Владимир Малый – Дозор свободного посещения (страница 19)
- Смотри! – протянул я Саше девайс. – Еще в обед показывал точное время, а теперь глючит.
- А что ты хотел? – произнес Белый одновременно и объявлением о прибытии электропоезда, от чего я его едва расслышал. – С этим агрегатом так знатно поработали перед твоей инициацией, что от него теперь чего угодно можно ожидать.
- Все-таки придется его выбросить! – расстроено вздохнул я. – Жалко! Это первая серьезная покупка, на которую я сам заработал.
- Тебе нужно постепенно учиться расставаться с вещами и даже с людьми, так что начинай привыкать уже сейчас! – посоветовал Белый.
Мы зашли в полупустой вагон электрички и купили билеты у безумно утомленной девушки-котроллера. Сопровождала ее довольно сонная девушка-охранник.
- От кого такой охранник может обезопасить? – спросил я Саню.
- В каждом вагоне ведется видеосъемка, - сказал он, пожав плечами, - охранник в таком случае скорее символ, чем необходимость. Да и платят уже в основном картами, либо пользуются абонементами. Раз у охраны меньше работы, то и платят соответственно, вот уже некоторые мужчины и уходят на другую работу, а новых на такие деньги не заманишь… Но это не точно.
- Но похоже на правду, - согласился я, - а ты заметил, какими клиентоориентированными стали железные дороги? Нас обилечивала очень симпатичная девушка! Если бы она не была такой уставшей, можно было бы сказать, что даже красивая!
- Это да! – поддержал меня Саша. – Я только на нее глянул, как вспомнил бородатый анекдот про говорящую лошадь.
- Это который? – уточнил я.
- По цирк. «Идёт представление –конферансье объявляет, что сейчас будет гвоздь программы - говорящую лошадь! На арену выводят тощую лошадь, силачи на канате поднимают её под самый купол и потом сбрасывают вниз! Лошадь падает, зрители ахают, поднимается пыль, повисает мертвая тишина. Пыль постепенно оседает, лошадь поднимается на трясущихся ногах, обреченно вздыхает и говорит: - Господи, когда ж я СДОХНУ?!!».
- Да, - кивнул я, - припоминаю, только я слышал его про корову.
- С коровой было бы совсем некрасиво девушку сравнивать! – вполне резонно возразил Саша.
- Тут на вкус и цвет, кому что обиднее, - решил я и от спора уклонится, и от своей версии не отступать.
Какое-то время мы ехали молча, рассматривая людей в вагоне и станции во время коротких остановок.
- А интересная бабка нам попалась, правда? – наконец, снова заговорил я. – Одна ее наворочанная лампа для кемпинга чего стоит. И где только нашла?
- О чем ты? – непонимающе уставился на меня Белый.
- О лампе аккумуляторной, что над оградой на ветке дерева висела, - ответил я, осознавая по взгляду товарища, что Саня и теперь меня не понимает.
- Серый! – очень серьезно сказал Саша, - там, на старом заизолированном проводе висел патрон с тусклой шестидесятиватной лампочкой! Я еще подумал, что это ей кто-то из местных мужиков за бутылку прокинул до могилы…
- Саш! - заглянул я в глаза товарищу. – Там была энергосберегающая яркая аккумуляторная лампа!
Белый пару секунд смотре как бы сквозь меня, шевеля губами и явно прикидывая что-то в уме.
- На сколько, говоришь, у тебя часы спешить начали?! – наконец спросил он, плохо сдерживая волнение в голосе.
- На двадцать две минуты! – мгновенно ответил я, ничего не понимая, но тоже начиная переживать.
Саша кивнул, достал из кармана один из своих амулетов и, с явным усилием, сжал его в ладони, сверля взглядом.
Спустя минуту он опустил руку с зажатым в ней амулетом на сидение, поднял лицо к потолку, и я первый раз в жизни услышал, как Белый матерится…
3
На вокзале меня уже встречал Игорь. Побежали мы к стоянке такси и не на остановку общественного транспорта, а к припаркованной практически у самых ворот удлиненной рефрижераторной Газели. Внутри нее оказался целый вычислительный центр, с кучей всевозможной техники: компьютерной, медицинской, радиотехнической и вообще не понятно какой.
- Снимай верхнюю одежду, раздевайся по пояс и подкатывай штаны! – сухо скомандовал Игорь, принимаясь протирать некоторые элементы оборудования ядрено пахнущей спиртом матерчатой салфеткой.
Я максимально быстро исполнил его указание и застыл в ожидании новых.
- Садись! – бросил Игорь, кивком указывая на кресло, отдаленно напоминающее стоматологическое.
Параллель с кабинетом дантиста мне не понравилась, но деваться было некуда. Поборов детские страхи, я плюхнулся в кресло и стал ждать.
Игорь быстро и сноровисто закрепил на мне с десяток различных датчиков, инструктируя меня по ходу дела.
- Парень ты смышленый, поэтому буду объяснять один раз, поскольку времени, возможно, у нас нет от слова совсем. Как только я закончу фиксировать маяки и датчики, начнется низкоуровневый съем информации с твоей памяти, ауры и амулета. Последний тебе придется держать зажатым в руке, приложив палец к сканеру отпечатка. Теперь самое главное! Напрягись, чтобы понять меня правильно. Я помню, что ты читал «Понедельник…» Стругацких. Так вот! Тебе необходимо сидеть и вспоминать все с тобой произошедшее в режиме прерывистой контрамоции, начиная с момента нашей встречи. Точки разбиения можешь выбирать сам. Главное, чтобы не было пробелов! Готов?!
И, не дожидаясь моего отрицательного ответа, Игорь, не оборачиваясь к клавиатуре, нажал какую-то клавишу…
А) Прервав ругань на полуслове, Сашка кладет мне руки на плечи и заставляет посмотреть ему в глаза. Я каменею, не в силах пошевелиться и за секунду получаю целый пакет информации. «Распаковывая» пакет, я вижу, что Белый уже дергает стоп-кран в тамбуре вагона и прыгает вниз в автоматически открывшиеся двери. В вагоне тревожно переговариваются пассажиры, обеспокоено бегает помощник машиниста, за ним «хвостиком» следует девушка-охранник. Но мне сейчас не до них, я смотрю, как метрах в пяти от поезда на грани видимости человеческая фигура уменьшается в размере, сгибается и совсем скрывается с глаз уже на четвереньках. Еще мгновение рассматриваю темноту, а потом начинаю действовать, согласно инструкции, которую наспех составил и передал мне Саша. Связавшись с Олегом Петровичем, я продиктовал ему код возможного происшествия. Доцент старчески покряхтел в трубку, а потом потребовал от меня запомнить комбинацию клавиш, которую я должен ввести на телефоне-амулете сразу же после нашего разговора. На удивление, я запомнил комбинацию из тринадцати символов с третьего раза.
- На вокзале тебя встретит Игорь, - инструктировал меня Олег Петрович, - поступишь в полное его распоряжение. До этого ни с кем не общайся: на звонки и сообщения не отвечай, притворись спящим – максимально дистанцируйся от окружающих! Доступно?!
Я кивнул, почему-то абсолютно уверенный в том, что такого ответа древнему Иному будет достаточно. Судя по коротким гудкам в трубке, так оно и было.
Первым делом я ввел нужную комбинацию символов на экране телефона и послал вызов на невозможный номер. Экран амулета моргнул и сообщил, что пропускной режим охранного периметра настроен на дозорных с табельными номерами ЦД001 и ЦД002.
«Кто б еще мне объяснил, что это значит?..» - тихо пробормотал я себе под нос, удобнее устраиваясь у окна, чтобы играть роль спящего.
Поезд уже возобновил движение, стуча и покачиваясь. Контролер и охранник писали какой-то протокол или акт по поводу неплановой остановки. Я сквозь ресницы смотрел в черное окно. Внезапно на стекле стали вырисовываться контуры человеческого лица. Когда в набросках уже стало угадываться лицо нашей с Белым недавней знакомой, я, цепенея, крепко-накрепко сжал в руке амулет и, совсем по-детски, с силой зажмурил глаза!
Так я и ехал до конечной остановки, где меня должен был встречать Игорь. Только услышав о прибытии и почувствовав остановку состава, я, не глядя в окно, подскочил, ввинтился в жидкий ручеек выходящих пассажиров и спрыгнул с подножки прямо в дружески раскрытые объятья Игоря.
Б) Мы сидим с Сашей под навесом у перрона и я жалуюсь ему на отстающие часы. Мы садимся в электропоезд, болтаем о всякой ерунде, доходим в беседе до разногласия по источнику света на кладбище. Саша нервничает и начинает проверять что-то понятное только ему одному. Я стараюсь детально вспомнить и передать все его движения и реакции. Дальше я (не без гордости) слово в слово воспроизвожу ту многоэтажную тираду, которой, безмерно меня удивив, разразился тогда Белый.
В) Луч телефонного фонарика (не моего старого телефона, а артефакта – тут диод куда как ярче) скользит по замусоренной обочине. Я про себя возмущаюсь «местными свиньями» и верчу в руках пустой стаканчик.
Стоп! А когда и куда пропал стаканчик?! На лавочке его у меня уже не было!
Сильная колющая боль в затылке заставляет меня вернуться к воспоминаниям.
Луч продолжает скользить по дороге то влево, то вправо. И только заметив, что в крайнем правом положении он не осветил обочину, а рассеялся в круге постороннего света, я обнаружил освещенный участок над одной из крайних могил кладбища.
Вот она аккумуляторная лампа. Кажется, я даже различаю крючок, которым она держится на ветке.
А вот и старушка. Вот я сканирую ее ауру, мы беседуем. Теперь слышен голос Александра, а потом уже и его неуклюжее появление в кругу света. Дело доходит до моей попытки помочь ему удержать равновесие…
Что-то не так!