Владимир Майданюк – Протокол безопасности (страница 2)

Чтобы не случилось, всегда звали Гену-электромеханика, и он творил магию с проводами и командами. Не знаю, где он учился или как еще он получил все эти навыки, но, несмотря на свой достаточно молодой возраст (ему и тридцати еще даже не исполнилось), он считался лучшим в своём деле. Было большой удачей иметь такого члена экипажа.

Однако Клара была абсолютно другой системой, в отличии от прежней. Она также собирала различные данные, но после – самостоятельно обрабатывала и информировала нас, что требуется предпринять. В случае задержки нашей реакции она могла принимать меры сама, управляя всем, что находилось под электрическим питанием.

Разумеется, такой расклад не устраивал никого из нас, бывалых моряков – «задницы в ракушках», как любил говорить отец. И дпа, несмотря на то, что океанские просторы сменились на космические дали – профессия наша осталась прежней. Космические моряки.

Дядя Гриша и Виктор Герасимович принципиально не общались с Кларой и не реагировали на неё. Тем более они отказывались выполнять её рекомендации. «Я – капитан этой посудины, это значит, что решения здесь принимаю только я!!». Хмурый квартирмейстер же крыл наш новый интерфейс настолько многоэтажным вычурным матом, что, казалось, палуб не хватит, чтобы сравняться с ним. По неведомой причине Клара перестала рекомендовать что-то дяде Грише. Лингвистическая атака оказалась не хуже хакерской.

Нам с коллегами тоже было не по душе такое обновление. Мы то с Колей, конечно, получили упрощенную работу, однако, взамен мы получили злого капитана-механика, который и без того был угрюмый и недовольный.

Электромеханик же совсем не мог разбираться в этой новой модели. Он часами ковырялся в различных платах, что-то ковырял, переставлял, крутил. Периодически что-то странно щелкало, пиликало и даже пару раз искрило. Вечно веселый и уверенный Гена был как никогда сосредоточен, всклокоченные волосы непослушно торчали вверх, глаза покраснели. Но он не мог спокойно спать, пока полностью не покорит Клару.

Именно этот фанатизм, по-моему мнению, и повинен в смерти нашего электромеханика. Не знаю, как иначе можно объяснить то, что произошло в тот день. Очень тяжело его помнить, но мозг будто назло хранил мельчайшие детали в памяти.

***

Тот день.

В машинном отделении было жарко. Несмотря на огромные минусовые температуры за бортом, внутри машинного зала температура ниже плюс сорока градусов по Цельсию падала крайне редко. Всё из-за чёртовых механизмов. А особенно главного виновника – ядерного реактора, который был сердцем всего космохода. Весь возрастной космический флот до сих пор работал на старой доброй мирной энергии атома. А отечественный флот полностью был возрастным.

Своим огромным, пышущим жаром корпусом, несмотря на много слоёв изоляции, он протянулся от самого дна машинного отделения и, буквально, до самого верха всего космического корабля. Верхушкой был блок управления на верхней палубе.

Я висел под потолком, затягивая дурацкие болты на соединении труб, придерживаясь одной рукой за эту самую трубу. Удерживался я не от падения, как такового, а от того, чтобы не улететь куда-то в неподходящее место. В машинном отделении УИГ не работал, чтобы не влиять на работу движителей. Поэтому перемещение по всей машине было, с одной стороны, очень лёгким. Главное нужно было выбрать направление и оттолкнуться. Но, с другой стороны, в этом таилась опасность ненароком влететь во что-то горячее, бешено вращающееся или находящееся под высоким напряжением.

Коля, как всегда, запропастился где-то в самом низу. Не видел его с самого утра. Ушёл «по делам» и пропал с концами. Впрочем, это было в его стиле. Коля был известным любителем «потеряться», чтобы весь день ничего не делать, а в конце рабочего времени с грустью сообщить, что уже ничего не успевает сделать.

Мамаду и Папариджани, как два брата-близнеца, перемещались по всему машинному залу. Словно два шарика из пинбола хаотично отталкивались от всего подряд и делали вид, что занимаются уборкой. Стоило обратить на них свой взгляд, как они, чувствуя это даже спиной, моментально находили срочное занятие в совершенно другом конце машинного отделения.

А Гена в очередной раз воевал с Кларой. Он был уверен, что сможет расковырять её код и тогда – управлять всеми её настройками. «Здесь я – хозяин, а не она!». Гена постоянно повторял это нам, когда мы собирались на центральном посту управления (ЦПУ) на перекур и кофейный перерыв, который мы называли «пойти на чай».

В общем и целом, это был абсолютно обычный рабочий день контракта, наполненный рутиной. Так называемый «день сурка», в котором мы по собственной воле застряли на шесть, а то и больше, месяцев.

Я с силой давил на гаечный ключ, чтобы закрутить эту чертову гайку. Казалось бы, в нулевой гравитации у меня должно быть больше силы (физику я в школе прогуливал), однако многолетняя ржавчина оказалась гораздо сильнее. Плюнув на это дело, решил улететь «на чай», спрятаться от реакторного гула и грохота десятка электромоторов. Да и внутренним органам хотелось бы тоже немного покоя, чтобы вернуться на свои места. В целях безопасности пост управления, как и жилой отсек, был оборудован устройством искусственной гравитации. Это было единственным местом в машинном отделении, где можно было вздохнуть полноценно.

Помещение представляло из себя ярко освещённое прямоугольное, сильно вытянутое в длину. Вдоль дальней от входа стены тянулись железные щиты с сотнями красных, зелёных и жёлтых лампочек, различные манометры, тахометры и прочие метры.

За шкафом с лампочками был узкий проход в святая святых всего корабля – машинная чайхана. Громкое название носила тесная каморка с кожаным диваном с лопнувшей обшивкой и торчащим изнутри грязно жёлтым поролоном.

А перед ним – журнальный столик с парой различных деревянных стульев по бокам. На столике стоял термопот, времён начала покорения Марса, который без устали годами стоял и поддерживал температуру кипятка внутри себя. Главное, никогда не оставлять его включённым без воды. Потому что, однажды, был случай уже… Чуть весь космоход не сгорел.

Я плюхнулся на диван и резко вскочил, вскрикнув от боли. Чёртова пружина, никак не могу запомнить, срезать надо её, к чёртовой бабушке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.