Владимир Мельников – Гнев Стикса (страница 12)
– Веселый ты человек, тезка. Откуда сам.
– Сам из Перми.
– А это не то дело, где вначале была авария, а потом смерть отца погибшей в аварии девчонки?
– Угу.
– «Кровник» значит. Родственник?
– Нет. Просто хорошо знал покойных. И тех, тоже хорошо знал.
– Не снятся?
– Девчонка пару раз снилась. Смеялась, – Иван улыбнулся. – Довольная.
– Главное, чтобы ты не жалел. А то сгоришь от самоистязания, а мне потом привыкать к новому соседу. Ты, кстати, к суициду не склонен? А то мне как-то не нравится просыпаться в одной камере с холодным трупом. Есть в этом и положительные моменты. Допросы, прогулки по коридорам туда-назад, новые лица. Но лучше без этого обойтись. Тебе обо мне уже успели рассказать?
– Нет. Сразу с этапа сюда.
– Меня на воле Маркером называли газетчики. Слышал?
– Маньяк из электрички? Слышал. Читал пару коротких заметок и видел репортаж, когда тебя взяли. Девочка-полковник с накачанными губами и все сиськи в орденах, корявыми предложениями довела общественности, что с после долгих бессонных ночей, правоохранители задержали подозреваемого в нескольких нападениях на женщин.
– Восемнадцать! А не несколько.
– Это одна смерть – страшная трагедия. Особенно, если близкий человек. Десяток в маршрутке в лепешку – горе. Но ты их лично не знаешь. А тысячи погибших, это просто статистика.
– Философ.
– Это не мое. Читал где-то, но полностью согласен. А покойников сколько?
– Десять, но я их не планировал убивать. Они сами. Кто замерз, кто-то кровью истек.
Видя, что у сокамерника начинают закипать эмоции от своего рассказа, Иван решил свернуть тему.
– Устал я на этапе. Тут как на счет поспать днем.
– Лежать нельзя. Попкарь если увидит, нарушение режима в копилочку. Если уж приспичит кемарить днем, то только сидя. Я читать люблю. Сразу в двух библиотеках беру книги. В обычной и в духовной. Книгу сел за стол читать, голову подпер, типа читаешь, и кимарь.
***
Спустя три месяца после брибытия в ИТК Карпа вызвали к начальнику колонии.
– Гражданин начальник, осуждённый Карп Иван Петрович, статья сто пятая, часть вторая, пункты «А», «Д», «Е», прибыл.
– Падай на стул, Карп. Просмотрел я твое дело. Лихой ты человек. Одному пойти на такой риск! Один против восьми. Интересно, волновался в последний момент?
– До броска гранаты в комнату, волновался. А уж потом работал на рефлексах.
– Хороши рефлексы у автослесаря, который и в армии служил в роте связи водителем.
– Книги читал, фильмы смотрел.
– Ну, да ладно. Я не об этом хочу поговорить с тобой. В личном деле все красиво изложено. Ты же относишься к особому контингенту, вот я и захотел узнать о тебе по подробней, а не так, как в бумажках написано. Позвонил товарищу своему в управление, и он мне интересный факт рассказал.
– Как конвой лохонулся?
– Да. Об этом. У тебя же была возможность «на рывок пойти», да еще и с оружием. Почему не стал?
– А за чем? Я и после того дела бегать не стал. Сел дома и смотрел телевизор. Как раз «Кавказскую пленницу» показывали. За мной и пришли, когда Вицин в суде кричал: «Да здравствует советский суд – самый гуманный суд в мире».
Я свое дело сделал, теперь отвечаю. А чтобы в бега идти, солдатиков конвойных надо было бы валить. Тех восьмерых я за их грехи положил, а срочники к моим делам отношения не имели.
– То есть, решетку они не закрыли и автомат оставили. А ты значит, все это видел и не воспользовался?
– Ну почему, просто так? Вышел. Автомат в угол переставил и тряпкой прикрыл. А когда офицер пришел, рассказал, что сержанты бойца «чмырят» и совсем скоро у них будет или побег, или расстрел сослуживцев. Ну и сказал, где автомат.
– Слушай, Карп, почему еще я тебя пригласил к себе. Тут наша колония начала участвовать в одном исследовании с иностранцами. Я даже сам один раз поехал. Интересно было. Сейчас готовим партию из осужденных. Дел на несколько часов, а для участников от меня кое-какие поблажки будут.
– Согласен.
– И не спросишь, что за эксперименты? Может они для здоровья опасны?
– Гражданин начальник, мне тут сидеть вечно, – Карп усмехнулся. – Для меня это хоть какое-то разнообразие. «Срываться» я не думаю. Да и не поверю, что, если опыты эти опасные были, вы бы рискнули своей карьерой.
– Ты и сокамернику своему скажи. Он хоть и маньяк, но прокатиться за ограду сможет. Тут за ним буйства не замечалось. Пока не замечалось.
***
– Тебя Грызун на знакомство выдергивал?
– Какой Грызун?
– Прозвище у начальника колонии такое. От фамилии Грызлов.
– Да. Дело листал, вопросы задавал. Интересно ему, как я смог восьмерых завалить, не имея боевого опыта.
– А в армии служил?
– Вот и ты об армии. А что эта армия дает? Я водилой два года. Выездов было раз десять за территорию автопарка по учебным тревогам. Стрелял перед присягой три патрона и один раз на учениях, когда мотострелки на полевом выходе за танками с криками «ура» бегали. Выпросил у их старшины разрешение очередь по мишени дать на десять патронов. Даже если бы я не водителем, а стрелком служил, танкистом, артиллеристом, как бы это помогло мне в том деле?
– А вдруг ты в разведке или в ВДВ служил?
– И что? Все, кто в разведке и десанте служил, профи в ликвидации? Это обычные солдаты срочной службы, которые только больше марш-бросков делают. У подавляющего большинства такие воинские специальности, только в военном билете. Сосед мой, в военнике имел запись снайпер. Ни разу не держал свою СВД в руках. Два года на хоздворе. Там ни тревог, ни внезапных проверок боеготовности. Три раза в день из солдатской столовой привез отходов на тележке и раздал свиньям. У моей знакомой старший сын попал в учебку на повара-кондитера. Полгода учили, учили. Встретил как-то ее, спрашиваю, как там Саня на кухне? Ряху наел? Оказывается, что он попал в бригаду морской пехоты, а там должности поваров все заняты. А свободная есть должность, Иван, как раз командира отделения разведроты.
– То есть, где-то может на кухне кашу варить парень, который в учебке на разведчика учился? Я таких нюансов не знаю. Не служил. Здоровье не позволило.
Карп рассмеялся с этой фразы.
– В армии служить, здоровья не было, а ночью баб на сугробах трахать, это нормально.
– Так в армии нагрузки регулярные и по команде, а в моем промысле, только когда моей душе это надо.
Глава № 9. Возвращение Ахрипа
Старенький «Бардак», официально именуемый БРДМ, катил по грунтовой дороге, поднимая густой шлейф пыли, которую вынуждены были глотать пассажиры и двигатели идущих следом машин. Старый таджик сидел на броне, свесив ноги в командирский люк и осматривал бегущие мимо поля. Дар не выявлял для путников ничего опасного.
Следом двигались четыре грузовика с будками и пикап «Mitsubishi».
– Кабан, стой! – отдал он команду водителю по внутренней связи. – Что-то впереди показалось. Вроде пыль поднимается. Левее на одиннадцать часов.
Колонна остановилась, а башня бронемашины тут же развернулась в указанном направлении.
– Ахрип – Року. Внимание! Впереди какое-то движение.
– Принято. Подъезжаю.
Из грузовиков выскочило с десяток бойцов и, отбежав в стороны, заняли позиции, ведя наблюдение в своих секторах.
Пикап перебрался по обочине в голову колонны.
– Рок, я вперед, гляну, что там. Прикрывайте, – и машина рванула вперед.
На пересечении двух дорог, там же, где сходились две лесополосы и три границы кластеров, на небольшом «тройнике» располагался блокпост. Его, всего на метр отступив от границ кластеров, огораживали десяток бетонных блоков, прикрытых маскировочными сетями. За блоками стояла САУ-152, раскрашенная под цвет тополиной лесопосадки. На борту была нанесена большая эмблема, в виде белого усеченного снизу ромба с черным кантом. На белом фоне была изображена крепостная башня золотого цвета, похожая на шахматную ладью. В центре башни была большая красная буква «Ц».
Приблизившись, Ахрип увидел, что на посту с опаской отнеслись к их появлению. За блоками появились трое стрелков. Еще один вскочил в кузов стоявшего рядом с бронированной машиной пикапа и стал за пулемет.
Ахрип поднял вверх руки и несколько раз помахал, показывая, что он их тоже видит. Остановив машину недалеко от поста, он направился к нему.