Владимир Малыгин – Прыжок Мангуста (страница 41)

Смотрел на продолжающего ещё что-то говорить главу города, а сам лихорадочно искал хоть что-то, за что можно уцепиться и сделать выводы о печальных событиях, и не находил. Спросить напрямую?

– Простите, что перебиваю, но мне необходимо знать, что это за печальные события? Они каким-то образом касаются моих родичей? – и замер в ожидании ответа. Как плохо, что я не могу эмоции и чувства людей по ту сторону стола ощущать.

– Не прикидывайся дурачком! Все знают, что это твоих рук дело! – не выдержал сидящий сбоку милиционер.

Я только глаза на главу перевёл, ожидая ответа. Впрочем, ответ и так был понятен. В груди начала образовываться чёрная пустота отчаяния. И, похоже, глава что-то такое почувствовал, потому что остановил разошедшегося стража порядка и решил ответить.

– Пропали они несколько месяцев назад, все трое.

– Трое? – удивился, перестав окончательно что-то соображать. И сразу же вспышкой пришло озарение, прочистив мозги. Алёна же ребёнка ждала…

– Так. Вижу, и вправду ты ничего не знаешь. Уж кое-что я в людях на своей должности обязан понимать. Давай-ка рассказывай, где ты был всё это время и чем занимался? А ты пока помолчи, – осадил попытавшегося что-то возразить начальника городской милиции.

Тут я задумался. Придётся рассказывать. Но не всем. Главе можно, но с него придётся слово взять. А остальным выслушивать мои признания нечего. Так и ответил, не обращая внимания на вспыхнувшее недовольство последних. Да всё равно мне…

С самого начала нашего знакомства я знал, что наш глава умный человек. Помолчав, он решительно кивнул своим мыслям и попросил оставить нас наедине, не слушая ничьих возражений и убеждений:

– Вы же меня уверяли, что эти глушилки прекрасно работают? А если это так, то неужели я с парнем не справлюсь? В крайнем случае… Хотя, – посмотрел на меня. – Да какой крайний случай? Думаю, всё будет хорошо. Всё, оставьте нас одних. И запись выключите. Проверю…

Дождавшись, пока закрывшаяся плотно дверь отрежет доносящиеся из коридора звуки, глава наклонился ко мне, нависнув над столом, впился в глаза требовательным взглядом и тихо выдохнул:

– Ну?

– Точно никто нас не подслушает?

– Точно. Знают, что я не шучу. А за свои места они крепко держатся, рисковать попусту не станут.

– А если не попусту?

– Даже так… – Задумался. И по-прежнему пристально глядя мне в глаза, ответил: – Я с ними пуд соли съел, как говорили древние. Слышал такую поговорку?

– Нет, не слышал. Ну, если так уверены, то слушайте…

И я всё рассказал, начиная с момента своего отбытия с острова на дирижабле вместе с Георгием.

По мере моего рассказа глава выпрямлялся на своём стуле, всё дальше и дальше отодвигаясь от стола. Недоверие пополам с изумлением настолько ясно было написано на его лице, что я даже прервался, сомневаясь, стоит ли рассказывать дальше. Но, помолчав, решил продолжать. Коли уж начал, надо заканчивать. Поэтому пересказ о моём похищении и путешествии по чужой стране вышел совсем коротеньким. Освободился, выбрался, применяя свои магические способности. Рассказывал и сам понимал, что такому поверить невозможно. Я бы точно засомневался.

Мой собеседник недолго переваривал мой рассказ.

– Да-а. Слышал я многое за свою жизнь, но такое… Как понимаю, проверить я твой рассказ пока не смогу?

– Пока нет. Впрочем, я слышал, что на острове должен боярин Опрятин находиться. Можно его вызвать…

– Да нельзя! – с досадой откликнулся глава. – В том-то и дело, что все, кто с тобой был так или иначе связан, все пропали бесследно.

– Так. Погодите. А как они могли с острова исчезнуть? Если только морем их вывезли или дирижаблем?

– Или в том же море утопили. Или где-нибудь на острове зарыли давно, – эхом откликнулся мой собеседник. – Мы всех опросили, никто не видел, как тела вывозили, никаких следов не осталось. И в доме у Алексеевых порядок, словно на минутку во двор вышли. Сторож, что в будке на воротах сидел, помнишь? Территорию экспедиции охранял? Так он утверждает, что не спал и глаз не сомкнул, и я ему верю! Потому что знаю его хорошо. Он никого ночью не видел. А боярин пропал. Так-то. А тут ты из ниоткуда появился. Мы уж думали, что хоть что-то нам расскажешь. И рассказал… Что теперь с тобой и твоим рассказом делать, даже не знаю… Ты хоть представляешь, в какое положение ты меня поставил этим своим рассказом? И верить ему нельзя, и не поверить чревато. Что делать?

– Да не знаю! Но и сидеть в камере не собираюсь!

– Не собирается он. А куда ты денешься? Против подавителей не попрёшь.

– Так понимаю, что вы решительно настроены не освобождать меня?

– Неправильно ты понимаешь. Не нравится мне твой настрой. Дров наломать можешь. А мне потом город восстанавливать…

– Да ничего я не наломаю. Но что-то делать начну, хотя бы своё расследование устрою.

– Ладно, не оправдывайся. Ещё неизвестно, как я бы себя в таких же условиях повёл, тьфу-тьфу… А тебя выпустим, под мою личную ответственность. Не подведи. И держи меня в курсе. Теперь давай подумаем, что милиции скажем. Потому что их помощь тебе может понадобиться, – задумался и хмыкнул весело. – Это же надо, наш Алексеев Славка и гос… гм. Ни за что бы не поверил, если бы мне кто другой рассказал подобную сказку. Кстати. Ты в лечебницу-то загляни при случае. У нас там несколько тяжёлых лежит, побились-поломались сильно при шторме…

Жить я ушёл в свою баньку. Там всё оставалось по-прежнему, словно и не было этих двух с лишним лет. В доме не смог находиться, воспоминания душили. Зашёл, постоял на пороге, увидел самодельную деревянную детскую кроватку и сразу же вышел. Долго сидел на пороге бани, вспоминал минувшее. Ну, твари, вы мне за всё ответите.

Потом уже, после тяжёлой бессонной ночи, в голову пришла простая мысль. А почему они бесследно пропали? Какой в этом смысл? Если бы их хотели убить, то можно было бы сделать это просто и без затей? И с телами не заморачиваться. А тут такие сложности. И Георгий одновременно с ними пропал… Нет, наверняка их похитили. С какой только целью? Заложники на будущее? Оказать на меня влияние? Вдруг я вернусь? Интересные мысли. Надо бы с главой посоветоваться. Если это связано с тем, о чём я только что подумал, то отсюда только один путь в столицу. Дирижабль. Именно там и нужно искать концы. Как могли вывезти? Только в пассажирском салоне в багаже. Значит, объёмный багаж! Всё-таки четырёх человек, из которых один маленький ребёнок, за которым нужен постоянный присмотр и регулярная кормёжка, так просто не вывезти. И багаж этот должен быть всё время рядом с его владельцами. Наверняка кто-то что-то заметил. След? След! К главе!

У калитки лоб в лоб столкнулся с тем, к кому я так спешил. И заговорили одновременно, перебивая и не слушая друг друга. И так же одновременно замолчали, осмысливая услышанное.

Я отступил в сторону, молча пропуская главу во двор. Лишь когда он направился к дому, кашлянул и пригласил жестом пройти дальше по дорожке. Впрочем, тот и сам уже это сообразил, а куда идти, он и так прекрасно знает. Тем более бывал в гостях неоднократно.

Глава 13

Сегодняшняя встреча кардинально отличалась от вчерашней. Похоже, за ночь глава осмыслил всё, что услышал от меня, сделал из этого правильные и так необходимые мне выводы, и теперь мы общались совсем на другом уровне. Зауважал. Вёл разговор ровно, на эмоции не срывался, в отличие от меня. Я с трудом сдерживался – надо было срочно действовать. Время уходило, ведь мои родичи там мучаются. Что самое интересное, умом понимал, что нельзя так волноваться, сдерживал себя, осаживал, но всё равно не мог удержаться – срывался на воспоминания двухлетней давности, и, соответственно, переживания начинались сызнова.

В конце концов, кое-как удалось обуздать разыгравшееся воображение и включить мозги. Радует, что они ещё включаются. Вчерашнее известие здорово выбило из колеи, а потом к ним ещё и переживания добавились, когда в пустой дом зашёл и детскую кроватку увидел… Сразу воспоминания навалились.

Договорились же мы вот о чём. Глава смог удержаться и не нарушил данного слова молчать – никому не рассказал о том, что вчера услышал от меня. Остальным заинтересованным лицам была озвучена наскоро придуманная сообща нейтральная короткая версия моих путешествий. Придерживались того, что я наговорил пограничной страже. Ждём прилёта дирижабля, разговариваем с офицерами и командой. Ищем хоть какой-нибудь след или зацепку. А дальше я по-любому улетаю в столицу, все корни там…

Эти несколько дней тянулись очень медленно. Всё время посвятил менталистике. Мне она скоро очень пригодится. И к прилёту дирижабля был более или менее уверен в своих силах. Главное, не сорваться на эмоции, чтобы контакт не пропал. Будем разговаривать с командой пассажирского континентальника на интересующую нас тему, потихоньку стану отслеживать возникающие при этом образы. Глядишь, что нужное и увижу.

Задумка сработала. Ни капитан, ни старпом ничего не знали и не заметили, настолько всё выглядело естественным у похитителей. И документы, и багаж никаких вопросов не вызвали, всё было как всегда, в полном порядке. Времени прошло немного, рейсов выполнено ещё меньше, на пальцах пересчитать можно, тянутся они долго, есть возможность перезнакомиться и пообщаться. Стоило только подтолкнуть к нужным воспоминаниям, и сразу же возникали яркие зрительные образы. Только у капитана они были сплошь деловыми, проникнутыми выполняемой работой и вниманием к пассажирам, а у старпома сводились лишь к прелестным фигуркам и смазливым личикам. Бабник, одно слово.