Владимир Марков-Бабкин – Петр Третий. Наследник двух корон (страница 3)
Та резко села в постели, оглядев присутствующих. Она уже все поняла, в отличие от испуганной графини Менгден, в ужасе забившейся в углу постели императрицы.
– Елисавет, пощади мою семью. Детей пощади. Христом Богом прошу. Я все подпишу.
Елисавета Петровна кивнула.
– Лесток! Бумаги и перо!
Личный медик цесаревны положил на прикроватный столик искомое и протянул императрице перо. Та молча поставила свои подписи в местах, на которые указывал Лесток.
Анна Леопольдовна подняла глаза на тетушку.
– Я прошу оставить мою фрейлину графиню Менгден при мне.
Императрица Елисавета Петровна благосклонно кивнула.
– Да ради бога. Забирай с собой, если она не против. Мне все равно.
– Спасибо.
Их увели.
Что ж, пора и в Тронный зал.
– Взять под охрану все входы в зал. Отряд личной охраны со мной.
Трон.
Елисавета села на него. Коленки дрожали. Господи-Боже… Неужели все так просто? Или это какая-то ловушка?
Четверть часа не поступало вообще никаких известий. Наконец появился Шувалов.
– Ваше императорское величество! Антон Ульрих взят под стражу прямо из постели.
– Благодарю, граф. Я этого не забуду. Что дети?
Тот поклонился императрице в некотором смущении.
– Ваше императорское величество…
– Что?
– Как вы и повелели, мы не стали пугать маленького Ивана и ждали, когда он проснется. Он открыл глаза и закричал, увидев нас. Его успокоили. Он под охраной. А при аресте Екатерины Антоновны один из наших уронил сестру Ивана. Головой об пол. Она жива, но я не знаю…
Императрица Елисавета Первая потерла переносицу.
– Иван жив?
– Цел и невредим, государыня. Напуган только.
За окном вставал зимний рассвет.
Утро новой эпохи.
Маркиз уже давно не разделял мнения, что женщины менее умны. Ему случалось даже проигрывать в интригах дамам. Женский ум практичнее и изворотливее мужского. Только чувственность знакомых Жаку дам не оставляла им шанса перед его опытом и холодной самоуверенностью. И это обстоятельство не могло исправить ни богатство, ни корона!
Да. Даже корона.
«Ах, какая непростительная минутная слабость! Всего несколько строк, которые могут изменить всю европейскую политику!» – думал де ла Шетарди, самодовольно прохаживаясь у таверны. Его прямо пекло жаром письмо, лежащее сейчас во внутреннем кармане на его груди. Точнее, та записка, которая внутри опечатанного им конверта. Строптивица, получившая из его рук корону, не понимает еще с кем связалась. Она думает, что может играть с ним, с его королем, отказавшись от обещанного и оговоренного? Наивное дитя, на поле взрослых игр.
Ничего. Ничего!
Жак Тротти, носивший титул маркиза де ла Шетарди, знал, что и кто сильнее всего держит любую женщину в узде. Но это дело королевское, и не маркизу его решать, но помочь решить величеству в его власти.
То, что лежало в конверте, должно как можно скорее попасть в Париж. И ни в коем случае не должно оказаться у Бестужева. Иначе… Потому маркиз и летел сюда, загоняя лошадей и упреждая ехавшего из Выборга через Санкт-Петербург соотечественника.
Бумаги из тайника привезли поздно. Брилли уже отправился в свой вояж в Париж.
Но маркиз не мог доверить такую драгоценность ни своему личному курьеру, ни дипломатической почте. И знать о предстоящей встрече не следовало в Петербурге никому, особенно людям Ушакова или Бестужева. За маркизом следят. Но, уезжая на север, он официально «едет к войскам», едет мирить русских и шведов. И, пока он в пути, он может не бояться соглядатаев.
Серж был «коммерческим курьером». Весьма ценным. К нему обращались многие. Негоцианты, ведущие дела в России, отправляли с ним сообщения на родину. А русские чиновники высокого ранга, бывало, доверяли доставку вложений на свои счета в Гаагских банках.
Весьма важный путешественник.
Потому де Брилли имел полный иммунитет от любых досмотров. Честность и шпага Сержа были лучше гарантией для отправителей. Война и зима отрезали ему обычный путь морем, так что, забрав корреспонденцию в Выборге, он едет через Петербург. Маркизу повезло в этом.
Погода была скверная. Как и всегда зимой в мерзкой России. Голова Шетарди в парике и треуголке отчаянно мерзла. Он бы с удовольствием натянул мужичий треух, но пышный плюмаж из страусовых перьев сразу определял его статус, да и Сержу его еще на подходе узнать надобно. Вот, кажется, и ожидаемая «карета».
Почтовый возок остановился у ямской станции. Лошади устали. Холодно, да еще сырой ветер с залива намораживает снег на полозья. Лошадям трудно. Меняют сейчас их часто.
Де Брилли, лихо выскочив из кареты, осторожно посеменил по ведущей «в трактир» тропинке к ожидавшему его на крыльце де ла Шетарди. Оба кивнули, придерживая треуголки, этим приветствие и ограничилось. Они давно знали друг друга, и их деловым отношениям были чужды условности.
Жак, встав против ветра, достал хранимое у сердца письмо. Внешне не опечатанный конверт жесткой бумаги перешел из рук в руки плотно стоящих друг к другу мужчин.
– Он настолько ценен, что ты не мог отдать мне его в Петербурге? – спросил Серж де Брилли.
– Ценнее обоих наших голов, шевалье! – Жак-Иоахим Тротти изобразил на коченеющем лице крайнюю степень суровости.
– Маркиз, любая моя корреспонденция – это в лучшем случае плаха, – парировал Серж.
Что-то промелькнуло в глазах де ла Шетарди, и собеседник не стал дальше набивать себе цену.
– Кому его передать?
– Там стоит номер. Ты знаешь, кому это, – ответил Жак, – адресат на конверте условный, пояснения тоже.
Де Брилли кивнул, в его ремесле читать чужие письма и разгадывать коды было весьма опасным занятием.
– И, шевалье, не надо вносить его в список хранящегося в твоей волшебной шкатулке, – чуть улыбнувшись уточнил Жак.
Серж снова кивнул. У него этого и в мыслях не было. Он даже положит этот конверт не с другими, а в особое место. В его шкатулке уже есть пара таких непримечательных «частных» писем. Это похоже к ним под второе дно не влезет. Осталось одно дело. Но его уже пробрало до костей. В возке хоть греются углями, а здесь ветер с залива загоняет холод под одежду.
– А вот этот червонец племянника нынешней императрицы, mon ami, вот его можешь в свои списки и записать, – де ла Шетарди протянул курьеру увесистый кругляш золота.
– Мерси, Ж… our passe, пора, с тобой всегда приятно иметь дело, – сверкнув глазами, заметил Серж, убирая монету в карман сюрте, куда уже спрятал письмо. Зарубка на гурте «Петра Второго», говорила, что в Париже он еще получит луидор, хотя червонец, и так, оплата за клочок бумаги щедрая.
Попрощавшись поклоном головы, они, не мешкая, поспешили к доставившим их на встречу транспортным средствам. Дело было кончено.
Точнее, все только начиналось.
Глава 1
Лета 1742 от Р. Х. января первое
Часы на башне замка пробили полночь.
С Новым 1742 годом, Виктор Андреевич. Подарки под елкой. Если слуги не успели еще вытащить оттуда мертвецки пьяных гостей празднества. К утру они там точно околеют. Тут это запросто.
Замок, как-никак.
– Ваше королевское высочество! Подорожные бумаги на имя графа Дюкера братом выправлены. – Русский спецпосланник императрицы Елизаветы Петровны майор барон Николай фон Корф отхлебнул из бутылки. – С Новым годом, кстати. Хотите?
Он протянул мне бутылку. Мне, кстати, тут скоро четырнадцать лет, если что.
– Не сегодня. Барон, вы не слишком налегайте, нам утром отправляться.
– Не сомневайтесь. Буду как штык!
Я с сомнением оглядел его. В принципе, с него станется. Равно как с него станется утром находиться в состоянии дров под столом. Никогда не знаешь, чего ждать в плане пьянки от офицеров лейб-гвардии ее императорского величества ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ. Да они и сами не знают. Тут как пойдет. Премьер-майор телом крепок, вот и отрывается. Самый скользкий и опасный момент моего плана побега.