Владимир Мельник – По законам военного времени (страница 12)

Сделав две последние короткие затяжки, отщелкнув «бычок» в темноту, направился обратно в кабинет шефа.

4

Тактическая группировка ПВО ВС ОР «Кырым» развернула свои войска и ждала нападения. Вокруг Севастополиса развернулись стартовые позиции комплексов С-300 174 зенитно-ракетного полка. На Бельбек из Миргорода в срочном порядке перебросили десять СУ-27 для перехвата крылатых ракет. Два боевых звена МиГ-29 патрулировали воздушное пространство города славы русских моряков. Остальные были спрятаны в капониры на случай бомбежки непосредственно аэродрома.

В помощь кырымским соединениям ВВС была переброшена самолетами 25 бригады военно- транспортной авиации из Борисполя 137 зенитно-ракетная бригада из Умани Черкасской области вооруженная комплексами С-300. Кырымское направление ПВО было передовым рубежом отражения воздушной агрессии. Остальные соединения противоздушной обороны сконцентрировали вокруг Киева, Елисаветграда, Харькова, Одисоссы и частично Юзовки.

ПВОшники прекрасно понимали, что долго не смогут противостоять силам противника. Но враг собирался бомбить Их страну и землю. Техника оставляла желать лучшего и к этому добавлялась добавлялась необученность и неслаженность действий личного состава. Тем не менее, части и соединения перебрасывались в Кырым всеми правдами и неправдами. Мужики сутками не спали-не ели, но всеравно продолжали готовиться к воздушным боям. Хотя в принципе, они будут наблюдать за событиями только через радары – основная битва развернется за многие десятки километров от позиций. И результатом работы наших хлопцев-пэвэошников будет либо неуничтоженная позиция, либо смерть под градом ракет. Есть из чего выбрать, не так ли? Всеравно, все их помыслы были направлены на то, чтобы навалять побольше пендосам, которые выполняли приказы своих уродов-начальников.

Корабли ВМС Окраины вышли в море. Все, что могло двигаться выгнали из бухт Севастополиса, Балаклавы, Новоозерного и остальных мест базирования. В районе мыса Лукулл собиралась окраинская эскадра разнородных сил. Моряки собирались тоже противостоять ударам американцев. Привлекли даже катера пограничников. Все прекрасно понимали, что все впустую, тем не менее народ на кораблях усиленно готовился к бою. «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»…» В принципе, так оно и получалось. Только в роли легендарного корабля выступает эскадра разнородных сил окраинцев. А может и получиться как в «Интернационале» поется: «Это есть наш последний и решительный бой…» Всякое может произойти. Каждый мужчина в погонах, в такие минуты понимает всю важность борьбы за родную землю. Даже если ты из боя не выйдешь живым или хотя бы здоровым – ты обязан костьми лечь и не пустить врага. А если, военный этого не осознает, то скорее всего – просто приспособленец, который может только чины да деньги брать у народа. Война быстро вычищает армейские ряды от таких, но не совсем. Наверху всеравно остаются лизоблюды и вся остальная шваль.

Береговой стационарный ракетный дивизион «Объект – 100» в поселке Гончарном уже был готов применить все свои тридцать две ракеты комплексов «Утес» и «Прогресс» против вражеских кораблей, которые появятся ближе чем двести километров от берега. 25-й береговой мобильный ракетный дивизион установил свои стартовые позиции возле бухты Казачья. Но все равно, ВМС Окраинской республики больше чем двеннадцать ракет «Термит» и нескольких «Оса-МА2» за один залп выставить ничего не может. Остается надежда только на ПВО. Горько было осознавать нашу неготовность к войне. Об этом мне частенько приходилось слышать из уст офицеров комплектуемых частей. Видимо в очередной раз придется нашему народу ценой крови своих граждан учить военачальников воевать.

В Адриатике с крейсера ракетного оружия «Гонсалес» и подводных лодок были сделаны первые пуски крылатых ракет «Томагавк». Часть из них была перехвачена нашими СУ-27, а остальные – противоракетными комплексами. Первый удар вроде отразили. Потом в бой пошли «ударники» пендосов. Наши летуны дрались как могли. Могли они, честно говоря, никак. Сказывалось мало число налетанных часов и отсутствие боевого опыта. В результате, были уничтожена почти вся авиация украинских ВВС и ВМС. Частично пострадали боевые порядки противовоздушной обороны. Тем не менее, американцы и турки тоже понесли потери: три F/A-18 «Хорнет», два F-14 «Томкэт», один EA-6B «Праулер», один «Викинг» и еще пару самолетов турецких ВВС. Но больше окраинцам противостоять ударам альянса было нечем.

Поражение наших воздушных сил внесло смятение в души граждан Окраины. Чуть позже пришло сообщение, что польские, венгерские и румынские войска перешли госграницу. Эти уроды-оппозиционеры их поддержали и начали теснить наши правительственные войска.

После того, как авиация и ПВО (частично) Кырымского направления была уничтожена – натовцы начали бомбардировки крупных городов страны: Киева, Елисаветграда, Юзовки, Севастополиса и других областных центров Левобережья. Появились конечно же жертвы среди мирного населения. Любви в народе к захватчикам и Юле с ее приспешниками не добавило. В Центральной Окраине мужики начали собираться отряды самообороны. Позже, поступая по принципу: «Когда безобразие нельзя предотвратить – его возглавляют», было решено взять этих «партизан» в состав действующих частей.

Бомбежка застала, когда возвращался с Дергачей. Тормознул какого-то таксиста при выезде из города и ему пришлось меня подвезти. Получилось, кстати, как в боевике: встал посреди дороге, а водила ехал прямо на меня. Он остановился и вылез с монтировкой разбираться, правда, не хотелось что-то сегодня получить по башке. Пока тот приближался, сдернул с плеча автомат, щелкнул предохранителем, дернул затвор и направил на водилу. Сказал мол, что он и его машина национализированы на время особого периода и если попытается что-нибудь выкинуть, то на месте пристрелю. Таксоиду ничего не оставалось, как снова сесть за руль, завести мотор и ехать.

На дорогах города не протолкнешься из-за гражданского транспорта. Суматоха и крики стояли как в аду. Американцы сбрасывали свой смертоносный груз как раз на Сапун-гору, где стояли позиции ЗРК С-200. Так что можете себе представить, что там творилось. Выкорчеванные с корнем деревья, земля перекопанная воронками, покореженные пылающие останки машин и непохороненные трупы. Люди сделали все, что могли для защиты своей земли. Под ударами вражеской авиации пэвэошники пытались спасти и замаскировать в сосновых лесах Сапун-горы оставшуюся технику.

По Горпищенко возвратиться в город не удалось из-за большого наплыва людей и техники. Войска прибывали из глубины Окраины, высаживалась с кораблей в городе и спешно уходили, видимо, спасаясь от бомбежек, либо чтобы успеть занять оборону на побережье, для отражения возможного десанта. Над городом стоял смог, облака пыли и матюги. На Ялтинском кольце нас завернули на проспект Победы. Бомбежка Дергачей, Горпухи и Прекса (пр. Победы) началась как раз в тот момент, когда проехали арку. Тут водитель остановился. На обочины съезжали машины и бронетехника, народ врассыпную убегал при реве реактивных самолетов и прятался где только мог. Многие пытались найти укрытие под выступами известняка в Лабораторной балке. Там замысловатой змеей пролегало шоссе на выезд из города окруженное каньоном. На Лабораторке тоже все было забито. Кое-где на дорогах машины просто оставляли и убегали. Мы тоже остановились. Мимо пробегали гражданские и военные, кое-кто с перекошенными от крика или страха лицами.

– Дальше не поеду – там бомбят! – сказал таксист

– А ну езжай, сука! Пристрелю як пса скаженого!, – крикнул я, приставив пистолет к его голове. Кстати, сам не знаю чего это перешел на украинский язык.

– А, хрен с тобой! Что там погибнем, что здесь пристрелят! – сокрушенно мотнул головой водила, запуская мотор, – а ты, прапор, я смотрю отчаянный.

– У нас другие не служат, – удовлетворенно сказал я.

И все – таки пришлось завернуть на улицу Коли Пищенко, а там, на Рассветную, чтобы затеряться в деревьях. Видимо, американский летчик увидел этот маневр и начал за нами охоту. Мы продолжали движение пока впереди, в метрах двадцати, взрывом не разворотило дом. Крикнул водителю, чтоб тормозил. Оба выпрыгнули из машины и залегли, как оказалось не зря, – метрах в десяти с огромным грохотом что-то рвануло. Быстро вскочили и забежали в первый же двор. Случайно уткнулся в дверь погреба, а на ней навесной замок. Краем глаза заметил какое-то движение в доме. Заскакиваю туда, большая комната, в углу, забились и выли от страха женщина лет сорока, пятилетний мальчик и девчонка лет семнадцати-восемнадцати. Увидев меня, с автоматом на груди, завыли еще пуще прежнего.

– А ну, не реветь! Где ключи от подвала? – крикнул я, стараясь перекричать гул самолетов и грохот разрывов, которые ложились все ближе и ближе к дому.

– Там, я покажу. – вызвалась девчонка, – А вы из военкомата? – радостно проговорила она.

– Давай быстрее, а то нас здесь сейчас американцы похоронят.

– Идемте.

Выбежали во двор, ключ оказался в нише под порогом входа в подвал. Девчонка быстро открыла замок и распахнула дверь. Крикнул ей, чтобы спускалась вниз и не вылезала, а сам, тем временем махнул водиле, который приталися за углом дома и поглядывал на небо. Тот в несколько прыжков заскочил внутрь погреба. Только я успел повернуться, чтобы рвануть в дом за оставшимися членами семьи девчонки, как раздался шорох и дымный след НУРСа. Уже сделал три шага и был отброшен взрывом. А дальше – темнота и боль в спине. Перед мысленным взором начали всплывать эпизоды из жизни. Вот стою у доски в своей средней школе № 4 города Каховки Херсонской области и решаю какую-то задачу по физике на определение дальности полета снаряда под действием силы тяжести. Потом увидел проводы в армию, которые проходили на последнем концерте с моим участием группы «Звуковой барьер», в которой играл на бас-гитаре. Одет, правда, был немного странно: байковая рубашка в черно-белую клетку навыпуск, спортивные штаны заправленные в берцы и песочный фурик. Уже был «готовым» и только ежедневные шестичасовые репетиции, доведшие до автоматизма все движения, заставляли играть как положено. А вот и первый отпуск на срочной службе, часть которого провел в Херсоне у одногруппницы бывшего одноклассника. Мы лежим в постели, и девушка начала жарко целовать, сначала в губы, потом почему-то перевернула меня на живот и стала проводить языком по спине, но ее ласки теперь приносили острую боль, которая отдавалась во всех уголках тела. Очнулся от того, что водила меня затаскивал в подвал. Краем глаза увидел, что от дома осталась дымящаяся воронка.