Владимир Марковин – Эпоха бронзы Кавказа и Средней Азии. (страница 78)

В подавляющем большинстве позднемайкопских курганов захоронения совершены в скорченном положении и главным образом на правом боку. Так, в 11 из тех 14 случаев, когда удалось определить положение погребенного в бамутских курганах, покойники лежали на правом боку. На правом же боку находились костяки во многих других курганах Северного Кавказа, в частности в многочисленных погребениях у сел. Чегем I, Чегем II и Кишпек (Мунчаев Р.М., 1975, с. 319; Чеченов И.М., 1976, с. 149; и др.). По сути дела, известно лишь одно позднемайкопское погребение (в кургане 2 в Бамуте), в котором костяк лежал на левом боку (Мунчаев Р.М., 1975, с. 288). Таково же, правда, было положение погребенного в курганах 4 и 6 у ст-цы Мекенской (Крупнов Е.И., Мерперт Н.Я., 1963, с. 21, 23), но твердой уверенности в принадлежности данных комплексов к майкопской культуре не имеется (Мунчаев Р.М., 1975, с. 285, 319).

Кроме того, в том же Бамуте открыто погребение на спине, с подогнутыми ногами и головой на юго-запад-запад (курган 3)[51], раскопана (курган 12) могила с захоронением отдельных частей тела от двух умерших и, наконец, выявлена (курган 6) могила-кенотаф (Мунчаев Р.М., 1975, с. 319, 320).

Что касается ориентировки погребенных в позднемайкопских курганах, то костяки в них лежат преимущественно головой в южном секторе. Например, в бамутских курганах преобладает южная ориентировка погребенных с отклонением как на запад, так и на восток.

Могилы в курганах, как отмечено, имеют значительные размеры. Покойники были положены в них, в частности в некоторых курганах Бамута (3, 10, 15) и Нальчикской гробнице, в юго-западной части могилы, а в двух курганах у ст-цы Новосвободной они лежали вдоль западной стенки большого отделения дольменов. В некоторых курганах поздней группы отмечено по два и более погребенных. Так, в курганах у ст-цы Келермесской и сел. Чегем II было по два костяка, останки взрослого и ребенка находились также в гробнице кургана 31 у ст-цы Новосвободной, а у ст-цы Воздвиженской — четыре костяка; все они лежали в скорченном положении, на боку, головой на юг.

Следует отметить еще, что в ряде курганов Устьджегутинского могильника под каменной насыпью или вокруг нее на уровне древнего горизонта прослежены зольные пятна, обломки битой посуды и кости животных. Вероятно, это остатки тризны. Остатки костей животных (а также угольки) зафиксированы и в ряде майкопских погребений в Кабардино-Балкарии.

Наконец, укажем, что большинство погребений в курганах поздней группы сопровождается инвентарем — глиняными сосудами, бронзовыми орудиями труда, оружием, иногда котлами, другими металлическими предметами, в том числе золотыми височными кольцами и т. д. Металл, по сравнению с раннемайкопским, разнообразен и отличается более развитыми формами. По содержанию инвентаря, прежде всего, металлического, С.Н. Кореневский разделяет майкопские погребения на два класса. Класс 1 — могилы с металлическими вещами и каменными орудиями, класс 2 — погребения без тех и других предметов. При этом он подразделяет погребения класса 1 на условные ранговые труппы в зависимости от видовых наборов изделий Кореневский С.Н., 1988в, с. 10, 11).

Говоря об особенностях погребального ритуала позднемайкопских племен, обратим внимание на одно из захоронений у ст-цы Новосвободной (курган 24, погребение 6), в котором найдены три крупных наконечника стрелы флажковидного типа с обломанными основаниями (последние также находились в погребении). Исследователи, на наш взгляд, справедливо предполагают, что наконечники стрел были сознательно обломаны при совершении захоронения (Кондрашов А.В., Резепкин А.Д., 1988, с. 95). Подобный ритуал, при котором разламывали предметы погребального инвентаря при захоронениях, неоднократно отмечен в Северной Месопотамии, начиная, по крайней мере, с V тысячелетия до н. э. (Мунчаев Р.М., Мерперт Н.Я., 1981, с. 198–210). Зафиксированный в погребении у ст-цы Новосвободной отмеченный факт является, по нашему мнению, отражением месопотамской традиции.

Завершая характеристику обряда погребения позднемайкопских племен, следует особо остановиться на погребении с повозкой, открытом в 1985 г. в кургане 2 у ст-цы Старокорсунской Динского р-на Краснодарского края (Кондрашов А.В., Резепкин А.Д., 1988, с. 91–97). Курган высотой около 5 м (диаметр и характер насыпи —?) содержал 28 погребений, из которых несколько относится к майкопской культуре. Среди последних наибольший интерес вызывает погребение 18, представлявшее собой прямоугольную (1,5×1 м) яму глубиной 0,7 м, ориентированную по оси восток-запад (табл. 44, 3). На дне ямы (4,16 м от вершины кургана) был погребен подросток в скорченном положении, на правом боку, с кистями рук перед лицом, головой на запад. Череп был окрашен охрой, у затылочных костей отмечены кусочки угля. В ногах погребенного были положены два чернолощеных кубка и обломок еще одного сосуда. В северо-восточном и юго-восточном углах ямы находились остатки двух деревянных колес плохой сохранности, диаметр одной из которых достигал 60 см (Кондрашов А.В., Резепкин А.Д., 1988, рис. I, II). Над ямой, поперек ее длинной оси прослежены куски дерева, являвшиеся, возможно, частями повозки. В заполнении погребения найдено бронзовое четырехгранное шило.

Трудно с уверенностью утверждать, действительно ли в могилу была положена целая повозка или только часть ее. Но в любом случае перед нами не ординарный факт — единственное пока в майкопской культуре погребение с повозкой или частью ее[52]. Данный комплекс относится, как считают исследователи, к раннему горизонту новосвободненской группы погребений. Следовательно, это древнейшее в Европе погребение с повозкой (Кондрашов А.В., Резепкин А.Д., 1988, с. 94–97)[53]. Многочисленные погребения с повозками ямной культуры в степях Предкавказья и Волго-Донья и посткуро-аракской культуры Закавказья сравнительно моложе по возрасту погребения у ст-цы Старокорсунской.

Возвратимся к позднемайкопским курганам. Они характеризуются в целом единством многих признаков, касающихся как конструкции насыпи, формы и размеров могилы и самого способа захоронения, так и представленного в них погребального инвентаря. При этом, что весьма существенно, наблюдается немало общего между ними и курганами первых двух групп. Это, безусловно, указывает на генетическую связь между рассматриваемыми группами погребальных памятников майкопской культуры, отражающих последовательные этапы ее развития (Мунчаев Р.М., 1975, с. 321), что не согласуется с представлениями о том, что Майкоп и Новосвободная — это отдельные, не связанные между собой, культуры.

Можно ли на основании рассмотренных курганов Северного Кавказа выделить четко определенные локальные варианты майкопской культуры? По нашему мнению, нет. Безусловно, некоторые различия можно наблюдать в погребальных памятниках, расположенных в приморских районах Северо-Западного Кавказа, Прикубанье, Кабардино-Пятигорье и Чечено-Ингушетии. Но они не столь значительны. Вопрос о выделении локальных вариантов майкопской культуры может серьезно решаться только после того, как будут исследованы во всех областях Северного Кавказа в должной мере погребальные и бытовые памятники раннебронзового века и установлено между ними подлинное культурное и хронологическое соотношение[54].

Характеристика основных категорий инвентаря памятников майкопской культуры

Вещевой материал, представленный в бытовых и погребальных памятниках майкопской культуры, весьма значителен и довольно разнообразен. Он включает большую серию орудий из кремня и других пород камня, костяные предметы, керамику и выразительную коллекцию металла, главным образом различных изделий из бронзы. Отметим отдельно находки немалого числа украшений из золота, серебра и камня, а также ряда образцов высокого ювелирного искусства (серебряные сосуды из Майкопского кургана и др.), получивших мировую известность и рассматривавшихся часто как переднеазиатские импорты. Почти весь металлический инвентарь, за исключением отдельных предметов (Формозов А.А., 1965, с. 108; Мунчаев Р.М., 1975, с. 208), происходит из курганов в основном позднего этапа майкопской культуры. Каменный же инвентарь в погребениях встречается крайне редко.

Орудия труда. Начнем обзор с каменных орудий, связанных с земледелием. Четко установленных землеобрабатывающих орудий в майкопских поселениях до сих пор не обнаружено. Найдено, правда, несколько каменных орудий (в Долинском поселении, Очажном гроте Воронцовской пещеры), которые рассматриваются как мотыги (Круглов А.П., Подгаецкий Г.В., 1941, рис. 25, 5; Соловьев Л.Н., 1958, с. 140, табл. 1, 9), но лишь одно из них, найденное в Мешоко, можно предположительно считать таковой (Формозов А.А., 1965, с. 86). А назначение мотыгообразного орудия из Псекупского поселения 1 остается неясным (Ловпаче Н.Г., Дитлер П.А., 1988, табл. XIX, 6).

Почти в каждом поселении майкопской культуры, включая Мысхако, расположенном на берегу моря (Дмитриев А.В., 1984, с. 32, 33), обнаружены зернотерки. В прикубанских поселениях их найдено, например, около 120, в том числе в поселении Скала примерно 70 зернотерок (Формозов А.А., 1965, с. 86). Серия их происходит и из Псекупского поселения 1 в равнинной части Закубанья (Ловпаче Н.Г., Дитлер П.А., 1988, табл. XIX). Они изготовлены из гранита и песчаника и разделяются на два типа. К первому из них относятся массивные ладьевидные зернотерки (Формозов А.А., 1965, с. 87, рис. 42, 1). Размеры их в среднем: длина 20–30 см, ширина 12–15 см, толщина 7-10 см. Имеются и весьма крупные экземпляры (58×36×21 см). Зернотерки второго типа представляют собой каменные плитки. Укажем для примера размеры одной из них, найденной в Хаджохе, — 40×30×5 см. Они шире и длиннее первых, но тоньше (Формозов А.А., 1965, с. 87, рис. 42, 2).