Владимир Марков-Бабкин – Петр Третий. Другой Путь (страница 1)
Владимир Марков-Бабкин, Виталий Сергеев
«Петр третий. Другой путь»
Владимир Марков-Бабкин
Виталий Сергеев
Предскриптум
– Ваши высочества, соблаговолите встать! – резкий голос вывел Анну Леопольдовну из сна.
«Снова? Как год назад в ноябре? Гвардейцы! Убить или спасти?» – выстрелило в голове матери-императрицы.
Бывшая правительница резко встала с постели. Выхватила из люльки полуторалетнюю Екатерину. Прошлый раз гвардейцы уронили младенца, и та, кажется, потеряла слух. Она не даст этим русским варварам дочку убить!
Анна Леопольдовна, урожденная Елизавета Катарина Кристина Мекленбург-Шверинская, подняла глаза на вошедших. Генерал! Бибиков, кажется. Президент Камер-коллегии. И с ним гвардейцы и кирасиры! Их собственного Брауншвейгского полка кирасиры! У Турчанинова получилось?
Анна поглядела на мужа. Антон Ульрих щурил глаза и явно ничего не понимал, даже сослепу толком не мог распознать.
«Добрый у меня муж. Хоть и смелый. В том мое проклятье и наказание, – бывшая регентша мысленно перекрестилась. – Надо было слушать Линара, где же ты, мой Мориц, где?»
Ввели верную Менгден. У нее был Иоанн. Полковника Геймбурга оставили за дверью. Глаза Юлианы потухшие.
– По указу Матушки нашей Елисаветы Петровны… – начал Бибиков.
Анна Леопольдовна опустилась на постель, прижимая дочь.
Вот и все. Надежда умерла навсегда.
– Семейство ваше переводится в Даугавгривскую крепость, – продолжил генерал. – Секунд-ротмистр Мюнхгаузен, отделите мальчика и обеспечьте его сопровождение.
– Нет!!!
Но сына уже вырвали у Менгден.
– Молчите, сударыня. Таково высочайшее повеление.
«Увижу ли я еще своего мальчика? – заныло сердце матери. – Иероним?»
Рычание мужа подтвердило догадку. Младенец – император Всероссийский Иван – в руках барона Мюнхгаузена.
«Предатель! – хотела выкрикнуть Анна, но осеклась. – Хотя… Это знак, что императора будет везти он. Есть еще верные люди! Есть надежда! Темнее всего час перед самым рассветом. И он придет! Скоро придет!»
Им дали одеться. Погрузили в разные возки и вывезли в ночь.
Часть первая. Свой среди чужих
Пролог
– Михалыч! Зажигай!
Я машу рукой.
Михалыч факелом поджигает груду хвороста. Императрица с любопытством смотрит на сие представление.
– И что, Петруша, полетит шар?
– Полетит, Матушка.
Елизавета Петровна лишь сказала неопределенно:
– Ну, посмотрим-посмотрим…
В том, что воздушный шар полетит, я не сомневался. Я все же профессор-теплотехник из 2027 года, хотя мне здесь всего пятнадцать лет. Пустое. Уже привык за четыре года, что я тут почти пацан. Но я тут и цесаревич – наследник российского престола. И владетельный герцог Гольштинии тоже.
В корзину шара влез еще один мой помощник – Кузьмич. Тезка моего друга из далекого будущего.
– Руби!
Крепостные мужики из моей мастеровой артели почти одновременно перерубили швартовочные канаты. Конечно, печь под корзиной много тяги не давала, но шар довольно уверенно оторвался от земли и поплыл в небо.
Апрель выдался холодным, что шару только подъемных сил прибавляет. Главное, что сегодня понизу почти штиль. Лучшее время для старта. Особенно невдалеке от Охтинского порохового завода. Судя по дыму, выше метров ста ветер от завода тянет. Куда и нужно. Местным все равно, но я-то знаю…
Это было не первое испытание, так что я не особо нервничал. На это испытание даже уговорил приехать тетушку. Императрица, после моих прошлогодних похождений, смягчила мне режим содержания. Но с условием, что я не буду больше шляться по всяким войнам и баталиям, лезть в битвы и в прочие благоглупости с непотребствами. Мол, хочешь возиться со своими чудачествами – возись. Даже денег дам. Но дальше пригородов Петербурга и Москвы уезжать я тебе запрещаю. Так что на мызе Блюментроста я так и не был. Вот на нартовской «отрываюсь». Сегодня без ее хозяина. Вызвали его в Кронштадт, по артиллерийскому ведомству. Да и зачем ему за мои промахи от государыни огребать? Будущие и вчерашние.
А что я такого сделал? Ну, съездил на русско-шведскую войну и все. Меня там, правда, чуть не убили, но и я там кое-кого порубил саблей. Одного или двух. Солдатская молва утверждает, что шпагой не менее пяти супостатов порешил. Но это солдатские россказни. Они говорят, что и сам архистратиг Михаил спускался с неба меня оберегать. Бред, конечно. Но людям нравится подобная чушь.
– Кузьмич! Можно!
Я проорал это ввысь, и с неба на нас посыпались конфетти и ленты.
Кузьмич сверху кричал в медный рупор:
– Виват императрице Елизавете Петровне!!!
Тетушка даже в ладоши захлопала от такого представления. Потом повернулась ко мне и негромко спросила:
– И что еще может сие чудо?
Склоняю голову.
– Много чего, Матушка. В доме, если будет ваша на то милость, покажу рисунки.
Киваю мужику с топором.
Последний канат перерублен. Шар полетел по воле ветра.
Императрица провожала его взглядом.
– И далеко он так улетит?
Пожимаю плечами.
– Как Бог даст, Матушка. Прошлый раз пролетел две версты. Потом плавно сел. Но тут как получится. Ветер может измениться. Может за дерево зацепиться. Как Бог даст.
– Две версты?
– Да, Матушка. Но это уж как получится. Шар хорош, но пока неуправляем. Ветер несет. И хворост – плохое топливо. Быстро сгорает, и воздух в шаре остывает. Нужно что-то другое. Мы проводим опыты. Но я уверен в успехе.
– В корзине шара твой крепостной?
– Да, Матушка.
– Дай ему вольную. Он заслужил.
– Да, Матушка.
– И много у тебя таких?
Делаю неопределенный жест. Я уже могу себе такое позволить в разговоре с императрицей Всероссийской.
– Три деревни и немного мастеров из Петербурга и Москвы. Мало людей. И учить надобно. Школу вот открыл для детей и мужиков.
Удивилась:
– Зачем?