Владимир Малый – Задира (страница 11)
– А мне-то это все зачем?! – не на шутку возмутился Бродяга. – Я тоже хочу ничего не знать и ничего не делать!
– Зная тебя, обалдуя, твою память трогать не станут, хотя физически однозначно тебе достанется еще больше, чем Евгению. В этом случае, если ты вообще будешь способен передвигаться и хоть как-то обмениваться информацией с окружающими, то сможешь попытаться найти товарища и быть ему чем-то полезным.
– Это уже не сильно похоже на наш первоначальный план с ничегонеделаньем, – проворчал Бродяга, но дальше спорить не стал.
– Слушай, Таллан, – заговорщически зашептал, вдруг полустраж, словно нас мог еще кто-то услышать, – а ты готов еще немного потерпеть невыносимую боль, но до крайности унизить свою обидчицу?! Просто я знаю одно ее слабое место, и у тебя вполне может получиться по нему от всей Души хорошенько так пройтись!
Ответа можно было и не ждать. Бродяга готов был пожертвовать, минимум, половиной жизни, лишь бы насолить пускай и чуть ли не всемогущей, но, тем не менее, зарвавшейся бабе. А уж чуть-чуть потерпеть нечто невыносимое – это для такого бравого парня вообще пустяк!
То, что товарищ уже не с нами, я понял на слух. Вроде бы, крики сами по себе и не изменились, но мое несуществующее по факту сердце от них стало сжиматься особенно больно и мучительно. Теперь, когда голос мужской ипостаси Стража не перекрывал для меня воплей, пытаемых тел, мне стало тошно от того, что слышал, видел и обонял. Внезапно даже для меня, готового к тому, что сейчас должно случиться нечто из ряда вон выходящее, корчившийся в судорогах Бродяга сорвал с себя свой единственный предмет гардероба – юбку и без замаха метнул ее точнехонько в лицо женщине Стражу. Юбка, конечно же, испепелилась еще в полете, но вот мизерная часть ее содержимого таки достигла цели. Что за содержимое? Так наши с Бродягой тела уже не единожды успели опростаться в процессе пытки…
Эта скрупулезная стерва слишком не любила тратить лишнюю энергию, вот и не рассчитала ее нужный объем. А может, Бродяге немного подыграл полустраж мужского пола? Кто знает…
Ясно одно – часть дерьма попала-таки на полукукольное личико и облачение местечковой богини.
От ее полного безграничной ярости вопля заложило мои виртуальные уши, задрожала земля, со стен близлежащих зданий посыпались куски бетона, по самим стенам зазмеились новые трещины, а небо стало быстро затягивать какими-то очень нехорошими тучами.
Да, не хотел бы я попасть под явно токсичный дождь на мертвой планете, будучи в материальном теле. Сдается мне, что я тут же его бы и лишился.
Еще одни короткий взгляд в сторону Наемницы. Не думаю, что хозяйка особенно в ее теперешнем состоянии в случае подобного развития событий снизойдет до заботы о своей фишке.
– Страж, – тоже тихо, как он до этого, проговорил я, – ничего ужасного же не произойдет? Никто из нас именно сейчас не погибнет?
– Занят! – односложно ответил мне собеседник.
Видимо, без его помощи Бродяга действительно не обошелся. А уже спустя секунду рядом снова оказался мой боевой товарищ. Связно заговорил он не сразу: первое время слышно были стоны боли, потом бульканье смеха, а потом глубокие вздохи для восстановления дыхания.
– Ужас! – в конце концов смог выдавить из себя Бродяга. – Так больно еще никому и никогда не было! Но я счастлив! Если я все же сегодня умру, то жизнь уже прожита не зря!
Я хотел уточнить у него понимает ли этот безмозглый авантюрист, что они сейчас рисковали судьбой целого мира? Но сдержался. Перед кислотным дождем в местном аналоге воздуха было душно и без моих нравоучений.
А потом к нам снова присоединился наш покровитель. Я начал подозревать, что ему тупо скучно играть из века в век, из тысячелетия в тысячелетие хоть и в разные партии, но в рамках одной игры.
Как он там ответил на мой первый глупый вопрос? «Только для того, чтобы помнить цену и впредь не заигрываться»? Получается, что сейчас он не заигрывается. Ну-ну!
– Все, не переживай, Евгений, грозы не будет. Электричество кончилось! – произнес вернувшийся полустраж.
Они с Бродягой расхохотались в унисон. Идиоты. Ладно, Страж, но Бродяга то! Он ведь даже не знает, что такое электричество! С чего он смеется?
– А как же… как же… она… отмываться-то будет?!! – то и дело прерывая себя приступами гомерического хохота, простонал Бродяга.
Естественно, воспоследовал новый взрыв смеха.
Где ж я так согрешил-то?
Не хочу каркать, но этим двум ипостасям одного Стража пора готовить огромный медный таз для этого однозначно обреченного мира!
Злые курсанты
Такого красивого лица я в жизни еще не видел! Да, свою жизнь до потери памяти я не помню, а в данный отрезок времени женщины мне на глаза и вовсе не попадались, но вот руку готов дать на отсечение, что я прав по поводу зашедшей в дом женщины.
У нее живое, милое, светлое, подвижное лицо. Жалко, конечно, что все ниже шеи скрыто за плащом…
Шея! Какая у нее шея!
– Все в порядке?! – спросила она у старика, не сводя с меня громадных – в пол лица – сверкающих глаз.
Тот ей что-то ответил, но я даже не пытался разобрать его слов и уж, тем более, понять их смысл.
Все мое внимание было поглощено прекрасной ночной гостьей.
– И чем же нашему делу поможет лысый сумасшедший?! – снова заговорила прелестница. – Ты посмотри – у него же слюна изо рта капает. Я таких отсталых видела только среди бродячих артистов!
Тут только я понял, что слегка ударил в грязь лицом и нужно срочно исправлять неказистое первое впечатление.
– Я не сумасшедший, милочка, – голос мной прозвучал неожиданно хрипло и низко, – а толку от меня будет уж как-нибудь побольше, чем от того же хлюпика Седьмого!
Ее щеки тут же полыхнули румянцем.
– Чего ты хочешь добиться, пытаясь унизить при Учителе моего подопечного? – подпустила льда в голос красотка. – Не боишься, что я вызову тебя на поединок, результатом которого будет твое прилюдное унижение?
– Из контекста твоей пафосной фазы следует, что ты собираешься ждать дневного света, – собрал я в кучу всю оставшуюся у меня адекватность, – в то время, как я предпочитаю бороться с девушками в темное время суток.
– Когда не так бросается в глаза твоя глупая рожа? – не осталась в долгу девушка.
– Я смотрю, что у тебя язычок острый, как лезвие, а у меня, как раз причиндалы небритые! – сама собой родилась у меня близкая к гениальной мысль.
На данный перл девушка ответила целой серией ударов, мгновенно преодолев расстояние, разделяющее нас до этого.
Первые два удара я мастерски парировал носом и нижней челюстью. Третий – уже пришелся на колено, вовремя прикрывшее пах. Нос со своей задачей справился плохо – потек. Причем, практически сразу же. А вот подбородок показал себя с лучшей стороны, и маленький крепкий кулачок отскочил от него, словно детский резиновый мячик от глухой бетонной стены.
Мячик этот оказался довольно настырным и тут же попытался реабилитироваться. Правда на этот раз кулак раскрылся, и следующий удар уже наносился ребром ладони в область шеи.
Движимый желанием оградить ее изящные руки от возможных повреждений, я как можно деликатнее перекрыл девушке линию атаки. Жаль только, что мило создание не оценило всей глубины моего джентльменского поступка – второй ее кулак миниатюрным молотком едва не сломал мне правую ключицу. Только в самый последний миг я смог отвести плечо немного назад и почти весь импульс удара приняла на себя грудная мышца.
Как ни крути, выходило, что милое создание со мной не заигрывает, а со всей девичьей пылкостью, пытается меня покалечить.
Пришлось стряхнуть с себя спровоцированное чрезмерной сытостью сонное оцепенение и немного пошалить.
Крошка уже наглядно показала, что на средней дистанции она чувствует себя более, чем уверенно. Пришло время протестировать ее возможности на моих условиях.
Накрываю ударившую меня в грудь руку своей так, чтобы затруднить ей быстрое движение в любую сторону, кроме низа, и легонько, пятерней, толкаю ее в грудь. К моему вселенскому расстройству рука толком не успевает ощутить, с чем конкретным она только что соприкоснулась.
Что ж, придется продолжить свое тактильное исследование.
Девушка уходит вниз и назад, пытаясь вернуть руку на оперативный простор, естественно, я не даю ей этого сделать, обхватывая ее запястье и слегка придвигаясь к ней всем телом. Вторая рука, наконец, обходит мою и бьет короткий боковой, метя мне в висок.
Я легко мог бы скрутить ее даже с закрытыми глазами, но лишать себя возможность наблюдать такую красоту – никогда!
Большую часть нашего боя мои руки работают сами, постоянно находясь в контакте с ее ручонками и не давая им возможности нанести мне сильный и прицельный удар. Девушка очень быстра, поэтому одной оборонительной работы рук не хватает: то и дело, приходится немного толкать ее ладонями то в грудь, то в плечи, не давая принять устойчивое положение.
Если бы своими постоянными толчками я преследовал только эту цель, то девушка ни секунды бы не находилась в равновесии, но я еще и исследую ее срытую под одеждой стройную фигуру.
Исследование не проходит тихо: я сопровождаю его сочными комментариями, дед как-то двусмысленно кряхтит, то ли одобряя, то ли сдерживая смех. Объект исследований шипит, ругается, сбивая дыхание, и норовит брыкаться.