Владимир Майоров – Апробация (страница 8)
– Уже? Мы ведь только сегодня начали целоваться, – и она
Попрощались, забрали тёплые вещи и отправились домой.
– Мы вернёмся, – закричала Белоснежка, обернувшись, и помахала рукой.
Автандил старался выдерживать верное направление. Жаль, не оставили они никаких меток: камни горкой сложить, палку в землю воткнуть… А тут и смеркаться начало – интересно, по какому времени они живут, по Гринвичу, что ли? – и Край Мира не просматривался. Серость и коричневость клубилась – то ли скалы до неба, то ли облака до земли. Ещё была нелогичность, она потом до Автандила дошла – больно уж высок Край Мира, не столь длинна была лестница, по которой спускались. Но это потом, потом такая мысль в голову пришла, а тогда не до рассуждений было. Белоснежка, почему-то, примолкла, засерьёзнилась, и он размышлял, как выудить подружку из минорного состояния.
Стена, гладкая, без зацепок, явилась вдруг, словно туман в неё сгустился. И никаких пещер. Самое поганое – непонятно, куда идти. Можно – направо, а можно и влево, и выбирать между этими «направо» и «влево» непонятно как. Ясно теперь, почему кретин-осёл меж двумя охапами сена с голоду сдох. А ещё оказалось, что темнеет здесь исключительно быстро. Ну, не так уж, когда лампочку выключают, но сумерек нормальных не случилось. А ночью средь камней, без луны и звёзд, со здоровыми ногами запросто можно распрощаться и больные взамен получить. Наверно, сообразительная спутница тоже это поняла, а может ещё почему, но предложила первая, спокойно сказала:
– Пойдём вниз.
А холодные ли здесь ночи?
Автандилу очень уж не хотелось беспокоить давешнюю хозяйку – и тут им повезло. В редкой рощице наткнулись на груду сухих сучьев, будто кто специально приготовил – знал, что им для ночлега понадобится.
– Всё равно за спичками идти придётся, – вздохнул Автандил.
– У меня есть, – спутница порылась в рюкзачке и достала зажигалку.
– Ты куришь? – поинтересовался Автандил, когда огонь, пока ещё робко, стал переползать с веточки на веточку. Сам он не курил – вредно ведь – и в других не поощрял этой странной привычки.
– Только для поддержания разговора, – пояснила она.
Костёр разгорелся, и новые робинзоны неторопливо подкармливали его свежими сучьями. Они вправду ощущали себя единственными людьми в этой непонятной земле. Будто и не было домиков под красными крышами и весёлых воплей на берегу озера.
– Где ты раньше жила? – поинтересовался Автандил.
– Когда раньше?
– Раньше.
– В деревне. Сначала маленькой, а потом побольше.
– Где? На севере, юге, западе, востоке?
– Недалеко от Пензы. Мама – учительница. Была… Денег не платили, как и всем. Родители учеников помогали, а ещё она на почте работала.
– Как же на почте? А уроки?
– Да вот так. Школа и почта рядом. Так и бегала: туда-сюда. Ей на почте женщина одна помогала, у которой трое маленьких детей. Они зарплату пополам делили. А потом я стала на почте сидеть, когда мама на уроках.
– И сколько тебе было лет?
– Шесть.
– Шесть?
– Я умела читать, считать и была очень гордой, что мне доверили такое серьёзное дело. Зимой люди редко ходили на почту, а летом у мамы уроков не было.
– Вы всё время там жили?
– Нет, потом папа приехал и забрал нас.
– Куда?
– В другое место. Тоже вроде деревни, только большой.
– А кто он у тебя?
– Как, кто?
– Ну, кем работает?
– А ты кем работаешь?
Автандилу стало неловко. И вправду, место работы ещё ничего не говорит о человеке, вернее,
– Ну, кто он по специальности, что делает?
– Что-то вроде управляющего… организатора, – Белоснежка замолчала, и ему как-то расхотелось задавать вопросы. Посмотрел вверх, поднялся, отбежал от костра.
– Ух, ты! Иди сюда! Смотри!
Белоснежка подошла, посмотрела на небо.
– Ну и что?
– Как, что! Неужели не видишь? Звёзды!
– Ясной ночью всегда звёзды видны.
– Но мы же под землёй. Там, – он указал пальцем вверх, – звёзд быть не может. Там камень.
Белоснежка, теперь уже внимательно, посмотрела на небо.
– А
– А я не люблю. Человек слаб, если не может постичь окружающий мир.
– Человек сильный, если только он человек. Ты созвездия знаешь?
– Знаю, – Автандил лихорадочно разыскивал на небе Большую Медведицу, – Здесь все звёзды какие-то незнакомые.
– Звёзды как звёзды… Мне Кассиопея нравится. И Орион… Но Орион летом не видно.
– А Кассиопея где?
Белоснежка пожала плечами. Похоже, её не слишком волновала судьба исчезнувших с неба созвездий.
– У каждой звезды есть планеты, а на них, наверняка, живут люди. Так интересно! А сейчас они, наверное, смотрят на нас.
– Почему люди? А может быть, осьминоги? – возразил Автандил.
– Люди! – Белоснежка упрямо мотнула головой. – Зачем осьминогам быть разумными?
Против такого аргумента возразить было нечего.
Земля была тёплая. Но всё равно его куртку расстелили, а второй – накрылись, на всякий случай, если под утро похолодает. Белоснежка обняла Автандила и моментально уснула, будто вдохнула сонного газа. Автандил боялся пошевелиться, чтобы не потревожить её сон. Рука, на которой устроилась голова Белоснежки, затекла, но Автандил не обращал внимания, он смотрел на небо, и некоторые созвездия уже казались ему знакомыми.
Часть 2. Фантазии
Он проснулся, потому что ощутил какое-то беспокойство. И холод. Холод был странный, потому что шёл не снаружи, а изнутри. И что-то было
Белоснежки рядом не было…
Он резко сел и огляделся. Никакого тумана. Не было и дурно пахнущих, осклизлых облаков, затопивших долину. А плот?.. Автандил растерянно оглянулся по сторонам. Драгоценный плот, за который он выложил половину отцовского состояния…
Автандил тряхнул головой. Никакого особенного состояния у его отца не было. К тому же… Опять сон, который невозможно отличить от яви?