Владимир Малыгин – Небо в кармане 4 (страница 11)

— А камера моя где же?

— А камеру вашу я решил себе оставить, — сделал маленький глоточек из чашки. Остыл кофе, нужно ещё чашечку заказать. — В качестве компенсации за беспокойство.

Ну не буду же я ему рассказывать, что не стал разбираться с плёнкой по причине нехватки времени, а просто закинул фотоаппарат в кабину и закрыл дверку на ключ. Если всё-таки и буду отдавать камеру в руки Изотову, то в неразобранном виде. Лучше будет. Что же касается возможной реакции Виктора Ивановича на эту мою экспроприацию… Уверен, проглотит сей факт, и скандал затевать не станет, побоится огласки.

— Ну, оставили, так оставили, — к моему удивлению, абсолютно не огорчился гость. Сделал заказ терпеливо дожидающемуся у столика официанту, проводил его взглядом, подхватил со стола салфетку, встряхнул её, расправляя, и улыбнулся спокойной раскованной улыбкой. — Признаться, удивили вы меня Николай Дмитриевич.

— Чем же? — откинулся на спинку стула. И ещё раз осмотрел зал. Ничего и никого, что вызывало бы моё беспокойство, не заметил и в этот раз.

— Начнём с того, что восприняли моё появление спокойно, не обратились в полицию, сюда явились…

— Почему я должен был нарушить своё слово и не прийти в ресторан? Вы настолько плохо обо мне думаете? — поморщился больше для вида. Разговор поддерживал.

— Ну что вы, — разулыбался Виктор Иванович, отодвигаясь от стола и позволяя тем самым подошедшему с подносом официанту переставить на скатерть полные тарелки. — Думал бы по-другому, так не было бы меня тут.

Дождался ухода официанта, придвинулся к столу и слегка подался вперёд, навис над тарелкой с солянкой:

— И всё же, почему вы не обратились в полицию? — произнёс тихим голосом.

— Вас только это волнует? — обозначил краешком губ усмешку.

— Не только, — Виктор Иванович своим взглядом словно бы старается мне в душу проникнуть. — И всё, же, почему?

— И что бы я им сказал? — подался навстречу журналисту, точно так же наклонился вперёд и так же тихо проговорил. — Состава преступления нет.

— А камера? — любопытство и интерес в голосе журналиста было столько, что его можно было ложкой на хлеб намазывать.

А ведь ему и впрямь интересно, почему я поступил вразрез с общепринятыми здесь законами.

— А что камера? Начнём с того, что вот это всё вокруг нас, — я взглядом обвёл видимую мне часть зала. — Выставка. И все строения на этой территории предназначены для одного — показать гостям передовые достижения современной промышленности и предпринимательства. Не так ли?

— Так, — согласился Виктор Иванович. — И что?

— А то, что вход на эту выставку платный. И вы, прежде чем попасть сюда, наверняка в кассе приобрели билет. Не так ли?

— Так, — снова согласился со мной журналист.

— Вот и получается, что вместе с купленным билетом вы приобрели и право посетить любые павильоны или ангары на этой Выставке. И никакая полиция, скорее всего, вас бы ни в чём не обвинила, — сделал ещё один глоточек.

Нет, совсем кофе остыл. Удовольствия того уже нет. Заказал ведь ещё одну чашечку. И где же наш расторопный официант? Не перехвалил ли я местный сервис?

И насчёт билетов я не просто так сказал. Самому пришлось покупать в кассе, чтобы через ворота пройти. Охрана с контролёрами ни в какую пропускать не хотели, и всё равно им было, стоит у меня здесь в ангаре самолёт или нет. Аккредитации нет, пропуска участника Выставки нет? Вот и ступайте в кассу и не задерживайте, пожалуйста, честной народ, ваше благородие. Как-то так мне заявили на входе. А со Второвым почему-то подобных вопросов ни у кого не возникало.

— Браво! — Виктор Иванович даже вид сделал, что в ладоши похлопал. — Отдаю должное вашему уму и самообладанию. Не в обиду будет сказано, но мало от кого сейчас можно услышать столь рассудительные речи.

Тут как раз и официант объявился, принёс мой долгожданный кофе.

— А охрана? — продолжил выспрашивать меня журналист. — Что вы на это скажете?

— А что охрана? — с наслаждением приложился к чашечке. Вдохнул густой аромат свежеприготовленного напитка, сделал малюсенький глоточек. Распробовал вкус, покатал его на языке, а глотать уже нечего было, он уже куда-то растворился, этот глоточек. Впитался, наверное. Поставил чашечку на ладонь, поднял глаза на собеседника поверх чашки. — Здесь у каждого павильона подобная охрана. И что? Кому-то она мешает? И, предупреждая ваш следующий вопрос, сразу скажу, что фотографировать здесь тоже никто никому не запрещает. Так что не с чем мне обращаться в полицию, не с чем. Мои договорённости с охраной, это только мои личные договорённости. И в случае чего разбираться я буду не с вами, а с ними. Если только к жандармам? По поводу вашего предложения?

Сказал и смотрю внимательно — как отреагирует? А никак! Сидит спокойно, начищенную до блеска ложку в пальцах держит и никакой дрожи не заметно. Поэтому после коротенькой паузы, или, скорее, заминки, так же спокойно подытожил:

— Но и тут пустышка.

Знал ли я всё это ранее? Конечно. И то, что охрана тут чисто номинальная, тоже предполагал. Но пусть уж лучше она будет, чем бросить самолёт просто в ангаре, пусть и закрытым на замок. От подобного Виктора Ивановича охрана с замком не убережёт, а от хулиганья и любопытной пацанвы поможет. Вот и всё, что от неё требуется. Опять же ангар, как правильно говорил не так давно Николай Александрович, всяко лучше открытой стоянки на какой-нибудь площади.

— Что? Как вы сказали? Пустышка? Что-то новенькое, — улыбнулся довольной улыбкой Виктор Иванович.

Кстати, пока я свои мысли высказывал, он уже успел расправиться с солянкой и сейчас приступил ко второму блюду. В отличие от меня заказал котлету на косточке с гарниром из молодого обжаренного картофеля с горошком и зеленью.

А ведь он не играет, он и впрямь спокоен. Ест быстро, но аккуратно.

— Всё новенькое, это плохо забытое старенькое, — отмахнулся от дальнейших расспросов.

Сколько можно попусту языком чесать? Пора бы и к делу переходить. Я ведь и в самом деле именно поэтому и не стал обращаться к официальным властям, к полиции, потому что смысла в этом не видел. Нечего ему инкриминировать. Всё именно так и было, как я тут описал. Если билет на руках, то он имеет полное право зайти в любой павильон. И каждый крупный участник Выставки на самом деле свою охрану имеет, что за порядком присматривает. А замо́к… Ну и что что замо́к. Он же его не сам открыл…

А слова журналиста это только слова, пока они не подкреплены конкретными делами. От всего сказанного он может запросто отказаться, и ничего я не докажу. Диктофонов-то тут нет.

Да и стоит ли обращаться к тому же Изотову, хотя после наших с ним Памирских приключений он мне обязательно поверит, но дальше-то что? Ничего…

Сколько всего со мной всякого неприятного было, и хоть что-то они сделали? Хоть что-то расследовали? Выяснили? Нет. Идти же к местным жандармам вообще смысла не вижу, тут запросто можно в главных подозреваемых оказаться. И не помогут мне ни моё княжеское звание, ни погоны с наградами. Как бы из-за них, наоборот, хуже не стало. И Второв со всеми своими связями в таком деле вряд ли поможет. Пока разберутся, времени пройти может ого-го сколько. До столицы-то далеко, интернета с мобильниками нет, как и быстрого железнодорожного или автомобильного сообщения. Про авиацию вообще молчу.

Нет, пожалуй,тут нужно самому разбираться. И по результатам принимать решение, докладывать или нет обо всём произошедшем. Почему? Так мало ли придётся не только решение принимать, но и жёстко реагировать. В последнем случае лучше всё втайне держать. Чем меньше будет посвящённых, тем лучше. Но и тут всё будет зависеть от масштабов того, с чем или с кем мне предстоит столкнуться. Поэтому и пошёл на этот разговор с целью посмотреть, кто за этим стоит. Мало ли, это звенья одной цепи — недавние покушения на меня, поломка самолёта, попытка его сжечь, и вот это предложение?

Выходил я из ресторана не сказать, чтобы озадаченный, скорее довольный. Не все мои предположения подтвердились, но в основном я оказался прав. Всё оказалось несколько прозаичнее. И представлял Виктор Иванович не какую-то зарубежную разведку, а местных промышленников. А именно господ Сименса и Гальске, основателей огромной компании, имеющей свои филиалы в многочисленных странах, правление которой располагается как раз в Петербурге.

Поэтому всё я сделал правильно, когда согласился на эту встречу и не стал обращаться в полицию.

Сам я про эту фирму ничего не знал, но из короткого рассказа Виктора Ивановича понял, что компания эта довольно-таки большая, раскинувшая сеть своих представительств по всей нашей Империи. И, что самое интересное, не только по Империи, но и по всему миру.

И вот здесь я поторопился, поспешил высказать предложение, поступил опрометчиво.

— Виктор Иванович, а зачем мой самолёт им за границей нужен? Выкупили бы один экземпляр на заводе в столице и перевезли бы его сами тихо и спокойно куда угодно.

— Погодите, — растерялся собеседник. — Зачем им выкупать ваш самолёт? И куда-то перевозить?

— Ну как же, — теперь уже я озадачился. И, укоряя самого себя за несдержанность, уже осторожно подбирая слова, проговорил. — Вы же от имени важных людей предлагали мне перелететь за границу со своим самолётом. Было такое?