18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Vladimir Mann – Поверх веков (страница 2)

18
В лощине иллюзорный цвет, Пожухлым листьям, нарицание — Сподручный материал в клозет! А посему, так хрипло и тревожно, Умеренно царапано, в стихах: Ты клялся преданностью ложно…! Народ твой рыщет как впотьмах. Предзнаменуя, в строки добавляю: Горсть рифмы, проповедуя восход, И всячески закатом воспеваю, Неотвратимый твой уход!

Алмаз и Уголь

Эту новую скрижаль, о братья мои, даю я вам: Станьте тверды! — Из мрачного чрева, под гнетом глубин, Где спящее время, а свет в нем один, Вскормлённые болью, в огне и в пыли, Вышли два брата из бездны земли. Первый – искрится, и кратко живой. Другой – каменелый, вечно немой… УГОЛЬ Скажи без уклонно, зачем так жесток, В вечность блестишь словно клинок? Был, ты как я, в земле, и во мраке, В том же горел, что я саркофаге. Помнишь, мой брат, как вместе вели, Сквозь тьмище и жар, в лоно земли? Тебя вознесли в твердыню и камень, А я пепелел, истлевая о пламень… АЛМАЗ Я помню всё – и мрачную суть, И силу давленья, что принял на грудь. Ты же сгорал…! Я с волей сжимался, Излома снося, веками срастался. Тепла и свеченье даёшь, на мгновение, Мои же лучи, души источение. Пыльная ты, дымна – беспечность, Я, как звезда – сути извечность. УГОЛЬ Сколь пользы несу на жарком посту, В трудах огневых, в ежедневном быту. Тебя преподносят в златой оправе, Меня же – в ведре, в неистовой лаве… Сгреваю всяк плоть, порождаю и хлеб, Ты же есть холод – мертвенный склеп. Жизни огонь, во мне, а не грани, Ты совершенен… всего то на длани. Речь АЛМАЗА И я не просил венца восхищенья, Ласки, не зная – страдал от терпенья. Был я ничем. Посмотри кто я есть — На славу горы не стремился я взлезть. Вековая в меня вонзалась усталость, Жутко давили темень и жалость. Был молчалив, в проклятье не звал, Лишь в глубине себя претворял. Видимый блеск – не путай с гордыней! Стал я собой, без печати богини, Стал я собой, чтобы правду хранить, Истину жизни камнем святить. Нету крови, но пульс мой суровый, Дыханье земли взял за основу… Гладь увядаешь, но каждый фасет — То шрам и изломы прожитых лет.