крушенья Помпеи помпезней, картина
разверзлась —
с корнем
Берлин был вырван
и вытоплен в бездне,
у мира в расплавленном горне.
Я очнулся на гребне текущих сёл.
Я весь свой собрал яхт-клубский опыт, —
и вот
перед вами,
милейший,
всё,
что осталось теперь от Европы.
Рыбак
Н-н-немного…
Немец
Успокоится, конечно…
дня-с на два-с.
Рыбак
Да говори ты без этих европейских юлений!
Чего тебе надо? Тут не до вас.
Немец (показывая горизонтально)
Разрешите мне около ваших многоуважаемых
тюленей.
Рыбак досадливо машет рукой костру, идет в другую сторону – предупреждать круг – и натыкается на выбегающих из-за другого склона измокших австралийцев.
Рыбак (отступая в удивлении)
А еще омерзительней не было лиц?!
Австралиец с женой. (вместе)
Мы – австралийцы.
Австралиец.
Я – австралиец.
Все у нас было.
Как то-с:
утконос, пальма, дикобраз, кактус!..
Австралийка (плача в нахлынувшем чувстве)
А теперь
пропали мы,
все пропало:
и кактусы,
и утконосы,
и пальмы —
все утонуло…
все на дне…
Рыбак (указывая на разлегшегося немца)
Вот идите к ним.
А то они одне.
Собравшись вновь идти, эскимос остановился, прислушиваясь к двум голосам с двух сторон земного шара.
Первый голос
Котелок, у-ту!
Второй
Цилиндр, у-ту!
Первый
Крепчает!
Держитесь за северную широту!
Второй
Яреет!
Хватайтесь за южную долготу!
По канатам широт и долгот скатываются с земного шара англичанин и француз. Каждый водружает национальное знамя.
Англичанин
Знамя водружено.
Хозяин полный в снежном лоне я.
Француз
Нет, извините!
Я раньше водрузил.
Это – моя колония. 
