Владимир Малыгин – Небо на руках (страница 41)

Что ещё послужило толчком принять такое решение? Отец. Не сказать, чтобы забросил он наше общее дело, изредка в цехах появлялся, просто оно ему сейчас как кость в горле. И бросить вроде бы как жалко, сколько средств и сил уже вложено, и времени за семейными делами на завод у него не остаётся. Понимаю, но не принимаю. Впрочем, принимаю или не принимаю, а после возвращения с накопившимся ворохом бумаг пришлось разбираться именно мне. Бухгалтерия? Так она исправно эти самые бумажки в папочки подшивает и в кабинете на стол складывает. Гора уже скопилась, скоро обвалится. Приходится разгребать…

А ещё сложившаяся на сегодняшний день ситуация с пошивочным цехом здорово напрягает. Производство парашютов замерло, потому как реализации готового продукта нет вообще. Котельников даже с лица спал, ходит согнувшись. И куда делся его здоровый румянец, куда пропал весёлый живой характер? Он же ставку на производство сделал, от театра вроде бы как отошёл, а тут такое. И тут мне приходится поддерживать партнёра, рисовать некие радостные перспективы. Мы же с ним основные пайщики. Хорошо ещё, что производство пока штучное, объёмы небольшие, и мне вроде бы как удалось всю партию пристроить на наши будущие самолёты. Почему вроде бы как? Так нет пока этих самых самолётов, всё в процессе. Так что вроде бы как и есть движение, но мы же оба понимаем, что всё это не то. Оно лишь на бумаге, и даже денег нам пока по этой причине не видать. Необходимо и тут запастись терпением. Но это нам, а работницам? Им всего этого не объяснишь, им зарплату вовремя выплачивать необходимо. И попробуй задержать хотя бы на день, это не какая-нибудь задрипанная провинция, это столица. Все же тут грамотные, все в профсоюзе состоят. Чуть что, грозят забастовками и пикетами. Так что есть продажи или нет, а приходится нам, то есть мне как основному акционеру, раскошеливаться из собственного кармана. С артиста что взять? Если только сцену в пошивочном цеху сколотить и заставить его выступать перед швеями?

Бр-р, ну и мысли в голову лезут. Как-то раз под занавес дня даже тот перехваченный в Памирских горах караван с драгоценностями припомнил. Тогда не нужен был, а сегодня бы ой как пригодился. Эх, жизнь наша. Но на будущее выводы сделал и больше от подобных подарков судьбы отказываться не стану. Вот поэтому и бурчу на ГАУ, до чего довели, а? Видимо, придётся всё-таки искать новых компаньонов с тугими кошельками. Кого именно? Сам подумаю и умного совета попрошу. У кого только, пока не знаю. Не у отца и не у великого князя. Тот на свои хотелки финансирование не нашёл. Но обязательно узнаю. Что там артист говорит?

— Глеб Евгеньевич, любой новый товар нуждается в хорошей рекламе, прежде чем его начнут покупать, — в который уже раз продолжаем поднадоевший мне разговор. И ведь не откажусь, потому как прекрасно понимаю Котельникова, который затеял этот разговор для того, чтобы домой попозже уехать.

— И что вы предлагаете? — изобретатель даже не поворачивается в мою сторону, так и продолжает застывшим взглядом смотреть в покрытое инеем окно.

— Показательное выступление на публику, — сделал вид, что закончилось моё терпение, потому что не нравится мне подобное упадническое настроение. Ну и Котельникова нужно как-то расшевелить.

— О чём вы говорите, ваша светлость? — сбивается на официальный язык артист. А ведь мы с ним давно договорились наедине отбрасывать в сторону всю эту словесную шелуху. — Что имеете в виду?

Хотелось съязвить в духе «тамошнего» армейского юмора, но удержался. Не поймут-с, не то время. Пришлось ответить коротко:

— Прыжок.

И я замолчал с многозначительным видом, наблюдая за быстрой сменой эмоций на лице собеседника. Недоумение, удивление, растерянность и испуг. Да-да, в итоге всё пришло к испугу.

Ан, нет, испуг сменился отчаянной решимостью. Глеб Евгеньевич выпрямился, принял горделивую, почти сценическую позу и с апломбом произнёс, явно представляя себя при этом на сцене:

— Я готов!

— Помилуйте, сударь мой дорогой, и к чему это вы готовы? — фыркнул я в ответ, стараясь удержаться от смеха. Да-а, уйти со сцены артист ещё может, а вот сцена с артистом никогда не расстанется.

— К прыжку, — заложил ладонь за отворот сюртука Котельников и приподнял подбородок.

«А ведь какой артист, какой артист», — подумал, улыбаясь, и с удовольствием наблюдая за этим импровизированным представлением. Впрочем, почему именно артист? Если не ошибаюсь, то в той реальности Котельников лично испытал свой парашют! Взял и прыгнул, весьма напугав сим поступком домашних. Смелый и решительный человек. Поэтому хватит улыбаться, пора к серьёзному разговору переходить. Подобрался и вслух произнёс. — Прыгать никому не нужно, Глеб Евгеньевич.

— Но, как же так? Позвольте, я вас тогда совсем не понимаю, — растерялся и опустил подбородок собеседник, вытащил руку из-за отворота.

— Устроим нашей избалованной столичной публике очередное представление, — а вот теперь можно легонечко и загадочно улыбнуться. — Сделаем настоящее шоу, всколыхнём это болото.

— Что вы задумали, Николай Дмитриевич? — в глазах артиста-изобретателя и моего компаньона проснулся живой интерес.

— А вот что, — рассказал в двух словах мою задумку.

— Думаете, сработает? — с опаской произнёс Глеб Евгеньевич.

— Конечно! — не сомневаюсь в результате. — Они хотят шоу? Значит, будет им шоу, встряхнём избалованный столичный бомонд. Заодно и новый учебный самолёт в деле испытаем. Проверим, как он себя в небе поведёт.

— А вы не находите, что проводить первые испытания на публике несколько опас… — Глеб Евгеньевич запнулся, покосился на мои награды и замялся, помедлил с подбором подходящего выражения. Но быстро выкрутился. — Опрометчиво?

— Я уверен в новом самолёте точно так же, как вы уверены в своём парашюте, — постарался успокоить разволновавшегося компаньона.

Не буду же я рассказывать ему, что новый мой самолёт это практически полная реплика лёгкой учебной машины из той моей реальности? Мотор, правда, другой, но тут уж что имеем, то и ставим. Так что я точно уверен. Видно же, что он полетит и ещё как полетит!

Надеюсь, после этого наши продажи сдвинутся с мёртвой точки.

Вся подготовка много времени не заняла, через день можно было начинать. Мы и начали — приступили к расклейке афиш по городу через тех же организаторов, нынешняя телефония нам в помощь. Но прежде, как и положено, заключили с ними договор. Мы же не простофили, и не филантропы с благотворителями, нам тоже деньги ой как нужны. И уже через неделю, быстрее никак нельзя было по уверению засуетившихся газетчиков, выдвинулись на тот же самый ипподром. Само собой, после согласования нашего непосредственного участия с ЕИВ. Без этого, увы, никак. Каждый свой шаг обязан обговаривать, особенно такой. О каждом чихе уведомлять. И всё равно ему, что у меня цели почти что государственные, на благо Империи ведь по большому счёту стараюсь. А что сам при этом немного заработаю, так по-другому и никак. Не мы такие, а жизнь. Оттого и сомневаться не стал, пользуясь случаем, упомянул как бы вскользь о тяжёлом своём финансовом положении. Мол, оттого и вынужден идти на столь крайние меры. А как иначе? Самолёт сгорел, от ГАУ, кроме обещаний, никакой ощутимой пользы. В который уже раз вспомнился разговор с Его величеством.

— Но, позвольте, Николай Дмитриевич, ведь, насколько я знаю, вам все деньги были выплачены сполна? Несмотря на разбитый о мостовую самолёт? — не понял моих откровенных намёков Александр Александрович.

— Так это когда было? — нарочито удивился. — Мы те деньги давно в новые самолёты вложили, и в развитие предприятия. А вот за сгоревший самолёт пока ничего не выплачивают.

— А почему они должны за него выплачивать? Он же, как вы правильно говорите, сгорел?

— Так ведь самолёт как бы уже не мой был, — развёл руками в стороны.

— А чей? — улыбается глазами его величество. Раскусил давно мою нехитрую игру и только делает вид, что ничего пока не понимает. Интересно ему просто.

— Так раз на государство работает, значит, казённый. Тем более, именно такое было предварительное решение, — отвечаю, тем не менее, достаточно уверенно и твёрдо.

— Ну, хорошо, раз государственный, то тогда выплатим вам некую компенсацию, — теперь уже открыто улыбнулся ЕИВ. И тут же построжел голосом, заметив моё недовольство. — И больше об этом мне не напоминайте!

Помолчал, сцепил несколько раз пальцы в замок и положил кисти рук на столешницу перед собой. Я молчу, замер, дышу через раз, чтобы лишнего не ляпнуть. А то с меня станется.

— Кстати, раз уж мы заговорили на такую тему, то не лучше ли будет, если все новые самолёты на вашем заводе сразу же будут передавать в ГАУ?

— Лучше, ваше величество, — откликнулся с радостью.

Это же такой плюс, что и словами не передать. Вот только я уже слышал нечто подобное, и что? Снова здорово, начинаем всё сначала. Ох, когда же этот государственный маховик раскочегарится и начнёт крутиться в полную силу…

А пока денег нет, мы будем держаться и крутить авиашоу.

А ещё самое активное участие в этом деле принял наш шеф. Тот, который великий князь Александр Михайлович. Именно с его лёгкой руки на ипподром обещалась прибыть все императорская семья…