Владимир Михайлов – Искатель. 1964. Выпуск №3 (страница 14)

— Подписано: «Канарис», — негромко говорит майор, пряча документ. Вскинув голову, он глядит на Карцова. — Что вам известно об операции «Безумцы»?

Карцов пожимает плечами.

— Бумага эта попала к нам в руки позавчера, — продолжает майор. — Близ базы мы потопили одну из ваших подводных лодок. Идя ко дну, она, по счастью, оказалась на рифах, сравнительно неглубоко. Водолазы проникли в нее, извлекли из каюты командира сейф. Этот документ, надлежаще опечатанный, хранился в отделении сейфа, которое имело механизм уничтожения. Как видите, есть все основания полагать, что отправители считают его важным. А на конверте значились только фамилия и имя, которые нам ничего не говорят. Кто такой Абст? Что за операция «Безумцы»? Вы должны о ней знать.

Карцов не выдерживает. Ринувшись к майору, он хватает его за грудь, подымает с табурета, трясет.

— Поймите, — кричит — он в бешенстве, — поймите, я русский, русский!

Джабб с трудом оттаскивает его и сажает на место.

Майор приводит в порядок свой мундир, приглаживает волосы.

— Вы хотите знать, почему я столь настойчив, — говорит он все тем же ровным, спокойным голосом. — Видите ли, вы изволили прибыть к нам именно пятого июля, то есть в тот самый день, который объявлен началом операции «Безумцы». Согласитесь, что мы вправе делать кое-какие выводы! Мы еще раз просим, расскажите все, что знаете. Я уполномочен заявить, что ваше положение может круто измениться к лучшему. Поэтому внимательно выслушайте то, что я скажу… Итак, ваши пловцы атаковали базу. Можно не сомневаться, что будет и вторая попытка и третья. Словом, они не оставят нас своими заботами. И вот мы разработали план. В момент, когда база подвергнется очередной атаке, вы бежите. В дальнейшем события развернутся так: оказавшись на свободе, вы постараетесь встретиться со своими — мы поможем в этом. Но не беда, если встреча не состоится. Мы предусмотрели и неудачу. В этом случае вас доставят непосредственно на территорию Германии или одной из стран, оккупированных ее войсками. Все будет сделано безупречно, ни у кого не возникнет и тени сомнения в том, что вы бежали, проявив чудеса находчивости и смелости. А потом вы начнете работать. Вы поможете нам ликвидировать корабли и базы, с которых действуют подводные диверсанты. И я заверяю, что ни один волос не упадет с головы отважных германских воинов, которых с вашей помощью мы возьмем в плен. Когда закончится война, они вернутся домой целые и невредимые. Конец же, как вы понимаете, уже предопределен. После тяжелого поражения, которое потерпели ваши армии на русской реке Волге, Германию ничто не может спасти. Вот почему, помогая нам, вы помогаете и своей стране. Она обречена. Она тем более обречена, что не дремлют и Америка с Британией. Поэтому человек, который в этих условиях приближает конец войны, поступает благородно.

— Я советский офицер, — говорит Карцов.

— Это ваше последнее слово?

Помедлив майор встает и, словно нехотя, идет к двери. Задержавшись у выхода, он оборачивается.

— Уж не считаете ли вы, что мой визит и мое предложение, равно как и суд нам вами, — инсценировка?.. Быть может, вы думаете: «Это проделано с целью заставить меня признаться». Ошибаетесь, если так. — Майор морщится, будто у него болит голова. — И сейчас вы упустили свой последний шанс. Очень жаль, ибо я почему-то питаю к вам чувство симпатии.

И он выходит.

Выждав, Джабб присаживается на табурет, касается рукой плеча пленника.

— Послушай, а ты зря отказался. Согласился бы — и дело с концом! Ну, чего тебе стоило? Майор сказал правду: фашистам конец один. Это уж как пить дать, не сомневайся! Гляжу на тебя и никак не возьму в толк: чего ты артачишься?

Карцов молчит.

Матрос решительно кладет руку ему на плечо.

— Отвечай! Не желаешь? Ах, вот как!.. Выходит, ты и впрямь гитлеровский фанатик. Что ж, коли так — дьявол с тобой, — подыхай, не жалко!

Карцов вскакивает с табурета. Подымается и матрос.

Они стоят в метре друг от друга — Карцов с бешеными глазами на белом до синевы лице и Джабб, тоже очень взволнованный.

В последние дни Джабб приглядывается к осужденному, и его все больше гложут сомнения. Их заронил дружок — тот самый старшина Динкер, которого по требованию майора контрразведки списали на берег. В ожидании, катера Динкер улучил минуту и, озираясь по сторонам, поманил пальцем приятеля. «Джабб, старина, — зашептал Динкер, — они повесят русского. Я вышел из игры, ты вступаешь в нее. Поговори с ним, раскинь мозгами. Может, что и сделаешь для бедняги». Джабб оцепенел. Он едва удержался, чтобы не двинуть Динкера кулаком: не впутывай в историю!..

Динкер уехал. И вот Джабб вторую ночь без сна. А этот последний разговор майора со смертником окончательно доконал матроса. Подумать только: человеку предложили жизнь, свободу, а он ни в какую!.. Гитлеровский фанатик? Но фанатик не стал бы прикидываться русским — на то он и фанатик. А если и сделал такую попытку раньше, то теперь, после приговора, на все бы пошел, только бы вернуться к своим и снова взять в руки оружие!..

Карцов бредет к койке, падает на нее и, отвернувшись к стене, затихает.

Джабб трет руками лицо, голову, что-то бормочет. Решившись, подходит к койке.

— Эй, приятель, а ну, отвечай. Ты немец?

Карцов молчит.

— Да отвечай же! — У Джабба глаза наливаются кровью, плечи вздрагивают, он подался вперед, выставил трясущиеся кулаки. — Матерью своей поклянись, что не лжешь!

— Русский, — шепчет Карцов.

Толстое бугристое лицо Джабба покрывается пятнами, руки повисают вдоль туловища.

— Силы небесные, — в страхе бормочет он, — как же так получилось?!. — И вдруг кричит: — Верно, все верно! Уж нацисты быстро бы раскусили, какой ты немец!

Джабб подтаскивает табурет к койке, садится, большим клетчатым платком вытирает глаза, щеки, лоб, шумно сморкается.

— Я бы сходил к майору, — говорит он, чуточку успокоившись, — так, мол, и так, посылайте новый запрос. Но считаю, будет не польза, а вред. Спишут, как Динкера. Еще и всыплют. Ах, дурень я, дурень, не поверил ему! А ведь знал: Динкер лет пятнадцать назад побывал в России. Подмахнул контракт с фирмой — и айда к Советам строить завод! Слушай, он не приврал, он и впрямь работал в городе, откуда ты родом?

Карцов кивает.

— Ну и ну!.. — шепчет Джабб. — Вот ведь как может случиться!.. И он забросал тебя вопросами: сейчас, мол, выведу его на чистую воду! Так было дело? После разговора с тобой он прямиком двинул к майору, не побоялся. У майора слопал отказ — хотел до самого адмирала дойти. А вышло: списали парня с корабля, да еще и влепили неделю отсидки. Это значит — не лезь не в свое дело!

— У меня просьба.

— Выкладывай!

— Можно отправить письмо?

Джабб сдвигает брови, отворачивается.

— Видишь ли, оно не дойдет в срок.

— Значит, со мной… скоро?

— Завтра.

— Все равно, — твердит Карцов. — Все равно, надо отправить письмо.

— Я все соображаю, что бы придумать?

— Поздно.

— Поздно, когда убьют. До тех пор не поздно.

— Но что можно сделать?

— Бежать! — выпаливает Джабб.

Карцов ошеломленно глядит на матроса.

— Бежать, — решительно повторяет тот. — Майор же тебе предлагал? Теперь предлагаю я! Может, откажешься?

— Мы на острове. Куда бежать?

— В море. Тебя в море выловили, в море и отправляйся.

— Я сбегу, а вас отдадут под суд.

— Будет суд или не будет, это еще как сказать. Скорее всего, обойдется. Конечно, всыплют так, что шкура будет трещать. Но ведь дело стоит того? — Джабб хватает Карцова за грудь, стаскивает с койки, теребит. — Беги, русский! Может статься, встретишь конвой — корабли часто проходят севернее базы. Случись такое — и твое дело в шляпе! А на крайний случай — лучше погибнуть в море, чем болтаться в петле!

— Совершив побег, я тем самым подтвержу…

— Вон ты куда хватил! Да ни дьявола ты не докажешь своей смертью! Убьют — и баста! Так вот, ты сбежишь, а потом я изловчусь и отправлю весточку.

— Как же вы все устроите?

— Не твоя забота! — Джабб озабоченно глядит на часы. — Времени в обрез. Схожу принесу бумагу, составишь письмо. А потом — с богом! До рассвета должен выбраться из бухты.

— Сколько же сейчас времени? — не выдерживает Карцов.

— Двадцать три часа без самой малости.

Карцов ходит из угла в угол, стараясь шагать медленнее, ровней дышать. Как мчится время! Кажется, только что покинул камеру Джабб, а наверху уже пробили очередные полчаса.

По трапу стучат шаги.

Дверь отворяется. Это снова майор.

Зачем он пришел? Неужели Джабб все же обратился к нему?

Карцов заставляет себя неторопливо пройти — к койке, лечь и закрыть глаза.

— Я подумал, что напоследок вам все же захочется повидать меня, — говорит контрразведчик.