Владимир Медведев – Хороший братец – мертвый братец (страница 16)

– Охренел? – осадил его Вован. – Масла в голове нет, что свое добро мечтаешь погубить?

Матвею плевать было, свое добро или чужое. Он рвался отомстить за обман, за несправедливость. Да и бесов разрушения потешат больше, чем погоня за выгодой.

– Ну и чего добьешься? Закроют магазин, а здание продадут, – урезонивал его Вован.

– Так делать-то что?

– Возьми меня в долю, я твои пятьдесят процентов отобью, а чуть погодя все себе заберем.

Матвей подумал, что такая месть даже слаще глупого разрушения, да и бесов не придется лишний раз беспокоить. Скоро выяснилось, что Вован компаньон незаменимый. Половину «Респекта» он вскоре отбил, как и обещал. Как именно это удалось, Матвей не вникал. Его также не заботило, каким образом они с Вованом наложили оброк на хозяина лесопилки, затем на братьев-фермеров Василевских и вообще на любого в Березовке, кто получал какой-либо доход.

– Скажи своим, чтоб позаботились о таком-то, – говорил обычно Вован.

Матвей передавал бесам заказ, а дальше уж действовал компаньон.

– Эх, Мотька, не в коня корм, – упрекал его Вован. – Мне бы твоих бесов в собственность, я бы всю Россию под себя подмял. Да, видать, только дуракам счастье.

– На хрена тебе в собственность? – фальшиво удивлялся Матвей. – Ты и так вертишь ими как хочешь.

Он-то знал, что Вован мечтает от него избавиться – несколько раз подваливал к Магардону и пытался его убедить, что принесет намного больше пользы, то есть вреда, чем Матвей. Бес всякий раз отвечал кратко:

– Пошел к черту.

Причину отказа не объяснял. Матвею было любопытно, чем вызвана неожиданная верность. Однажды решился, прямо спросил.

Магардон охотно объяснил:

– Он и без нас много пакостей наделает. Это тебя постоянно приходится подталкивать. К тому же зазорно мне было бы попасть в услужение к такой мелюзге, как твой дружок.

Одним словом, не светило Вовану избавиться от почти бесполезного помощника. Матвей же не замечал, как мало-помалу превратился в посредника между Вованом и бесами, хотя ограбленные или обложенные данью винили в своих бедах именно его. Но он не тужил. Был доволен, что все сложилось таким макаром, – сам ленился мироедствовать.

Дошла наконец очередь до дома ближнего. Сам Матвей нимало не помышлял о смене жилья. Смутила его людская молва.

Ветхий дед Велехов брел, как обычно, по улице Советской и, увидев во дворе Матвея, который беседовал о чем-то с кабаном, возлежащим в луже, остановился у ограды и позвал:

– Корнеич, подь сюда на минутку.

Матвей махнул ему рукой – подожди, мол, а закончив разговор, подошел.

– Ты, говорят, переезжать задумал? – не то спросил, не то сообщил дед.

– Кто говорит?

– Все говорят. Спорят лишь о том, чей дом отнимешь. Одни уверяют, Родиона Личутина хочешь выселить, другие успоряют, что братьев Василевских, а Васька Дуров, тот вообще умом обносился, вещает, мол, сельсовет захватишь.

Матвей удивился:

– С чего взяли? Ни сном ни духом…

Ему хорошо жилось в большом, хотя и запущенном родительском доме, но, по правде, было безразлично, где жить, – он мало что замечал вокруг себя.

– Ну как же, – сказал дед. – Уважаемому человеку зазорно жить в таких-то чертогах.

Наружный вид Матвеева чертога впрямь очень непригляден, а что внутри творится – о том лучше не поминать.

– Мне и здесь хорошо, – сказал Матвей.

– Людям лучше знать, где хорошо, а где скверно. Авторитет поддерживать надо.

Вот оно, волшебное слово! Авторитет. Ради него Матвей согласился взвалить на себя непосильный труд. Других увещеваний ему не требовалось.

– Хотя, – произнес он важно, – я давно маракую, не взять ли чего получше.

Дед оживился.

– Что выбрал?

– Думаю.

Дед омрачился и побрел дальше, разочарованный. Добыть достоверную информацию не удалось, а выдумывать и домысливать, как делают многие его коллеги из более солидных СМИ, он брезговал. Недоволен был и Матвей. Разбередил душу старый черт, думай теперь, какие выбрать хоромы. Выбирать Матвей не умел и не любил. Пошел за советом к Вовану, который охотно включался только в те затеи, которые приносили выгоду ему лично. Это Матвей давно подметил.

– Самому-то чего хочется? – спросил Вован.

– Мне бира бар.

– Тогда бери хату Гаврилова, лесничего.

– Есть ведь побольше, получше, – засомневался Матвей.

– Ты подумай, зачем тебе новый дом нужен. Для представительства – не самый лучший, а самый красивый. У Гаврилова он как игрушка. Дворец. В самый раз для особого человека.

– А Гаврилова куда?

– Не моя забота.

Честно говоря, Матвей тоже не особо парился о судьбе бывшего владельца его нового дома. Магардон позаботится.

На следующий день Гаврилова вызвали в Район и объявили, что он с должности лесничего Березовского участка переводится в районное лесничество и обязан в самый краткий срок приступить к работе. Гаврилов, не веря своему счастью, мгновенно собрался и вместе с семьей отбыл в Район. Дворец он оставил Матвею. Сам ли догадался или кто надоумил, что требовать денег за дом не следует, – никакая сумма не возместит бед, которые могут обрушиться на семью, если прогневить нового владельца. Кроме того, всем было ясно, что неожиданный карьерный взлет не обошелся без помощи бесов.

Обладай Гаврилов даром предвидения, мог бы предсказать, что счастливая волна, выкинувшая его из Березовки, не улеглась, а покатилась дальше, перенесла его из Района в Брянское областное лесничество, где он впоследствии был награжден нагрудным знаком «Почетный работник охраны природы». Однако последующие предсказания погрузили бы его в депрессию, ибо узнал бы, что будет сопровождать на охоте больших бонз из Центра, гостей губернатора, который устроит для них лесное сафари, хотя до начала охотничьего сезона весьма далеко, и один из сановных охотников по случайности всадит пулю в почетного лесничего, приняв его за медведя, отчего Гаврилов скончается на месте.

Трагедия произойдет в не столь отдаленном будущем, а в текущее время Матвей переселился в дом лесничего, напоминающий изукрашенный ларец, и первым делом приказал устроить посреди двора просторную грязевую лужу, немало обесценив окружающую красоту. Это была не ложка, а целая бадья дегтя…

Кто-то наверняка сочтет странным и даже невероятным, что Магардон и Велиазар, которые отдыхали в Борисе Николаевиче от служебных обязанностей и радовались внезапной свободе, стали вдруг ни с того ни с сего исполнять просьбы и поручения Матвея.

Объяснение очень простое, если обратиться к понятию «потребности». Подобно тому, как у людей имеются потребности, есть они и у бесов, причем в основном совпадают с людскими. Чтобы не путаться в различных определениях, обратимся к так называемой пирамиде Маслоу, в основании которой лежат физиологические потребности. Над ними возвышается потребность в безопасности, затем идет потребность причастности к некоей социальной группе. Выше – потребность в уважении и признании. И наконец, венчает пирамиду потребность в самореализации. Именно эту последнюю невозможно было удовлетворить, предаваясь гедонизму в кабаньих недрах.

Елизарка, тот находил выход тяге к творчеству в хулиганских выходках, но Магардон изнывал от скуки. Оно и понятно. Отдохнул, отъелся, а дальше что? Посидели бы вы сами в кабане. Надоест до чертиков. И главное, перестаешь расти, совершенствовать мастерство. Оба беса с радостью взялись за дело.

Матвей, простая душа, этих тонкостей не понимал. Пересказал Магардону просьбу Вована и забыл о ней. Он был уверен, что бесы стараются исключительно ради него и не станут размениваться на посторонних. Потому был немало изумлен, когда к нему примчался Вован с бутылкой.

– Матюха, брат, я тебе по гроб. Ну спасибо, братело! Слов нет.

Матвей приосанился.

– Не части. Что там у тебя?

– Все, как я просил!

Вован наконец успокоился настолько, что смог членораздельно объяснить причину своей эйфории. Дело в том, что минувшей ночью над Березовкой разразилась страшная гроза. Точь-в-точь как в песне: ревела буря, гром гремел, во мраке молнии летали. Очень не повезло тем, кто в это время оказался в чистом поле. В полной безопасности чувствовали себя только счастливые Наф-Нафы, укрывшиеся в кирпичных домах и прочных бревенчатых избах. В их числе был Афанасий Карпович Скороедов, местный магнат, владелец лесопилки, проживавший в кирпичном замке с водопроводом, туалетом, телевизионной антенной и громоотводом. Надо же было такому случиться, что именно в эту ночь за тысячи километров от Березовки в городе Глазго погода была прекрасной, нимало не препятствующей проведению футбольного матча на кубок Англии между командами «Манчестер Юнайтед» и «Фулхэм», который Афанасий Карпович не смог бы пропустить, бушуй за окном не банальная гроза, а Армагеддон (если предположить, что матч состоится, несмотря на решающую битву между силами добра и зла). Жена умоляла:

– Афанасьюшка, выключи ты телевизор. Вишь, что на дворе творится.

Афанасий Карпович мог бы ответить грубо, чтоб не отвлекала, не паскудила бабьей глупостью серьезное мужское занятие, однако жену он любил, даже будучи магнатом, а потому ответил ласково:

– Настасьюшка, ты меня бабьими глупостями не отвлекай. На всякую грозу громоотвод имеется.

Как раз в этот момент пыхнула молния, а чуть-чуть погодя бухнул гром. По экрану телевизора пошла рябь.