Владимир Марфин – Майра (страница 1)
Владимир Марфин
Майра
Было замечательное июльское утро, когда фирменный поезд "МОСКВА – РИГА" подкатил к перрону рижского вокзала. Дождавшись, когда остальные пассажиры выйдут из купе, я собрал свои вещи и последовал за ними. Спешить было некуда. Впереди меня ждали двадцать с лишним дней отдыха в писательском Доме творчества, и я надеялся, что проведу это время в общении с друзьями и морем, по которому безумно соскучился.
Правда, отдых, на который я рассчитывал, был предполагаемым, потому что ремесло литератора непредсказуемо, и никто из людей пишущих не знает, в какой день и час на него накатит так называемое в д о х н о в е н и е. Однако у меня была некоторая фора. Я был пуст и обессилен, рождая роман об уральских рудознатцах и клане Демидовых, журнальный вариант которого приняла у меня «Нева». А сам основной фолиант уже лежал в «Советском писателе», подтверждённый авансом и обещанием главреда по возможности выпустить его в кратчайшие сроки. Впечатлённый столь неожиданным успехом, я, как говорится, витал в эмпиреях, не испытывая в течение долгого времени ни малейшего желания творить и даже думать об этом.
Москва же с её суетой и шумом, плавящимся асфальтом и бензиновой гарью, круглосуточно пронизывающей застоявшийся воздух, вовсе не способствовала пришествию муз. Выходить из квартиры никуда не хотелось, и даже любезный сердцу ЦДЛ не прельщал, как бывало в недавние годы. И поэтому, устав от моего брюзжания и бесцельного продавливания диванов и кресел, жена заставила меня взять в Литфонде путёвку и с заметным облегчением отправила в Юрмалу. На моё счастье, кто-то из коллег отказался от Дубултов, его горящая путёвка ждала счастливца, и счастливцем неожиданно оказался я, с наслаждением вдыхающий сейчас воздух Риги.
Выйдя из вагона, я прошёл в здание вокзала и из автомата стал звонить приятелям. Валдиса дома не оказалось. У Юриса телефон молчал, как проклятый. Зато Инара, мгновенно узнав мой голос, запищала, защебетала, как весёлая птичка, торопясь тут же выложить все местные новости.
Не прошло и минуты, как я уже знал, что она завершила венок сонетов, а наш общий друг Петерс добивает роман о своём славном деде – красном латышском стрелке. Ояр же недавно побывал с женой в Швеции и теперь одолевает всех рассказами о ней, а Мирдза, великолепная рыжая Мирдза, потрясла Союз писателей новой поэмой, которую, вероятно, вскоре выдвинут на премию. Все эти сведения Инара выпалила на одном дыхании и, наконец, поинтересовалась, где я думаю остановиться.
–Отели переполнены, а у нас сейчас пусто. Дайна у мамы в Вентспилсе, а Рита плавает. Так что я совсем одна, и ты меня не стеснишь. И, может, как-то между делом переведёшь мой "венок"…
Это Инарино "между делом", или "телом", как она выразилась, специфически смягчая звонкие согласные, было её фирменной хитрой уловкой. Уж кто-кто, а я знал, что "между делом" не получится. И если Инара вцепится в своего переводчика, то не выпустит его до тех пор, пока он не переложит на русский язык всё, что она создала за последнее время.
Кроме того, помня, как эта хрупкая женщина борется за точность каждого своего слова, не допуская даже невинной приблизительности изложения, я почёл за благо остудить её пыл, сообщив, что еду в Дубулты для работы над романом. Для пущей убедительности я приплёл просроченный договор и угрозу издательства потребовать с необязательного автора полученный и быстро истраченный аванс.
Да простит меня Всевышний, но лукавство было вынужденным, так как, зная друзей, я был уверен, что стоит мне поддаться одному из них, как другие не преминут предъявить свои претензии. И верный бескомпромиссному дружескому долгу, я всё оставшееся время буду корпеть у себя в номере над их новыми "нетленками", выжимая из подстрочников не только то, что в них изложено, но и то, что они подразумевают.
Однако собственное творчество – священно. И если ты говоришь, что приехал поработать, то друзья, скрепив сердца, убьют в себе надежды и на некоторое время оставят тебя в покое. Хотя и покой этот весьма относителен. Ибо, как назвать хозяев, допускающих, чтобы гость, пусть даже и добровольно, пребывал в одиночестве?
Повздыхав и похныкав, четырежды подчеркнув, что она так надеялась на моё с о у ч а с т и е, Инара, наконец, пообещала найти Валдиса и приехать ко мне вместе с ним и остальными.
–В магазины не ходи, у нас всюду визитки. И приезжим ничего не удаётся купить. Это всё ваша перестройка! – добавила она с неприкрытым осуждением, так, словно Латвия не была частью Союза, а сама она уже не являлась советской гражданкой.
Попрощавшись с ней, я подошёл к кассе, обслуживающей электрички юрмальского направления. Пожилая латышка передо мной, протянув деньги, жёстко выговорила:
–Тукумс!
И я, невольно подражая ей и отчего-то желая сойти за латыша, столь же твёрдо, с ударением на каждой гласной, выпалил название своей станции:
–Дубулты!
Однако моя русская физиономия, очевидно, вызвала сомнения у кассира, и он о чём-то спросил меня по-латышски. Сделав вид, что не расслышал его вопроса, я всё так же уверенно повторил: "Дубулты!" и, получив сдачу с трешницы, направился к поезду.
Спустя несколько минут электричка, набирая ход, проскочила мост над Даугавой и я, прильнув к окну, с нарастающей радостью вгляделся в знакомые силуэты города. Шпили Домского собора и собора Петра вызвали сладостные воспоминания, и долгий вздох о том, что минувшее не повторится, горестно исторгся из груди. А ещё через полчаса, миновав Майори, крохотный и нарядный, словно игрушечный, городок, поезд прибыл в Дубулты и сердце
снова дрогнуло при виде столь желанных и знакомых мест.
В вестибюле главного корпуса было прохладно и тихо. Лишь за стойкой администратора скучала милая женщина, оживившаяся при моём появлении. Оформление документов прошло без задержки. Номер коттеджа и даже комнаты были указаны в путёвке, и дежурной оставалось лишь зарегистрировать меня и привычно пожелать приятного отдыха.
Поблагодарив её, я вышел в парк и мимо небольшого квадратного бассейна, усеянного рано осыпавшейся листвой, прошёл к двухэтажному деревянному теремку с башенкой на крыше и цифрой "7" на фасаде.
На дорожке под окнами резвилась тройка черных, словно бы измазанных сажей котят. Завидев меня, они дружно фыркнули и, задрав хвосты, разбежались в разные стороны. Это было забавно. Я громко рассмеялся, и тотчас же занавеска, прикрывавшая дверь, раздвинулась и на пороге встала девушка лет 17 – 18 с длинными светлыми волосами, струящимися по плечам, и глазами, напоминающими морскую волну. Нет, скорее всего, это был цвет всей летней Балтики, вобравшей в себя аквамарин, и зелень, и серо-стальной отблеск воды и неба, и сырого песка, в глубины которого вгрызлись цепкими корнями могучие сосны. Вероятно, такие глаза могли быть у русалок, если бы эти создания существовали.
Пораженный необычной красотой незнакомки, я остановился и невольно ахнул. Презрительная улыбка искривила её губы. Несомненно, она уже привыкла к мужским восторгам. И, капризно дёрнув плечиком и надменно окинув меня взглядом, не сказав ни слова, тут же исчезла.
–Однако, – растерянно пробормотал я, неприятно поражённый неласковой встречей. И повышенным голосом выпалил в пространство: – Но ведь кто-то же должен меня принять!
В ответ на этот возглас занавеска вновь откинулась и в дверях, утирая губы и смущенно улыбаясь, появилась хозяйка домика, пожилая невысокая латышка в лёгком ситцевом платье, поверх которого был повязан цветной клеенчатый фартук. Кажется, я нечаянно прервал её трапезу, так как она что-то жевала на ходу, и, поэтому, извинившись, протянул ей направление, подтверждающее моё право поселиться в этом теремке.
–Да, да, конечно, пожалуйста, – заторопилась женщина, пропуская меня в небольшой полутёмный холл. – Я сейчас вас провожу, у нас всё готово. Ваши комнаты на втором этаже. Секундочку…
Она зашла в комнатушку, где проживала сама, и я, заглянув туда, увидел прекрасную гордячку, сидящую на кушетке с какой-то книгой в руках.
"Ага, значит, дева не из писательской семьи, а скорей всего родственница этой дамы, – мелькнула у меня мимолётная мысль, и, встретившись глазами с очаровательным созданием, я тут же безразлично отвёл их в сторону. – Ишь, как губки надула и очами сверкает! Не понравился я ей, что ли? Хотя с чего бы это? Ладно, после разберёмся, а сейчас надо под душ… освежиться с дороги и сразу к морю…"
–Душ у вас работает? – поинтересовался я, поднимаясь вслед за домоправительницей по крутой узкой лестнице. – А то столько в дороге, жара… духотища.
–Да, конечно, – не оборачиваясь, ответила женщина, пройдя в конец коридора и остановившись у двери с вызывающим номером "13". – Вот ваш "люкс". Тут все удобства.
–Да и номер соответствующий! – усмехнулся я, мимоходом успев заглянуть и на веранду, которой оканчивался коридор.
Открыв дверь ключом, хозяйка ввела меня в апартаменты, которые в прошлый мой приезд занимал один из моих приятелей, обитавший здесь с женой и сыном.
–Располагайтесь. И – счастливого отдыха! – традиционно пожелала женщина, протягивая мне ключ.
–Подождите, – остановил я её. – Неудобно… приехал и даже не представился. Меня зовут Валерий Сергеевич. Я поэт, прозаик, переводчик и так далее. Ну а вы?