Владимир Медведев – Ловушка для сверчков (страница 50)
– Старший сын блог ведет, – сказала Евья.
Разумеется, она тут же принялась нас кормить. Даже я, не любитель экзотической кулинарии, вкушал приготовленное без особых затей угощение с большим удовольствием, а уж попади за такой стол адепты здорового питания, те были бы в восторге.
В разгар трапезы появился Кузнечик. Мрачный и неприветливый. Не здороваясь, он уставился на Василия Ивановича.
– Маленький человек кто?
Он явно играл, изображая ханта из советского кинофильма. Старик соскочил с лавки и бросился к нему.
– Миша…
Кузнечик отстранился.
– Зачем приехали?
Я немного растерялся. Понятно, что Кузнечик винит меня, хотя и несправедливо, в своем провале, но Василий Иванович при чем? Он-то чем провинился? Заранее заготовленное начало разговора к этой нелепой ситуации не подходило. Я брякнул наобум:
– Миша, – никогда не обращался к нему так фамильярно, звал только полным именем, – рад вас видеть. Вижу, тайга пошла вам на пользу. Загорели, окрепли…
Он перебил меня с притворной печалью. Переключился на новую роль.
– Вам было мало того, что я по вашей милости получил сокрушительный удар, от которого оправился только здесь. Но вы достали меня на Югре. Зачем вы привезли этого престарелого лилипута? Здесь я забыл о том, что отличаюсь от обычных людей. Я чувствовал себя таким же, как они… А вы поставили передо мной зеркало, которое к тому же состарило меня… Не буквально, символически. Я увидел, как сморщусь, облысею. Хуже того, отражение в зеркале напомнило мне о смерти… Среди таких, как мы, нет долгожителей. Старик напомнил мне, что рано или поздно – а скорее всего, рано – я умру, так и не исполнив своего предназначения…
Он лицедействовал, играл бездарного актера, произносящего бездарный монолог, как бы подчеркивая, что мы с Василием Ивановичем не заслуживаем настоящей игры. Странное ощущение: он словно заставляет нас играть в постановке какой-то пошлой пьесы, но я, увы, невольно ответил так, как требовала навязанная мне роль:
– Михаил, давайте поговорим серьезно…
– Я не шучу и сделал свой выбор: с театром покончено. Остаюсь в тайге навсегда. Не пытайтесь меня переубедить. Я принял решение и не намерен когда-либо его изменить. Уезжайте, – проговорил он холодно и вышел.
– Постойте! – крикнул я вслед.
– Что это с Микулем? – озадаченно спросила Евья. – Всегда такой приветливый, веселый. Вам бы с шаманом посоветоваться. Он Микуля лечит…
Василий Иванович воскликнул:
– Догоню, попробую с ним поговорить!
Он бросился к двери, топая маленькими ножками, однако отступил, столкнувшись на пороге с Михаилом.
– Как я вас разыграл! – радостно вопил Кузнечик, врываясь в комнату. – А вы поверили?! Вася, Кирилл Максимович, я так вам рад! Хорошо, что приехали!
– Неужто и престарелому лилипуту рад? – обиженно пробурчал Старик.
– Вася, не дури! Это же роль была такая! – кричал Кузнечик.
Он не играл, был искренен. Я счел несвойственную Михаилу экзальтацию дурным признаком. Очевидно, он не вполне еще исцелился – его из депрессии бросило в другую крайность.
– Я вам тут все покажу! – кричал Кузнечик. – Завтра рыбу ловить пойдем! Вы к нам надолго?!
– А это от вашего врача зависит, – сказал я. – Отпустит вас, и уедем вместе.
– Я отсюда ни ногой, – неожиданно спокойно сказал Михаил. – Почему вы решили, что я хочу уехать?
Похоже, и экзальтация была игрой.
– Но вас ждет театр, – начал я. – Я нашел решение…
Он перебил меня:
– Да что театр? Лицедейство. Здесь, здесь настоящая жизнь. Там приходится притворяться то тем, то другим, то каким-нибудь королем, то бедным студентом, произносить мертвые слова, придуманные покойниками…
– Есть и современные драматурги.
– А разница? Все равно актер обречен повторять чужие речи. Ни слова своего не смей ввернуть. Сегодня герой, завтра ничтожество, но никогда ты сам. Здесь, среди здешних людей, всегда остаешься самим собой.
Меня начала безумно раздражать постоянная смена личин. Прав, прав был Арсений Федотович – племянничек не подарок. Пришлось напоминать себе, что если гений и злодейство несовместны, то гений и капризность неразрывны. За подарок судьбы я обязан платить хотя бы терпением. И был готов терпеть, хотя чувствовал, что за разными личинами Кузнечика скрывается твердое решение не возвращаться в Саратов.
И тут на поле боя выступил засадный полк – Василий Иванович.
– А что, Миша, не пойти ли нам прогуляться? Посекретничаем, как лилипут с лилипутом.
Минималы прибегают к унизительному ярлыку, как негры к кличке «ниггер», когда хотят подчеркнуть близость или оскорбить. Кузнечик не мог не откликнуться на такой призыв.
Они ушли. Я спросил Евью:
– Как мне найти шамана?
Человек, способный налаживать дипломатические отношения с духами, наверняка может дать совет, как наладить отношения с его пациентом.
– В крайнем доме, справа, – сказала Евья. – Только поспешить надо. Ему позвонили из стойбища Пунси Пуут, просили к больному приехать. Может быть, еще не уехал…
Мне повезло, я застал шамана за сборами в дорогу. Он укладывал какой-то скарб в рундук, установленный на багажнике квадроцикла. Менее всего он походил на шамана. Это был молодой человек лет тридцати, среднего роста и средней комплекции, с ничем не примечательным лицом. Встретив его в другой обстановке, я ни за что не распознал бы в нем мага, общающегося с духами. Если судить по внешности, он мог быть электромонтером, школьным учителем, комбайнером… Единственное, что его отличало от представителей прочих профессий, – какое-то особое спокойствие, безмятежность во всем облике.
Я представился и объяснил, какую прошу помощь. Он подвел итог моим тирадам о Мишином призвании, самореализации и жизненном пути… Сказал только:
– Стало быть, его жизнь хотите срежиссировать.
Да, сильно он меня уел, упрекнув в профессиональной деформации. Похоже, он был прав. Я нашел лишь одно возражение:
– Хочу ему помочь.
Не мог же я признаться, что тоже нуждаюсь в его помощи. Миша Кузнецов – мой счастливый билет, пропуск к славе, к подлинной самореализации. Я не могу бросить его здесь, в глуши.
– Хорошо, что Микуль, когда заболел, сюда приехал, – сказал шаман. – Он на Югре родился. Здесь у него все свое, родное. И воздух, и вода…
– И духи, – дополнил я, иронически, не сдержавшись.
– Да, – подтвердил шаман, – и духи. Человек, когда уезжает из родных мест, не сознает, что духи в чужих местах тоже чужие. И они чужих не любят. Поэтому наши люди в городах часто болеют. С тамошними духами невозможно договориться.
Я удивился.
– Договориться?
– Конечно, – сказал шаман. – Шаманы редко с духами враждуют. Чаще договариваются…
Я решил, что поймал его на противоречии.
– Но, если душу Михаила забрал чужой дух, как вы с ним справились?
– Очень трудно было. Бился с ним. Силой отнял. Главное, помощников со мной не было. В одиночку пришлось сражаться.
Я не стал особо церемониться:
– У меня это плохо укладывается в голове. В стойбище есть интернет. Сын Евьи ведет блог через «Скай Линк». Вы современный человек, водите квадроцикл. Наверняка у вас есть мобильник. Учились в школе, сдавали экзамены по химии, физике, биологии, астрономии. Как после этого всерьез говорите о каких-то духах?
Мне показалось, что он посмотрел на меня с сожалением.
– Не ожидал, что такой вопрос зададите. Вы как будто на плоской земле живете. Будто не знаете, что, кроме нашего Среднего мира, есть еще Верхний мир и Нижний мир. Химия, физика, астрономия – хорошие науки, полезные. Но в Верхнем мире они бесполезны. Там они не работают. И в Нижнем мире они бесполезны. Мы с вами ведем беседу в Среднем мире. Здесь я обычный человек, ничем от вас и любого другого не отличаюсь. Но работаю я там, где никто, кроме шамана, работать не в силах. В Верхнем и Нижнем мирах всё по-другому, совсем не так, как здесь.
Я сказал:
– Понимаю. Житель экватора, если не бывал на Северном полюсе, даже представить не может, каково там. У него и слов таких нет.
– Хороший пример, – одобрил шаман. – Поэтому не просите, чтоб я описал вам Верхний и Нижний миры. Не спрашивайте, как у меня в одной голове умещаются химия и духи. У меня нет слов, чтобы объяснить, кто они такие. Есть только слово привычное – духи, но вы не верите в то, что оно значит.
Я постарался повернуть разговор от общих рассуждений к жизненно важной для меня теме.
– Но ведь мы с вами здесь. В Среднем, как вы говорите, мире, где все просто и понятно. И Миша здесь. И у него тоже есть ремесло, в котором он делает то, что никто другой делать не в силах…