Владимир Марковин – Эпоха бронзы Кавказа и Средней Азии. (страница 38)

Мы подвели итоги длительного периода накопления материалов; к сожалению, последние в своем большинстве представлены неполноценными, плохо документированными комплексами либо просто случайными находками. Наша задача диктовалась характером самого источника; необходимо было объединить эти материалы в одной работе и дать им по возможности культурно-хронологическую интерпретацию. Сегодня же перед археологами-кавказоведами стоит актуальная проблема исследования на новом методическом уровне (раскопки полноценных комплексов с ориентировкой на них уже известных материалов) территориального и хронологического взаимодействия закавказских культур периода средней бронзы[22]. Следует надеяться, что привлеченные нами материалы и высказанные соображения будут в какой-то мере способствовать ее решению.

Глава 6

Кармирбердская (тазакендская) культура

(К.Х. Кушнарева)

Как было сказано выше, на протяжении периода средней бронзы в Закавказье бытовало несколько родственных культур, намеченных в первом приближении на базе относительно небольшого и очень разрозненного материала (Кушнарева К.Х., 1982; 1983; 1985; 1986). Отправной точкой для их выделения послужили разработки А.А. Мартиросяна в его фундаментальном труде «Армения в эпоху бронзы и раннего железа» (Ереван, 1964, с. 47–78). Владея тогда еще незначительным материалом, автор, тем не менее, сумел выделить однотипные группы памятников периода средней бронзы и наметить в первом приближении хронологическую позицию каждой из них. Накопленные за прошедшие с тех пор годы источники значительно пополнили наши представления об этих группах памятников и позволили высказать предположение, что единство и синхронность последних отражают факт бытования в период средней бронзы нескольких близких по облику археологических культур.

Характер источниковедческой базы сегодня (небольшой процент систематически раскопанных комплексов, случайный характер многих находок, отсутствие сопровождающей документации, разрушенность памятников и др.) предопределил возможность очертить рамки этих культур в основном по самому массовому Материалу — керамике; другие признаки в силу дефектности исходного материала и отсутствия системных разработок выявляются крайне слабо; исключение в этом плане составляет лишь кармирбердская культура (КБК), на изучение памятников которой в течение последнего десятилетия направлено специальное внимание (Симонян А.Е., 1981–1983; 1984а, б; 1987а-в; 1990).

Следует сразу оговориться, что выделенные культуры представлены в своем большинстве погребениями; поселения здесь изучались крайне слабо. Ведущими признаками, сближающими эти культуры, являются наличие курганной насыпи и расписной посуды; в памятниках предшествующей куро-аракской культуры эти признаки отсутствуют; именно поэтому их следует считать родственными. Вместе с тем упомянутая расписная посуда далеко неидентична и в каждом культурном ареале имеет свой декоративный стиль и свои формы.

Для посуды кармирбердской культуры характерна красноангобированная поверхность, на которую нанесена роспись черной краской. В росписи преобладают широкие фризы с метопами, заполненными сетчатыми прямоугольниками, «двойными секирами», «шахматными полями», параллельными углами и треугольниками; иногда нижняя часть фриза обрамлена гирляндами свисающих спиралей. Традиционные для ТК «схема воды» с птицами и «светилами», а также вписанные друг в друга полукружья здесь полностью отсутствуют. Более архаичными выглядят и формы сосудов, хотя часть из них изготовлена на гончарном круге: здесь нет вытянутых «гидрий», вместо которых встречаются широкогорлые кувшины разных размеров, горшки с низким горлом и сильно вздутым туловом, глубокие чаши или миски.

Впервые подобные расписные сосуды были обнаружены в конце XIX — начале XX в. раскопками М. Захарьянца, П. Чарковского и Э. Реслера на могильнике у с. Тазакенд, около крепости Кармир Берд вблизи Еревана (см.: Кушнарева К.Х., 1960). В последние десятилетия в связи с открытием новых памятников были выявлены некоторые признаки, сопутствующие посуде этого стиля, и примерно локализована территория их распространения. В вышедших в этой связи публикациях тазакендский могильник, исходя из наименования крепости Кармир Берд был переименован в «кармирбердский» (Арешян Г.Е., 1970а; Карапетян Л.Л., 1972); это наименование мы и сохраняем при дальнейшем изложении.

В настоящий момент в южной зоне Закавказья известно свыше 40 памятников с керамикой описанного типа. Большая их часть обнаружена случайно и в лучшем случае была лишь доследована; в результате образовалась значительная коллекция сосудов описанного типа. На фоне разрозненных материалов большое значение сохраняют комплексы Кармирбердского и Аричского могильников. Однако выделение памятников с расписной керамикой типа Кармир Берд в культуру получило веские обоснования лишь в результате систематических раскопок А.Е. Симоняном могильника Верин Навер в Араратской долине и последующих разработок добытых им материалов. Можно смело сказать, что могильник Верин Навер является сегодня единственным ключевым памятником КБК, на котором впервые выявлены ее ведущие признаки.

Все известные памятники КБК локализуются в северной части Армянского нагорья (междуречье рек Куры и Аракса), ограниченного с запада р. Ахурьян, с востока — р. Акстафа. Наибольшая их концентрация на этой компактной территории прослеживается в Араратской долине; они зафиксированы также на склонах горы Арагац, на Ширакском плато и побережье оз. Севан (Кушнарева К.Х., 1983, рис. 3). Очерченная территория включает речные долины, предгорья и горы отрогов Малого Кавказа и Арагаца, где существовали все условия для развития земледелия и скотоводства. Преобладание памятников КБК (65 %) в предгорьях и горах говорит о большой роли скотоводства в хозяйстве ее создателей.

Араратская долина с прилегающими к ней повышенными зонами была одной из тех историко-культурных областей, в которых появились самые ранние памятники КБК. Эта плодородная область, освоенная земледельцами еще в VI–V тысячелетиях до н. э., продолжала оставаться ведущим культурным очагом Армянского нагорья и в последующие периоды. В период средней бронзы жизнь местных племен протекала при постоянных контактах со странами Передней Азии и Средиземноморья; связи были ориентированы преимущественно на области Запада — Анатолию, Сирию, Палестину.

Большинство известных памятников КБК являются могильниками. Учет всех памятников показал, что преобладание могильников над поселениями выражается соотношением 1:4; причины этого следует искать в особенностях хозяйства носителей КБК (Симонян А.Е., 1984б). Спецификой открытых могил является отсутствие богатых захоронений родо-племенной верхушки. Это подкурганные грунтовые могилы общинников, снабженные чаще всего только посудой; в могилах иногда встречается оружие, изредка украшения. Эти и еще ряд признаков в совокупности со своеобразием расписной посуды значительно отличают кармирбердские погребения от пышных захоронений ТК.

Кармирбердский могильник все еще остается одним из ключевых памятников Араратской долины (Кушнарева К.Х., 1960). Это огромный некрополь с сотнями разновременных погребений. В западной части его перерезают развалины крепости Кармир Берд, нижние ряды кладки которой, состоящие из громадных каменных глыб, относятся скорее всего к периоду возникновения здесь древнего кладбища. К рассматриваемому периоду относятся около десяти исследованных погребений. Это были небольшие каменные насыпи с грунтовыми могилами, перекрытыми туфовыми плитами; лишь в одном случае (курган 28, раскопки Э. Реслера) насыпь была окружена вертикально стоящими камнями. Погребения одиночные; покойники лежали на боку, в скорченном положении, головой на север. Кроме сосудов в могилах ничего не оказалось. В итоге работ была собрана уникальная для того времени коллекция сосудов (около 30), расписанных по красному фону черной краской широкими фризами. По формам сосуды делятся на три группы: небольшие глубокие чаши (или миски), широкогорлые кувшины и горшки с сильно вздутым туловом (табл. 32).

Последующими раскопами могильников Араратской долины установлено, что для них характерна не только расписная, но и чернолощеная, а также грубая «кухонная» посуда. По-видимому, такое же сочетание имело место и в Кармир Берде, на что указывают чернолощеные сосуды с пунктирным орнаментом (табл. 33, 9; Есаян С.А., 1969, табл. 22, рис. 3). В коллекции находился также сосуд с резным орнаментом и грушевидное навершие булавы (Пиотровский Б.Б., 1949а, с. 43).

Таблица 33. Могильник Верин Навер. Материалы из кургана 12. Составитель К.Х. Кушнарева (по материалам А.Е. Симоняна).

1–3 — планы и разрез могилы; 4 — ожерелье из сердоликовых и фаянсовых бус; 5, 6 — серебряные подвески и проволока; 7 — наконечник стрелки из горного хрусталя; 9-25 — глиняные сосуды.

В свое время Б.А. Куфтин писал, что тазакендский керамический комплекс «остается пока несколько изолированным вариантом, не выявляющим широкого распространения» (Куфтин Б.А., 1940, с. 34). Тогда по существу был известен лишь один этот могильник и несколько случайно найденных на территории Армении расписных сосудов. Сегодня посуда описанного стиля стала известна из многих пунктов Южного Закавказья. Однако картографирование находок одновременно указывает на территорию происхождения КБК и определенную замкнутость ареала ее бытования. Находки расписных сосудов КБК в таких северных пунктах, как, скажем, Рустави (Ломтатидзе Г.А., 1955, табл. XV), следует рассматривать как привнесенные из основного ареала.