Владимир Малыгин – На боевом курсе (страница 47)

И, благодаря именно этим мерам предосторожности, мы и смогли своевременно заметить и в должной мере подготовиться к приёму высоких гостей. Великого князя мы сразу узнали, издалека, по характерному худому и высокому силуэту, по размашистой походке, как и Второва, ну а об остальных гостях, кто из них кто, догадаться было не трудно. Потому как рядом с Александром Михайловичем вышагивала точная копия нашего Императора. А Черчилля не узнать было невозможно. Мне, по крайней мере. Остальные же… Да какая мне разница?

Построились перед самолётом, выровнялись. Придирчиво осмотрел свой личный состав. Мы, хоть и в командировке, но за своим внешним видом следим. Да и не могло быть в этом времени по другому. Так что особо стыдиться нам нечего.

А потом мне в голову пришла мысль, что и не перед кем. Да этот Георг вообще чуть позже отказал в убежище Николаю и его семье! Братец, называется, двоюродный! Своя рубаха ближе к телу, вот что это на самом деле! За корону испугался, побоялся повторения российского сценария в своей собственной стране. Кстати, дельная мысль! Надо будет над этой идеей плодотворно поработать. Вот вернёмся домой и озадачу Джунковского своим очередным «озарением». А что? Почему бы и нам не пошуршать шаловливыми ручонками в мягком подбрюшье «двуспального английского лёвы»?

Да и бабуля Георга наверняка во всех этих предстоящих событиях нехило подсуетилась. И не только в них, она всё время к нам неровно дышит. Как же, не могла простить этим кровожадным русским Крымской войны. А нечего было лезть куда не просили! Это я ещё про наш север, юг и Дальний Восток молчу. Везде наглы старались запустить свои длинные бледные ручонки в тщетных попытках отхватить лакомый кусочек нашей территории и закономерно получали по этим ручонкам. А потом еще и обижались на Россию и нас же обвиняли в чрезмерной агрессии и жестокости. А мы молчали. Вместо того, чтобы на весь мир сказать о творимых ими на нашей земле зверствах. Как же, родственники… Да я с такими родственниками на одном поле ср… гм, не сел бы…

Вот такие мысли промелькнули в моей голове, пока я наблюдал за приближением к нашему маленькому строю этой красочной и пышной группы. Ещё успел шикнуть на своих ребят, с восторгом глазеющих на подходящую разодетую знать и строго предупредить, чтобы не болтали языками попусту. Перестраховался, конечно, но пусть будет. Всё равно языка никто не знает. Кроме штурмана, но за ним я и сам пригляжу.

И докладывать начал князю, напрочь игнорируя всех присутствующих. После чего меня представили королю и королеве. Не прошёл мой игнор. Пришлось отвечать на задаваемые мне вопросы. Через переводчика, само собой. Ещё не хватало мне моё знание языка показывать. Пусть оно у меня и слабенькое, но всё равно, не стоит даже такое афишировать.

За королевской четой последовал с вопросами премьер, потом ещё кто-то и ещё, я даже не старался имена запоминать, потому как ну не интересно это мне, да и не нужно. Черчилль? Ну его-то я и так узнал, ещё на подходе.

Что самое интересное, все гости задержались возле меня, немного потерроризировали вопросами, попозировали фотографам, а потом так и прошли вдоль построившегося экипажа, рассматривая каждого из моих ребят, словно какие-то заморские диковины. А потом так же дружно проследовали к самолёту и полезли внутрь один за другим. Без разрешения, что самое интересное. Хотел было возмутиться и должный порядок навести, да вовремя меня Второв остановил. А я уже воздуха набрал, да рот открыл. Тут-то меня наш промышленник за руку и прихватил. Предплечье крепко сжал и на ухо прошипел:

— Сергей Викторович, не вздумай! Молчи!

И сразу хватку разжал. А я выдохнул, глянул с вопросом. Снова политические игры? А как же национальное достоинство?

— Помолчи, прошу. Ну, полазят они немного по самолёту, не развалят же его. Да и великий князь там самолично присутствует…

— А вдруг? — усмехнулся и продолжил. — Пойду гляну, как бы и впрямь чего не отломали. Всё равно ведь позовут на какие-нибудь вопросы отвечать.

И к своим развернулся. Никто нам команду «Вольно» так и не дал. Мимо строя прошли, посмотрели, полюбопытничали, зоопарк им, мля.

— Вольно! Олег Григорьевич, остаётесь старшим. Уводите экипаж и казаков за самолёт. И никому никуда не разбегаться! И с королевской охраной не задираться! — выделил взглядом Маяковского и Игната. А то ишь, пыжиться уже начали.

— А я-то что? Я ничего! — тут же обелил себя передо мной наш поэт и задира и бросил взгляд на солдат охраны двора, окруживших самолет. Ну а Игнат промолчал.

Рукой махнул на обоих и полез в кабину. А там не протолкнуться от пышных платьев и костюмов. Так и остался у выхода. Со стороны носа чуть слышно доносится голос князя. Что-то кому-то объясняет, рассказывает. Впрочем, понятно, кому и что рассказывает. И наверняка нашими успехами хвастается. Да и ладно. А дух внутри… Парфюмерная лавка, одно слово. И табачищем прёт к тому же.

А тут и за меня принялись. Расступился народ, проход освободил, смотрят молча. И Александр Михайлович выглядывает, смотрит с ожиданием. Понятно, придётся вперёд идти. И я пошёл, задевая юбки, плечи, извиняясь для приличия. А больше ничего задеть и не получилось. Корсеты сплошняком и до мягкого не дотронуться.

Протиснулся мимо ферм бомбового отсека, выслушал очередное недовольное брюзжание какой-то перезрелой дамочки, остановился перед кабиной. И что бурчит? Вот мимо неё я как раз аккуратно протискивался, старался не зацепить. Может, от этого и бурчит? Обиделась, что не зацепил?

Внутрь за переборку не зайти, там битком. Король в моём кресле сидит, примеряется к штурвалу, ноги на мои педали взгромоздил. Королева рядышком скучает, сразу видно, хоть и заинтересованный вид старается сделать. Премьер к Георгу наклонился, на что-то показывает и тут же объясняет. Окинул взглядом всю эту компанию и князю нашему внимаю.

— Сергей Викторович, королевская чета изъявила желание прокатиться на нашем самолёте.

Да это же здорово! Сейчас как взлетим и как… О Большого Бена с разгона, например. И все проблемы сразу решим. И за крымскую войну отмстим, и за Камчатку с Архангельском, и за многое другое…

Не вышло. Похоже, что-то у меня в глазах такое промелькнуло, потому как рядом стоящий Черчилль быстренько начал отговаривать Георга от задуманного. И отговорил ведь, зараза такая. Ну и ладно. Не получилось сейчас, получится в другой раз…

Тут же меня быстренько отправили прочь. Вот, суки, из моего же самолёта и выгнали. И не возмутиться, сам князь попросил меня выйти наружу.

Отошёл к своим. Стоим плотной группой, дружно и красноречиво молчим. Только недолго такое молчание продлилось, снова Маяковский вылез с вопросом:

— Командир, ну что там?

— Что там? Да ничего. Пол нам протаптывают. Убраться в кабине потом не забудьте. И проветрите обязательно, дышать нечем.

Стоим, смотрим, как из самолёта гости по одному вылезают, кучкуются перед люком и переговариваются после между собой вполголоса, сдержанно. Вот и главные персоны показались. Тут же вся группа пришла в движение, направилась прочь. Ан, нет, кое-кто остался. Судя по всему, самые любопытные или самые исполнительные. Если по мундирам смотреть, так почти все военные. И небольшая часть охраны никуда не делась, так и продолжает периметр поля охранять. И Александр Михайлович как раз меня подзывает. Подошёл.

— Сергей Викторович, покажите гостям, как наш самолёт летает.

Кто тут остался? Черчилля я и так знаю, премьера запомнил, остальных… Да какая мне разница, кто тут присутствует? Явно это не самые исполнительные и любопытные. Скорее, самые ненужные. Ладно. Хотят в небо подняться, так почему бы им не устроить маленькое развлечение? Тем более, наш князь будет с ними…

— Да, Сергей Викторович, только без этих ваших шуточек, — и рукой при этом как-то эдак покрутил непонятно. — Взлетите, пролетите немного и сразу же садитесь. Понятно?

— Так точно! — вытянулся по струнке, коротко и быстро козырнул, так, как у флотских подсмотрел.

— Командуйте.

И я скомандовал. Потом пассажиров в кабину загнал, проконтролировал, чтобы все пристегнулись. Как раз на всех привязных ремней и хватило.

Запустились, взлетели, пролетели по кругу и мягко сели. Не стал я «чудеса на виражах» показывать, ни к чему. Ну и указание Александра Михайловича, на этот счёт полученное, никаких вольностей не допускало. Потрясти, нас немного потрясло, полдень уже на дворе и земля немного прогрелась. И, в отличие от вечно слякотной Дании, сегодня на удивление хорошая погода. Вот на восходящих потоках и поболтало. Хорошо ещё, что скорость маленькая и болтало не сильно, а то бы замучились потом кабину отмывать. Они хоть и считают себя морской державой, но тут небо, не море, и от казусов никто не застрахован.

Правда, после взлёта и набора высоты мои пассажиры не усидели на местах. Отстегнулись и начали по салону от окна к окну метаться, с одного борта кабины на другой. Как дети малые, право слово. А потом за моим креслом все сгрудились. Хорошо, что у меня триммера стоят, а то бы намучился с управлением. В первый момент обернулся, хотел на гостей рыкнуть и по местам их разогнать, да на Александра Михайловича взглядом наткнулся. Э-э, да он прямо-таки гордится и таким вниманием гостей к нам, к их восхищению от полёта, гордится и нашим самолётом. Поэтому смирился и не стал ничего говорить. Под руку не лезут и ладно. Но пришлось отказаться от «пролетите немного» и пройти над столицей по неровному кругу, подчиняясь просьбам гостей и указаниям князя.