаю, но книга нужна мне. И значит, свою долю вины переложить на кого-то другого, не получится.

— Знаешь, что я тебе скажу. Ты будешь виноват, если ты не сможешь разобраться в том, что написано в этой книге. Вот тут тебя Игнатий от нашего гнева не спасет. Да и от меня услышишь пару злых и неприятных слов. Могу и поколотить.

— Я справлюсь.

Слова Айрис успокоили Андрея. Ему было приятно, что она не посчитала зазорным вступить с ним в разговор и отыскать нужные слова, которые, вне всяких сомнений, успокоили его. Ведь это явно не входило в ее обязанности и не диктовалось сложившейся обстановкой. Это больше походило на простое человеческое внимание. Приятно. Андрей даже немного загордился. Он уже стал привыкать к тому, что часто видит Айрис. Но не замечать гигантскую разницу в их социальном положении он не мог. Член Тайного совета и сотрудник Обсерватории — о чем тут говорить. Он повернулся на бок, закрыл глаза. Но сон не приходил.

— Не спишь? — спросила Айрис.

— Нет.

— Расскажи мне что-нибудь.

— Я ничего не знаю.

— Не верю.

— Сижу в библиотеке, читаю книги.

— У тебя нет друзей?

— Есть подруга и два друга. Все из Резервации.

— Чем они занимаются? Устроились в Обсерватории?

— Нет. Астрономами они не стали. Подруга — прачка. Николай занялся математикой. Составляет полезные для расчетов таблицы. Гена стал торговцем, поставляет в Монастырь продовольствие.

— Интересно.

— Да. Вот он многое мог бы рассказать. Он постоянно в разъездах, посмотрел мир.

— Но зато ты больше всех знаешь о прежней жизни.

— Наверное.

— Вот и расскажи мне еще что-нибудь.

Глава 16

Рассказ и сон о прежней жизни

Честно говоря, Андрей не любил рассказывать истории из прежней жизни. Уж очень неправдоподобными они иногда казались. Ему хотелось думать, чтобы все, что он прочитал на листках, попавших в библиотеку с раскопок, было правдивым описанием действительных событий, происходивших до Катастрофы, Но он так и не научился отличать выдумку от документальных записей.

— Текстам, которые попадают ко мне, трудно верить. Эти люди, — а они, конечно, были людьми, это я отрицать не буду, — жили в удивительном мире. Прекрасном и ужасном одновременном.

— Что это значит?

— Если бы они появились среди нас, мы бы посчитали их волшебниками и чародеями. Они умели летать по небу внутри железных птиц, могли переговариваться друг с другом на любом расстоянии. И не только слышать, у них были устройства, которые передавали изображения. Они жили в красивых городах и передвигались не на лошадях, а в самодвижущихся повозках.

— Да, в это трудно поверить.

— Они были так могущественны, что не нуждались в небесных покровителях.

— Не богохульствуй! Если бы тебя сейчас услышал наш усердный д'Иванов, тебе бы не поздоровилось.

— Я не говорю, что они были равны богам, но они могли решать свои проблемы без посторонней помощи.

— И все-таки я не советую тебе распространяться на эту тему.

— Так я и помалкиваю, только вам, по секрету. Мне все чаще кажется, что они и есть те самые покровители, о которых писал святой Иероним. Мы должны молиться о том, чтобы прежние люди вернулись и перенесли нас в свой чудесный мир.

— Красивая история.

— Я надеюсь, что однажды это произойдет, но и боюсь этого. Потому что страшно.

— Что может быть страшного в покровителях?

— Их мир не был безопасным. Они считали себя вправе рисковать жизнью ради всеобщей выгоды. А наивысшей выгодой они считали новое знание.

— Как и мы сейчас?

— Как мы сегодня.

— Значит, мы похожи?

— Их опасности намного страшней. У них были бомбы, которые могли уничтожить целую планету. Есть одна история, которая заставила меня плакать. Я уже однажды рассказывал, что они могли путешествовать к далеким звездам, которые для нас всего лишь точки на ночном небе. На самом деле, это огромные огненные шары, такие большие, что и представить невозможно. А вокруг них вращаются планеты, огромные как наша Земля. Они строили гигантские ракеты и преодолевали огромные расстояния, чтобы побывать там и построить для своих нужд новые города. Передвигались они очень быстро, со скоростью света. Мы можем только догадываться о том, как далеко они смогли проникнуть. Но прежние люди считали, что это слишком медленно. Им хотелось сделать свое могущество абсолютным, мечтали преодолевать любые, самые огромные расстояния, не затрачивая на это время. Для этого они собрали сотни тысяч физиков, так называли образованных людей, которых подготовили для решения задачи мгновенного перемещения в любую точку пространства.

— Разве такое возможно? — удивилась Айрис.

Интерес, который она проявила к этому простому рассказу, был настолько естественный и сильный, что Андрей немного позавидовал прежним людям.

— Это для нас такая задача невыполнима, а прежние люди пытались ее решить. Они придумали для своего изобретения красивое название — нуль-т.

— Что это такое?

— Ну-у-у, так они называли мгновенное перемещение.

— У них получилось?

— Я не знаю.

— Но ты сказал, что их было сто тысяч. Это же очень много. Неужели все эти образованные люди не смогли решить свою задачу?

— Мне достались только разрозненные листки. Но, как я понял, ученые задумали решающий эксперимент. Он был так опасен для всего живого, что его решили провести на далекой планете. Сто тысяч прежних людей, а все они были добровольцами, готовы были пожертвовать своими жизнями, только бы реализовать нуль-т.

— Они верили в успех?

— Конечно. Но они были рабами совести, а потому не могли подвергать других людей даже самой маленькой опасности.

— Люди чести.

— В большой степени.

— У них получилось?

— Нет. Увы, эксперимент провалился, он вышел из-под контроля физиков, и планета была уничтожена. Силы, вызванные физиками, не покорились им.

— Они все погибли?

— У них была ракета. Кому-то удалось спастись.

— Представляю, что там началось. Спаслись, конечно, не все. Выжили самые сильные?

— Нет. Только женщины и дети.

— Грустная история, — сказала Айрис.

— Прежние люди были очень разные. И происшествия с ним происходили самые неожиданные. И грустные, и веселые.

Они надолго замолчали, рассматривая великолепное звездное небо, раскинувшееся у них над головой. Каждый думал о своем. Айрис была очарована рассказом Андрея. Она радовалась тому, что душевные качества прежних людей оказались такими сказочно прекрасными. Когда они прилетят, — а она сразу поверила, что покровители это и есть прежние люди, — магистр и высокочтимый Игнатий смогут с ними договориться. Айрис представила, как встречает покровителей в зале Главного здания, а потом они увозят ее в свой мир, который кажется таким чужим, пока она туда не попала. А потом выяснится, что он самый родной и привычный. И жизнь в Монастыре забудется, как тревожный утренний сон. Но сначала нужно обязательно раздобыть книгу для Андрея.

Мысли Андрея были не столь восторженны. Он думал о том, как бы повел себя на месте физиков, оказавшись на отделенной планете за полчаса до неизбежной гибели. Можно сколько угодно говорить о том, что ради любимой работы нетрудно рискнуть жизнью. Но рисковать — это одно, а знать, что это не слова, и сделать для спасения ничего нельзя, — совсем другое. Догадываться о своем скором конце — никому не пожелаешь. В принципе, отправившись за книгой, он сделал свой выбор. Ему пока не объявили о том, что завтра он умрет, но от этой такой небольшой неясности, суть дела не менялась. Он может завтра погибнуть. И ему не было страшно, потому что свой долг он должен попытаться исполнить до конца. Вот и весь разговор.