Владимир Мельников – Оскал Стикса (страница 4)

Практически сразу обнаружилась большая ниша, уходящая вниз. Из-за отсутствия света ей пришлось лечь на живот и опустить руки и часть туловища вниз. Дна она не достала, но звуки падающих камешков дали понять, что глубина не очень большая. Решив оставить спуск туда «на потом», Юля обползла провал и сразу же наткнулась на два трупа. Мужчина, крупного телосложения, и опять без головы, и большой рыжий кот. – Вот такое у меня везение. Сильный большой мужик и кот, у которого, как говорят кошатники, девять жизней, погибли, а я выжила. Хорошо, что тут не собака погибла.

Она была «собачницей», а котов не очень-то и любила. И это еще, мягко говоря.

Приблизившись к трупу, она обнаружила придавленную телом хозяйственную сумку. Упершись в труп ногами, она с большим трудом спихнула тело. Осмотр сумки принес большую радость. Кроме ножовки по металлу, стамески, молотка и мотка веревки, обнаружился «тормозок»: завернутые в полиэтиленовые пакеты бутерброды из ломтиков белого хлеба, намазанных сливочным маслом, переложенные кусочками сыра и сырокопчёной колбасы. Там же находилось два яблока и пластиковая полулитровая бутылка с кефиром.

– Ну, теперь заживу, как царь, вернее – царица. Жалко, что воды он с собой не взял.

Тут же, обтерев руки о свою одежду, она съела два бутерброда, решив растянуть появившийся запас еды, не понимая, сколько ей быть заложницей в этом гроте. Сделав пару глотков кефира, она все сложила в сумку и, оставив ее рядом с трупом, продолжила обследовать завал.

Спустя полчаса, заработав еще несколько ссадин и порезов, она разбогатела ещё на пакет с кошачьим кормом и плюшевого медвежонка. Другой еды не было. Самым печальным было отсутствие другого выхода из-под завала.

Вернувшись к трупу, Юля обшарила карманы его одежды. В актив перешли перочинный нож, газовая зажигалка, початая пачка сигарет без фильтра и носовой платок. Связка ключей от квартиры перешла в пассив и отправилась в полет, закончившийся звоном где-то в темноте.

Со всем добытым девушка перебралась на старое место, где, хоть и соседствовала с тварью и трупом, но было намного светлее и был приток воздуха.

Зомбачка ее появлению очень обрадовалась. Тембр урчания изменился. – Ух, какая ты ласковая стала. Но не уговаривай, не сдамся. Я теперь сытая и довольная.

Показав бывшей женщине язык, она достала яблоко и усевшись напротив застрявшего зомби, начала его есть. Откусывая небольшие куски и громко чавкая, она демонстрировала полное удовольствие от поглощения пищи, явно издеваясь над тварью, которая опять изменила тембр урчания.

– Недовольна и обижена, – сделала вывод девушка и тут же поймала себя на мысли, что разговаривает сама с собой. – Интересно, может я уже давно сошла с ума и все это, просто глюки в моем поврежденном сознании? А в этот самый момент добрая медсестра кормит меня из ложечки?

Однако, реальная боль в порезах и ссадинах, перевесили чашу сомнения. – Эй, подруга, я тут решила, что с собой разговаривать – прямой путь в психушку, а туда мимо тебя меня никак не заберут. Поэтому, буду по важным вопросам советоваться с тобой.

Зомби отреагировало на речь повышением громкости урчащих звуков и клацаньем зубов.

– Вижу, что ты согласна. Ничего, что я на «ты»? Ты на вид старше меня будешь.

Съев яблоко, Юля хотела бросить огрызок в тварь, но передумала и доела и его. В сторону зомби полетела только плодоножка, попав ей в нос.

– Знаешь, тварюка, а ведь сидеть тут до бесконечности я не смогу. Продукты закончатся, воды нет. С тобой надо что-то решать кардинально. И откладывать это «на потом» я смысла не вижу.

Девушка раскрыла сумку и достала стамеску. Повертев ее в руках, она поползла к зомби. В своей жизни Юля никого не убивала, да и вообще не причиняла вреда живым существам. Уткам и курицам головы рубил отец, рыбу потрошила мама. Ей было даже жаль мышей, которых убивала мышеловка. Сейчас ей предстояло убить почти человека. «Сердце далеко, а глаза близко», – она крепче сжала стамеску, направив ее острием вперед и тычком нанесла удар, целясь в глаз. В последний момент тварь дернула головой, и удар пришелся под левый глаз. Острие, попав в кость, соскользнуло в сторону, разрезав плоть. А зомби ответило размашистым ударом свободной руки, от которого на предплечье девушки появились три небольших царапины, оставленные ногтями.

Юля отползла назад, потирая царапины, а зомби урчало совсем новым тембром. Из ее раны густо текла темно-красная кровь и стекая по лицу, капала на стамеску, выпавшую из руки при неудачном ударе.

И вновь все вернулось в исходную точку. Юля сидела у противоположной от лаза стены, обхватив колени руками, а зомби все также плотоядно смотрело на нее и тянуло руку. Только урчание то ли прекратилось, то ли перешло в неслышимый человеческим слухом диапазон.

– Слышь, подруга, а на улице наступила полная тишина. Вообще никаких звуков. Ни твоих коллег, ни моих спасателей. И птички не чирикают. Даже не знаю – хорошо это или плохо. Твои придут – скорей всего сожрут обеих, но тебя первую. А уж за мной точно никто не придет.

– Урррр, – ответила зомбачка и, как ей показалось, наклонив голову жалобно посмотрела на девушку. Ладонь при этом не скребла бетон, а развернувшись вверх, призывно дергала пальцами.

– Жрать хочешь? Ладно, уговорила. На меня в плане еды не рассчитывай. Не скучай только, я скоро вернусь.

Ползком вернувшись от второго трупа, она, взяв за хвост, тащила труп кота.

– От нашего стола – вашему столу. Чаевых не надо.

Труп кота упал перед зомби.

Юля рассчитывала просто позлить тварь, но та, схватив рукой тело, подтянуло его к себе и вцепилась зубами. Девушку чуть не стошнило от такого зрелища, а зомби, прекратив издавать звуки, полностью сосредоточилось на трапезе.

– Гребанная ты, зоонекрофилка, – плюнула в ее сторону Юля и, достав зажигалку из сумки, поползла исследовать провал.

Новые шишки и ссадины, полученные при спуске вниз, добавили болевых ощущений, а осыпающаяся пыль вновь забила нос, рот, глаза и, уже жутко чешущееся от грязи, волосы.

Провал был не больше двух метров с множеством выступов из обломков. В самом низу было несколько ответвлений по полтора-два метра. Покойников не было, а вот трофеями удалось разжиться. В ее арсенал, вместо утерянной стамески, вошли топорик для рубки мяса, с широким лезвием и короткой рукояткой, а также, молоток для отбивания мяса. Тут же, вероятно в чьей-то бывшей кухне, из частично раздавленного холодильника, удалось извлечь две упаковки крабовых палочек, пакет майонеза, банку шпрот и огурец. А в морозилке – наверное килограммовый кусок, смёрзшейся до камня, печенки, завернутой в полиэтиленовый пакет.

Всю добычу она выбросила наверх и, еще раз осветив зажигалкой будущий подъем, выбралась сама.

– А вот и я, подруга! Как ты тут без меня, скучала?

Ответом стал все тот же опостылевший уже «Урррррррррр».

«Если ей как-то заблокировать свободную руку, чтобы она не размахивала, то можно попробовать убить топором или молотком по голове. Или отрубить кисть, чтобы гадина истекла кровью», – строя наполеоновские планы по прорыву из развалин, Юля понимала, что в силе и ловкости она уступает зомби, но сидеть тут, не делая попытки вырваться, она не желала.

– Сейчас, подруга, я еще подкреплюсь и займемся тобой.

Она уселась на прежнее место и начала есть крабовые палочки, закусывая их огурцом, опять же громко чавкая, чтобы раздразнить зомби, чего и добилась. Очевидно, что кошачьего тела ей не хватило для утоления голода и такое поведение близкой еды сильно раздражало. Урчание было беспрерывным, громким с разными тональностями.

– Ну, подруга, раз ты мне еще и угрожаешь, буду тебя наказывать.

Положив на пол грота топорик, чтобы он был под рукой, Юля с молотком в руке стала подбираться к бывшей женщине. Когда до ее протянутой руки осталось с пол метра, девушка, зачерпнув свободной ладонью горсть битой штукатурки, метнула ее в глаза твари. Тварь начала мотать головой, пытаясь прочистить глаза и пробовала сделать это рукой. Приблизившись к ней, девушка начала наносить удары молотком, успев ударить три раза. Один удар пришелся в локоть, два в лицо, при этом разбив уже переставшую кровоточить рану под глазом. Тварь просто выбросила руку вперед и угодив в грудь, отшвырнула девушку назад к стенке. Выпавший при этом из руки молоток, остался лежать возле стамески.

Ногти твари не повредили ей ничего, но от падения на спину и ягодицы, при котором она немного проехала на спине, там добавилось множество новых царапин, а ночная рубашка, и без того давно ставшая страшнее старой половой тряпки, просто превратилась в лохмотья.

– У, падлюка, – выкрикнула девушка и запустила в зомби куском кирпича, который попал ей в лоб. – Не нравится? А у меня тут большой запас таких снарядов. Готовься, подруга, сейчас повеселимся.

Она подтянула к себе с десяток кирпичей и начала бросать их в тварь, стараясь попасть в голову. Парой она промазала, три попали либо в руку, либо в плечо, но пять угодили прямо в голову, сбив при этом несколько участков кожи. Раны начали кровоточить, заливая лицо и глаза.

Когда приготовленные рядом метательные снаряды закончились, Юля швырнула кусок мерзлой печени, который попал в лицо.

Тварь тут же схватила ее и начала отрывать зубами кусок за куском, на сколько это позволяла ее промёрзлость. Тембр урчания стал похож на кошачий, когда кошаков гладят за ушком.