Владимир Малыгин – Небо на руках (страница 14)

И снова пришлось забираться высоко в небо, почти на пределе сил карабкаться выше и выше, пока вертикальная скорость не упала до ноля. Дышать стало тяжеловато из-за разреженного воздуха и нехватки кислорода в нём. Пока сидишь, ещё ничего. Но стоит начать шевелиться, и сердечко стучит чаще, старается количеством перекаченной по сосудам крови компенсировать нехватку кислорода.

Но я не доктор, мне в такие подробности погружаться не хочется. Просто забрались, подышали какое-то время натужно, подождали, пока заснеженные вершины величаво проплывут под крыльями, и потихонечку начали снижаться до комфортных ощущений. Вот как организму становится легко и свободно, так можно прекращать снижение и лететь дальше на этой высоте.

Но один немаловажный плюс здесь имеется. На такой высоте уже прохладно и отвратительный запах в кабине совершенно не ощущается. Да и после снижения на эту приемлемую высоту кабина ещё долго остаётся промороженной. Соответственно, и наш душистый груз тоже. Душистый, это потому, что с души от таких ароматов воротит, а не то, что можно себе подумать.

Да, и ещё один несомненный плюс — окна не покрываются инеем от нашего с полковником дыхания.

Константин Романович всё в окошко поглядывает, с карандашом и блокнотом не расстаётся, записи и зарисовки делает, даже изредка затвором фотоаппарата щёлкает. И правильно делает. Потом снимки проявит, фотографии отпечатает, карты откорректирует. Польза несомненная!

Ну а я стараюсь, чтобы в такие моменты машину не болтало. Правда, толку от моих стараний чуть — иной раз так тряхнёт, что бедняга высотомер с ума сходит. То вверх подкинет, то вниз швырнёт. Стрелка по шкале не успевает вращаться.

Весь полёт на руках, то есть пилотирую вручную, без бустеров, без электрики и гидравлики. Тяжело, но терпимо. Приходится то и дело себя одёргивать, чтобы не реагировать резко на турбуленцию, не дёргать ручку управления, каждый раз при попадании в зону болтанки действовать плавно и мягко, постоянно напоминая себе о хрупкости самолёта и его деталей.

Дальше пошли предгорья, стало легче. Основную зону болтанки проскочили, можно немного расслабиться.

Покосился на карту, в боковое окошко выглянул — под нами как раз тоненькая ниточка дороги вьётся. Сверху, кстати, отлично видно все тропы, дороги и караванные пути. Они же натоптанные, выделяются своим более светлым тоном на окружающей местности. Как будто кто-то на земле паутинку раскинул.

Кстати, каждый лучик или нитка такой паутинки обязательно приведёт путника или к жилью, или к воде.

Так, скоро река должна показаться. Места пойдут более обжитые, лететь веселее. Над горами тоже интересно летать, очень уж красивые они, горы. Но уж больно неприятно, если честно. Не дай Бог, что с машиной случится и придётся срочно садиться или прыгать…Как представлю, сколько потом нам до людей добираться, так сразу всё восхищение красотами улетучивается. И смотреть начинаю на эти хребты и заснеженные вершины сугубо с практической точки зрения. Например, в случае чего во-он там имеется подходящая площадка для аварийной посадки, а вон там какая-то речонка протекает, и вроде бы коробочки жилья на склоне наблюдаются. Да, точно, жилья, даже мелкие зёрнышки пасущегося стада рядом с ними вижу.

А если прыгать? Если придётся, тьфу-тьфу, самолёт над этими вершинами покидать? Бр-р, не дай Боже подобного «счастья»! Стоит только где-то далёко-далёко в глубине души появиться такому предположению, и сразу горы превращаются в хаотичное нагромождение камней и расселин, трещин и осыпей. Ну и прочей дряни, при приземлении на которую можно запросто переломать себе ноги. Да и не только ноги. Сколько подобных случаев знает моя память, замучаешься перечислять. Тут особая благодарность занятиям по ПДС, по парашютно-десантной службе…

— Сколько ещё нам лететь? — отвлёк от дум Изотов.

— Около полутора часов, — на секунду отвлёкся от контроля за показаниями приборов и ответил полковнику.

Откуда знаю? Так думы думами, а в полёте постоянно веду счисление пути, чтобы знать, где именно сию минуту нахожусь, в какой конкретной точке маршрута. Скорость и время есть, расстояние посчитать можно, а также обязательно периодически необходимо сверяться с картой для уточнения фактического местоположения и подтверждения правильности расчётов. Это не блажь, а жизненная необходимость. Поэтому отвечал, абсолютно уверенный в своих расчётах.

И прикусил язык! Сильный удар сотряс самолёт, словно по макушке кувалдой прилетело, даже зубы лязгнули. Хрустнуло жалобно дерево над головой, ощетинилось внутрь кабины острой щепой. Засвистел в мелких пробоинах воздух, по позвоночнику прокатилась ледяная волна страха. Это ещё что? И тут же память услужливо подсказала, что это может быть…

Самолёт просел, на мгновение показалось, что крыльями, словно руками, взмахнул. Сложатся или нет? Уже и к ремням левой рукой потянулся, чтобы от сидушки отстегнуться, даже рот раскрыл, чтобы то же самое Изотову приказать сделать, да удержался. И ремни в покое оставил. Рано нам прыгать.

Отринул в сторону страх, заставил мозг работать подобно вычислителю, превратил тело в бездушную машину. И сразу же начал действовать…

Бросил самолёт в левый крен со снижением, убрал обороты, ещё и педалькой помог быстрее в сторону уйти. Уже сообразил, что происходит.

Орёл ударил сверху прямо в центроплан и это, я считаю, нам ещё повезло. Острые когти пробили фанерную обшивку потолка кабины, сжались, выдрали кусок и исчезли. И больше никакого серьёзного вреда не нанесли, не перебили лонжерон. Иначе верхнее крыло сейчас бы точно не выдержало, сложилось бы и телепалось над нами…

Самолёт управления слушается, ведёт себя обычным образом, ничего такого, что вызвало бы тревогу, пока не отмечаю…

Одновременно с этим кручу головой по сторонам, выискиваю источник опасности. На тревожные испуганные крики Изотова не обращаю никакого внимания, да я их вообще не замечаю, они мимо меня проходят сейчас.

Чуть уменьшил вертикальную, очень уж резко и сильно отдал ручку от себя, то-то так быстро разогнались, тут же переложил аппарат в правый крен. И очень вовремя это сделал — слева молнией промелькнула огромная тёмная тень, ушла вниз. Повезло, что крыло не зацепила. Ага! Правильно память мне подсказала! Птички местные себя хозяевами неба над горами считают, конкурента на землю скинуть пытаются. О скольких подобных случаях в своё время слышать доводилось, а ещё больше читать, но самому столкнуться впервые довелось. Вот черти! Как будто неба им мало…

Ещё легонько поддёрнул самолёт, чтобы скорость не так быстро росла, и ещё разок из правого крена энергично перевёл аппарат в левый. Первым делом осмотрел полусферу с моей стороны. И ничего не увидел. А ведь эти твари по одному не летают, где-то второй должен быть!

Страшно не было, не до того мне сейчас. Страх позже придёт, когда из этой ситуации выберемся. Но где же второй? Где? Вон в стороне и ниже нас метров на пятьдесят первый мелькнул, тот, который мимо пролетел. Крылья растопырил, машет ими торопливо, широкие круги нарезает, вверх карабкается. Заберётся повыше и снова нападёт.

Словно по наитию толкаю ручку от себя, чёрт с ней, со скоростью, и заваливаю самолёт вправо. Так и пойду «змейкой», пока опасность не минует. Ещё и педалью помогаю ускорить манёвр.

Из правого крена перевёл машину в левый, продолжил снижение. Неужели ушли?

— Что это⁈ — в который уже раз пытается получить от меня ответ Изотов.

Наконец-то обратил внимание на крики полковника, бросил в его сторону короткий взгляд, улыбнулся:

— Это, Константин Романович, нас орлы атаковали. Вы там гляньте в окошко, где-то второй должен быть. Да кольцо отпустите, а то ещё ваш парашют в кабине раскроется. Что тогда делать будем?

— Что? — таращит глаза Изотов. — Какой ещё орёл?

Но кольцо, тем не менее, всё-таки отпускает. И страх в его глазах медленно тает.

Но я уже отвернулся и не слушаю полковника, у меня других дел хватает, чтобы на подобные вопросы отвечать. И скорость снова выросла, мы же так и продолжаем снижаться. Ручка уже легонько в руке подрагивать начинает, пора увеличивать тангаж.

Легонько и плавно тяну ручку на себя, одним глазом на приборную панель смотрю, на указатель скорости, вторым в лобовое окно. Где второй орёл?

Огромная тень солнце закрыла, в кабине потемнело. Резко, рывком, увеличил крен ещё больше, дёрнул ручку на себя, тут не до плавности…

Остановилось мгновение, замерло…

Какой же он огромный вблизи…

Размах крыльев метра три, если не больше. Каждое перо из веером растопыренного хвоста отчётливо вижу. А эти изогнутые когтищи на выставленных вперёд лапах вот они, прямо за стеклом, рукой дотянуться можно.

Или мне так кажется. У страха, как говорится, глаза велики. Медленно-медленно надвигается на нас сверху этот чёрный силуэт, и так же медленно мы уходим, уходим в сторону. Если бы я не начал только что гасить скорость, то эта тварь нам бы прямо в кабину когти свои вонзила. Отчётливо понимаю, как он сейчас изо всех сил пытается направление атаки скорректировать, притормозить, довернуть на цель, и… Не получается. Поздно уже. Разминёмся? Или нет?

Легонько дрогнул пол под ногами, брызнули чёрным облаком перья в стекло…