Владимир Марковин – Эпоха бронзы Кавказа и Средней Азии. (страница 53)

При зачистке центрального разреза насыпи кургана Учтепе 3 была обнаружена ее трехслойность. Приблизительно такая же картина установлена во время раскопок грандиозного кургана в Цнори. Объясняя это явление для Учтепе, мы в свое время опирались на цикл отгонного скотоводства: сохранившегося в основных чертах и поныне; скотоводство с выгоном скота на весенне-летний сезон на высокогорные пастбища заставляет рассматривать просторы Мильской степи, где возвышаются курганы, и горы Карабаха как связанные одним хозяйством районы. Поэтому логично думать, что возведение насыпи происходило в зимние месяцы хозяйственного затишья, когда отары спускались в степь. Если предположить, что в зимний сезон работы на кургане велись приблизительно три месяца (около 90-100 дней), то при общей затрате труда на сооружение насыпи малого кургана (21 тыс. человеко-дней) здесь ежегодно в течение трех сезонов должны были трудиться 75–80 общинников. Естественно, что для сооружения большого кургана потребовалось значительно больше трудовых затрат.

Грандиозный размах этих работ, непосильный для небольших коллективов, заставляет думать, что их осуществляло, скорее всего, население племен или союза скотоводческих племен, обитавших в просторах Миля, а похороненные в курганах люди — вожди этих объединений.

Утрата внутренней обстановки учтепинской могилы частично восполняется другими памятниками аналогичного «ранга», хотя почти в каждом из них побывали грабители. В беденских курганах, расположенных на высокогорном плато Тетри-Цкаро, сооружались обширные подкурганные камеры с деревянными конструкциями внутри (Гобеджишвили Г.Ф., 1967; 1971; 1980). В трех из десяти, помимо утвари, обнаружены траурные деревянные экипажи. Подсчитано, что на сооружение насыпи самого крупного кургана Гадачрилигора затрачено примерно 6500 человеко-дней. В его огромную погребальную камеру (343 куб. м) был впущен деревянный сруб с полом и потолком. Труп вождя внесли на разукрашенных золотом носилках, после чего поместили на колеснице. Его сопровождали убитые мужчина и женщина, занимавшие скромное место в могиле; как было упомянуто, около женского скелета лежало веретено, указывающее на занятие покойной при жизни. Несмотря на ограбление могилы, поражает пышность погребальной обстановки. Здесь были запасы пищи, деревянные мебель, посуда и подносы, войлочные ковры, шкуры животных, изысканные ткани, золотые и серебряные часто погребального штандарта, бронзовый топор и долото, тончайшие наконечники стрел, десятки сосудов, предметы украшений из драгоценных металлов, туалетные принадлежности.

Наконец, из четырех (всего их пять) исследованных курганов в Цнори первый имел грандиозные размеры (Дедабришвили Ш.Ш., 1979). Площадь его основания 3 га, объем насыпи 51 тыс. куб. м. На сооружение погребального ложа потребовалось около 200 куб. м древесины; так как поблизости нет лесных массивов, стволы надо было транспортировать издалека. Сюда же было свезено 8000 куб. м камня, что составляло дополнительную трудность. Ориентировочный подсчет трудовых затрат только на земляные работы составил 22 700 человеко-дней. Объем насыпи второго кургана 10 400 куб. м, из них 2000 приходится на камень. Для цнорских курганов характерны мощные каменные панцири, огромные (166 и 250 кв. м) грунтовые камеры, перекрытые замурованными глиной деревянными настилами, погребальные ложа из дерева, повозки (или их части), деревянная утварь, множество посуды, тончайшие наконечники стрел, кинжальные клинки, ювелирные изделия из золота и серебра. В обоих могилах знатное лицо сопровождали принесенные в жертву люди: в первом трое, во втором двое — мужчина и женщина. Под насыпью первого кургана, рядом с могилой находилось круглое помещение, сложенное из камней (табл. 20, 1). Это предположительно святилище, где происходило прощание с покойным, высокий ранг которого подчеркивается поистине царским величием всего сооружения. По-видимому, здесь находился вождь крупного объединения, в похоронах которого участвовали входившие в это объединение племена.

При раскопках было обращено внимание на то, что камень для грандиозной постройки свозился из разных пунктов в радиусе 40 км. На этом основании высказано предположение, что население каждого входившего в союз племени несло свою дань усопшему с тех мест, где оно обитало. А если это так, то можно ставить вопрос о приблизительном ареале расселения этих племен. Если предположить, что в самом большом кургане Цнори был похоронен глава племенного объединения, то во втором, на сооружение которого трудовые затраты были в 5 раз меньше, вероятно, покоится вождь одного из племен, входивших в этот союз. Принадлежность же обоих покойников к высшему сословию подчеркнута наличием человеческих жертвоприношений и такими «царскими» атрибутами, как деревянные колесницы, уникальные ювелирные изделия.

В первой половине II тысячелетия до н. э. в связи с процессом дальнейшего распада первобытно-общинного строя эти явления нарастают и материализуются в погребальных сооружениях Триалети, Зуртакети, Месхети, Кировакана, Карашамба, Аруча. Уже сам перечень памятников говорит об их принадлежности «цветущей поре» триалетской культуры или так называемому кировакано-триалетскому этапу. Усыпальницы вождей приобретают еще большие масштабы. Традиция устройства родовых и племенных кладбищ вдали от мест поселения сохраняется: на высокогорных плато Триалети (Куфтин Б.А., 1941; 1948) и Зуртакети (Джапаридзе О.М., 1969) находятся десятки курганов с грандиозными каменными залами и примыкающими к ним длинными дромосами, по которым двигались траурные процессии. Насыпь самого крупного Зуртакетского кургана составляла 2100 куб. м. Если бы насыпь была земляной, то объем выполненных работ выразился бы цифрой 12 000 человеко-дней. Однако постройка такой «пирамиды» из камня, который специально транспортировался к месту погребения, — работа несравнимо более трудоемкая, что заставляет сделать поправку в сторону значительного увеличения этой цифры. Однако это только часть произведенных работ: под курганом оказался наземный зал площадью 152 кв. м при высоте каменных стен 6 м. К нему вел дромос, площадь которого почти вдвое превышала площадь зала — 276 кв. м. Площадь погребального зала знаменитого Топ-кара составляла 175 кв. м.

В этот период достоянием наивысшей знати общества становится обряд трупосожжения. Согласно старой традиции теперь уже сожженный прах покойного укладывали на специально украшенных золотом ложе или катафалке. В гробницу по-прежнему ставили деревянные повозки. Во время расчистки некоторых могил создавалось впечатление, будто их дно буквально устлано бычьими шкурами, снятыми вместе с головой и конечностями; скорее всего, это были жертвенные быки, мясо которых варили в огромных медных котлах и съедали во время ритуальной трапезы. Могилы обставлялись десятками сосудов, золотой и серебряной утварью, украшениями и другими предметами прикладного искусства, изготовленными, очевидно, по специальным заказам местными мастерами, либо полученными из далеких стран.

Выразительную картину дали курганы Месхети (высокогорное Джавахетское плато). Они показывают (различные размеры сооружений и характер погребального инвентаря трех выделенных групп курганов), что среди местной знати существовали иерархические отношения. Это демонстрирует, в частности, посуда из больших и малых курганов; в первых, не уступающих по размерам триалетским, преобладают крупные, нарядно орнаментированные сосуды триалетского типа, во-вторых — местная посуда более низкого качества. Облик больших курганов, а также пышный характер их убранства, несмотря на то, что кремация трупов здесь отсутствовала, говорят о тесных связях верхушки месхетского общества с триалетским очагом. Скорее всего это были гробницы вождей племен. Можно предположить, что отдельные представители месхетской знати, достигшие высокого положения, происходили из привилегированной части триалетского общества. Курганы средних размеров, очевидно, являлись усыпальницами родовой аристократии, а Ниальский и Аспиндзский могильники могли принадлежать отдельным родовым общинам (Джапаридзе О.М., 1969; Джапаридзе О.М. и др., 1981).

Несмотря на принадлежность к иному времени и иной этнической среде, грандиозные «царские» курганы Закавказья ассоциируются со знаменитым курганом в Аржане. Его исследователь М.П. Грязнов пишет: «Можно представить себе, как тысячи людей собирались, чтобы отдать последнюю честь своему царю, как они на конях волокли вековые лиственницы, чтобы построить огромное намогильное сооружение, как везли, тащили и несли большие и малые камни, как женщины и дети собирали в свои шапки, метки и подолы речную гальку и сыпали ее на могилу, чтобы сделать курган как можно больше и выше, и как затем на сотнях костров варили мясо 300 убитых лошадей и пировали у могилы царя» (Грязнов М.П., 1980, с. 50). В связи со сказанным вспоминаются и царские похороны Патрокла, до мельчайших подробностей описанные Гомером в его бессмертной «Илиаде» (Гомер, Ил. XXIII).

Представляется, что количество труда, затраченного соплеменниками на организацию места погребения своего патрона, наиболее объективно характеризует степень зависимости первых от последнего, и наилучшим образом подчеркивает уровень его социальной значимости. Это главный критерий, позволяющий выделить «царские» курганы. Другой критерий — редкие изысканные вещи, изделия прикладного искусства, придающие особый блеск погребальной обстановке. Он подчеркивает роскошь и богатство представителей высшего сословия как результат зарождения института частной собственности.