Владимир Марков-Бабкин – 1917: Вперед, Империя! (страница 5)

– И, ваше величество, если мне будет дозволено, я хотел уточнить по поводу Сухаревской башни…

– А что с ней?

– Я хотел бы поработать с привезенными образцами.

– Константин Эдуардович, это секретный военный объект, подчиненный, как вы догадались, Министерству обороны, гражданским лицам там совершенно нечего делать. Вы же получили материалы и образцы для изучения.

– Но, государь, нам выдали лишь два ящика. А было их целых три грузовых автомобиля. Вот и газета господина Проппера из Стокгольма даже назначила щедрую награду за любые сведения о тайном грузе.

– Желаете получить эту награду?

– Я ученый, ваше величество. Деньги для меня не имеют цены. А вот знания! Что-то же привез дирижабль из Сибири в первую экспедицию, которая была засекречена! И как-то странно, что объект Министерства обороны охраняют солдаты Отдельного жандармского дивизиона. И я вновь ходатайствую перед вашим величеством дать мне допуск к этим секретам. Готов подписать любые обязательства по охране государственной и военной тайны.

– Я подумаю. И жандармы, чтоб вы знали, проходят службу как чины Министерства обороны, а ваш хваленый Проппер – балабол. Меньше его читайте, а то будут по ночам являться тринадцать черных всадников вокруг страшной Сухаревской башни, где нашли Черную книгу колдуна Брюса. Вы же ученый, а всякую чушь читаете. Нет там ничего мистического, и живых марсиан в башне тоже нет.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

УРОКИ НОВОЙ КОММУНЫ

Товарищи! Трудящиеся, социалисты и революционеры всех стран!

Сегодня стало окончательно известно, что Новая коммуна в Париже пала, не продержавшись и половины от 72 дней Первой коммуны. Многим кажется, что дело революции погублено. Считаю сегодня это архиопасным заблуждением! Коммуна жива! Восстание в Петрограде и коммуна в Париже – всего лишь спички и запальные свечи для мировой революции!

Важно понять, что оставление коммунарами Садуля Парижа не есть поражение. Так же как не было поражением оставление 2 (14) сентября 1812 года Кутузовым Москвы. Революционная армия отступила в Окситанию и Бургундию. Красное знамя поднимают новые и новые города Франции и других стран Европы. Восстания в Ирландии и Каталонии, революционные бои в Швейцарии, волнения в Венгрии, забастовки и манифестации в Лондоне, Бирмингеме, Праге, Гамбурге, Милане, Вене – верные признаки того, что искры коммуны воспламеняют Европу.

Три года ужасной и бессмысленной мировой бойни погрузили воюющие страны в хаос и нищету, подорвали веру народов своим правительствам, истощив с этим и способность самих этих правительств тушить и душить малейшие ростки недовольства. Пример Франции в этом поучителен и показателен: чтобы задушить коммуну Парижа, буржуазии потребовалось объединить усилия со своими союзниками по Антанте и своими врагами немцами. Как и в 1871-м, в коммунаров дружно стали стрелять и собственная буржуазия, и пруссаки. К ним в исступлении присоединились буржуа Англии, Испании, Италии и поднявшие бурые знамена дворянчики михайловской России.

Революция – всегда гражданская война. И это прекрасно понимают русское дворянство и европейская буржуазия. Наученные опытом Первой коммуны, эксплуататоры всех стран первыми перевели войну империалистическую в войну гражданскую. Буржуазия понимает, что победа революции в одной стране неизбежно приведет к мировой революции и падению капитализма по всей земле. Потому они так самозабвенно и дружно набросились на коммуну. И нам, пролетариату и революционным социалистам, нужно крепко выучить этот урок! Мировому вооруженному и организованному капиталу может противостоять только вооруженный и организованный рабочий Интернационал. Интернационал, готовый не только словом, но и делом, не только митингом и прокламацией, но и винтовкой поддержать своих товарищей и не идущий ни на какие соглашения с национальной буржуазией.

Новая Парижская коммуна допустила много ошибок. Она погрязла в говорильне и не создала революционной армии. Она не установила жесточайшую пролетарскую диктатуру, обеспечив неукоснительно проведение воли пролетариата, работу городских служб и предприятий, снабжение и порядок. Она не смогла защитить свои завоевания в Париже.

Все эти ошибки не случайны. Французские рабочие больше не могли терпеть произвола капитала и ужасов войны, а буржуазия не могла более управлять по-старому. Революционный порыв парижан был спонтанен, их порыв не был организован, их не вела в бой революционная пролетарская партия. Ее не было во Франции, ее не было ни в какой другой стране мира.

В условиях разрухи и наступления реакции и интервентов руководство Коммуны сделало все, чтобы изжить этот недостаток. Заключив мир с Германией, собрав в Париже все европейские социалистические силы, коммунары дали время и место для рождения организующей силы мировой революции. Окруженная реакционерами и интервентами Вторая коммуна в Париже не могла устоять. Но она дала шанс пролетариату всех стран в будущих битвах.

Сгорая в пожаре международной интервенции, Вторая коммуна объединила коммунаров мира в Революционный Социалистический Интернационал. Интернационал, который не даст делу коммуны угаснуть! Именно этот коммунистический Интернационал и является главным уроком, вынесенным пролетариатом из революционной жертвенности Второй Парижской коммуны. Пока жив наш Интернационал – дело коммуны не погибло!

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ПРИНЦЕССЫ ИОЛАНДЫ САВОЙСКОЙ ИМПЕРАТОРУ ВСЕРОССИЙСКОМУ МИХАИЛУ АЛЕКСАНДРОВИЧУ. 30 июня (13 июля) 1917 года

Ваше Императорское Величество!

Сердечно благодарю Вас, за столь теплое послание. Уверена, что все мы, весь Савойский дом и весь народ Италии, будем счастливы видеть Вас на итальянской земле. Отдельное спасибо за столь искреннее приглашение посетить Вашу великую страну. Верю, что многие итальянцы смогут обрести в России свое счастье и свое второе отечество.

С болью узнала известия из Парижа, где германские войска атаковали силы Русского экспедиционного корпуса. То, что полк, носящий ныне мое имя, сейчас сражается на улицах французской столицы, то, что там воюют офицеры и солдаты, которых я имела честь встречать и провожать в Риме, то, что бой с немцами ведет полк, шефом которого Вашей милостью я являюсь, – все это позволяет мне чувствовать себя причастной к величию этих людей. И верю, что мундир полковника 6-го Особого ее высочества принцессы Иоланды Савойской полка Русской императорской армии я буду иметь честь надеть, приветствуя вернувшихся с фронта героев.

P.S. Очень жду, когда в Рим доставят копию столь нашумевшего фильма «Герои крепости Осовец». Читала Ваше выступление перед георгиевскими кавалерами в Кремле после премьеры этой кинокартины. Вы, Ваше Величество, совершенно правы – в крепости Осовец сражались не какие-то уникальные солдаты. Из таких солдат состоит вся русская армия, и я имела возможность убедиться в этом лично.

P.P.S. Узнала от князя Волконского о том, что Вы, Ваше Императорское Величество, не только одобрили созданное общество «Италия – Россия», но и повелели создать аналогичное общество в России. Искренне благодарю Вас за это решение. Подобные взаимные начинания смогут по-настоящему сблизить нас, Италию и Россию, в этот сложный час для всего человечества.

Всегда Ваша,

МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 30 июня (13 июля) 1917 года

– Разбивайте, государь!

Резкий удар кием, и шары с грохотом рассыпались по бильярдному столу. Я сменил позицию и вогнал шар в лузу. Снова. И снова. Однако ничто не вечно под луною, в том числе и удачные ходы. Евстратий кивнул и, посмеиваясь, стал выбирать позицию для удара.

Мне нравилось играть с Елизаровым. Во-первых, он четко понял, что я не терплю никакого подыгрывания. Во-вторых, он мало зависел от моего расположения духа, будучи весьма полезным мне. А в-третьих, он был лицом сугубо неофициальным и непубличным, и оттого общественное мнение его всецело не заботило.

Зато общественное мнение сильно заботило меня. Причем не только то, которое измеряется массовыми величинами, но и конкретные разговоры в конкретных домах. Благо люди в массе своей существа весьма болтливые и беспечные, а свою прислугу считают предметом меблировки. Но и меблировка имеет уши.

– Что говорят в высшем свете?

Евстратий спокойно обошел бильярдный стол и лишь затем ответил:

– Фильм обсуждают. Суворина ругают.

– За что ругают?

Мой камердинер пожал плечами.

– Да почитай за все. Выскочка, хам, не их круга человек, тянет за собой всяких проходимцев себе под стать. Ждут, когда удача отвернется от него и он попадет в опалу. Тогда отыграются на нем за все. Втопчут в грязь не колеблясь.

Киваю.

– Ну, это понятно. А что еще интересного?

– Интересного? Заговоры обсуждают, государь.

– Заговоры? Вот как? Интересно. Отчет, смею полагать, у тебя уже составлен?

– Обижаете, ваше величество! Вон папка на столике. С именами, кто что сказал, кто к кому ездил, ну, все как обычно, чин по чину.

– Хорошо, братец, посмотрю.

Заговоры. Да, опять заговоры. И Елизаров не единственный, кто мне об этом докладывает. Имперская СБ не дремлет, Отдельный корпус жандармов также, да и Высочайший следственный комитет работает во всю мощь. Да и военная контрразведка сообщает о резкой активизации германской агентуры у нас в тылу. Да что там в тылу, когда в столицах такое творится!