Владимир Малыгин – Крылья Империи 2 (страница 4)

– Так я не в отпуск, – так же тихо отвечаю. – Я же для дела. И не предлагаю вам ничего нарушать. Просто вы не станете поднимать тревогу, если меня несколько дней на утреннем построении не окажется. Ведь и раньше подобное частенько случалось, не так ли?

– Раньше войны не было и прямого приказа тоже, – сердится полковник.

– Но вы же понимаете, что это несправедливо? – теперь уже я начинаю так же сердиться. – Почему всем офицерам можно покидать расположение Школы, а меня даже за ворота не выпускают? Словно я арестант какой или преступник. И вы, Александр Матвеевич, прекрасно знаете, где собака порылась.

– Это вы кого с собакой сравниваете? – полковник просто опешил. – Вы в своём уме?

– Да я-то в своём, – машу рукой. – Отставку не дают, за ворота не выпускают, а у меня дело стоит. И времени-то мне нужно всего ничего, за три дня обернусь. Всё равно у себя дома безвылазно сижу. Да никто и не заметит моего отсутствия.

– Не успеете за три, – отворачивается в сторону Кованько. Молчит секунд двадцать, потом выпрямляется и смотрит на меня строгим командирским взглядом.

Вытягиваюсь. Понимаю, что начальник принял решение. Какое? Вот сейчас и узнаю.

– Господин поручик, приказываю вам на закреплённом за вами самолёте выполнить задание по рекогносцировке местности в районе Тосно и Великого Новгорода, – полковник внимательно смотрит на меня и добавляет. – Для поиска полигона, подходящего Школе для практических бомбометаний. С собой на вылет приказываю взять авиационного наблюдателя. Приказ понятен?

– Так точно! – как не стараюсь сдерживаться, но предательская улыбка всё-таки наползает на моё лицо.

– Вылететь приказываю немедленно! Срок выполнения два дня, – Александр Матвеевич отворачивается в сторону, кривится и ещё раз повторяет. – Чтоб через двое суток был здесь. Как штык.

– Слушаюсь, – стираю улыбку с лица. – Разрешите выполнять?

– Выполняйте, – Кованько внимательно провожает меня глазами и уже у самых дверей останавливает тихим предостережением. – Лишнего там не болтайте, Николай Дмитриевич.

Ничего не говорю, киваю только. Уже протягиваю руку к двери, но Кованько останавливает и как-то по-отечески, что ли, напутствует:

– Удачи вам. И самолёт берите тот, что на лыжах. У нас-то снег ещё не сошёл…

***

Второву прямо у себя дома предлагаю свой демисезонный комбинезон. Вдобавок выкладываю шерстяной свитер, шарф, маску и рукавицы. На ноги валенки. Ещё одних унтов у меня нет. Переодеваемся быстро, торопимся.

И выдвигаемся на пятачок. Оттуда нас подхватывает дежурный грузовичок и отвозит на аэродром, прямо к моему ангару. Механик уже ждёт, насколько я знаю, указание начальника школы ему должны были передать. Значит, и самолёт должны были выкатить на рулёжку и расчехлить. Ну и, само собой, мотор прогреть.

Кованько мог бы не напоминать про лыжи, они у нас все такие. Первый выпуск программу долётывал зимой, а по снегу на колёсах не покатаешься. Пусть даже и по укатанному.

Останавливаемся, не доезжая метров двадцати до самолёта. Грузовичок тормозит, несколько метров проходит юзом и наконец-то окончательно останавливается.

Кузов у грузовичка тентованный, поэтому выпрыгиваю через задний борт, и войлочные подошвы унтов практически бесшумно ударяются о снег. Помогаю приземлиться Второву. В отличие от меня прыгать он не рискует, к моей одежде не привык, да и размерами она несколько меньше, поэтому Николай Александрович тяжело переваливается через борт на животе и съезжает вниз, где я его и подхватываю.

Выглядываю из-за борта и машу рукой шофёру. Мол, свободен. Грузовичок рыкает, обдаёт нас снежным крошевом из-под колёс, окутывается облаком выхлопа и уезжает.

А я уже самолёт осматриваю. Вот так, издалека, чтобы окинуть его быстрым взглядом, составить предварительное впечатление о готовности к полёту. Увиденное радует.

Пока Второв отряхивается сам и сбивает снежную крошку с меня – ох, и задам я шофёру по возвращении, тьфу-тьфу три раза через левое плечо. Нельзя загадывать! В общем, пока стряхиваем с себя снег, я любуюсь своим аппаратом. Двукрылая учебная машина, за основу взята Поликарповская разработка, почему-то получилась удивительно похожей на У-2. Прямо один в один. Ещё бы, конструкцию этого аппарата я досконально изучил в своё время. И создать здесь нечто подобное почти никакого труда не составило при таких-то возможностях станочного парка Путиловского завода и неограниченного доступа к необходимым материалам. И с привлечением квалифицированных мастеров, что тоже немаловажно.

Даже движок удалось сделать. Бензиновый, автомобильный. Фиатовский, четырёх цилиндровый. Посчитал что он полностью подойдёт для всех моих самолётов с кое-какими доработками, ну и для будущих задумок в особенности. Каких? А не нравятся мне здешние автомобили. Ретро какое-то. Вот и задумал я что-то более современное создать, даже один разваленный заводик на окраине Петербурга под эту задумку приобрёл. А тут как раз Второв подвернулся, вот я и подумал, а почему бы не использовать его в этих целях? Тем более, он и сам рвался в бой, за славой и популярностью. Ну и за деньгами, само собой, тоже.

В общем, Густав Тринклер, светлая голова, сконструировал нам новый мотор. Под моим чутким руководством, само собой. Очень он удивлялся, откуда у меня в голове берётся столько оригинальных и прогрессивных решений? Ну и дальше пусть удивляется. Но за подсказки мои хватается мёртвой хваткой. То-то.

От оригинала новый мотор несильно отличается, если только материалами и немного навесным оборудованием, но мне полного соответствия и не нужно было. Лишь бы моя новая разработка летала и, по возможности, летала очень хорошо. Так и вышло, как планировал.

Правда, признаюсь честно, на первых моделях приходилось использовать немецкие моторы, которые нам с московского завода Лесснера исправно поставлял господин Луцкий.

Потом год непрерывного совершенствования и вот он, новый самолёт. Правда, уже не совсем новый, ведь курсантов первого выпуска под конец обучения натаскивали именно на этой машине…

– Филипп Иванович, готов самолёт? – подхожу к своему технику.

– Так точно, ваше благородие, – пытается тот выполнить что-то похожее на строевую стойку.

Только получается это у него с трудом. Зима на исходе, но ещё холодно, и одежда у всех на аэродроме соответствующая температуре. Это не то что мы, лётчики. Технический состав в классах не сидит, он большую часть рабочего времени на открытом воздухе проводит и с железками возится.

– Заправка? – уточнить не помешает.

– Под пробку, – тут же откликается Иваныч и машет кому-то рукой. Смотрю в сторону. От ангара бежит механик, помощник Иваныча с канистрами в обеих руках. – С собой возьмите, ваше благородие. Дозаправитесь там.

И поясняет:

– Не успели загрузить. Сейчас мы их в багажный отсек поставим.

Есть у нас таковой. Небольшой, как раз для подобной мелочёвки. Но пара канистр свободно помещается, и место ещё остаётся. Есть и инструмент – набор ключей, домкрат, большая жестяная воронка. Последняя как раз для заливки бензина в бак.

Помогаем вдвоём с Иванычем посадить Второва в пассажирскую кабину. На этот раз не в переднюю, замёрзнет он там в такой одёжке. Посадили в заднюю, там отбор от движка идёт, всё теплее на высоте будет. Ну а я в передней как раз и полечу.

Пристегнули пассажира, проконтролировали, закрылся ли замок. А то бывали уже прецеденты, когда замок вроде бы как защелкивался, а потом в полёте при выполнении фигур под нагрузкой открывался. Хорошо, что обошлось без последствий, но после того случая перед вылетом все замки положено проверять на закрытие.

Залез на своё место, осмотрел приборы, проверил тумблеры и начал готовиться к запуску и полёту. Карту в целлулоидном планшете с нанесённым наскоро маршрутом на колено пристегнул, карандаш простой на правую горизонтальную панель приспособил. Есть там подходящее местечко, откуда его никакими перегрузками не сдвинешь. Как в креплениях лежит.

Запустились. Мотор остыть не успел, схватился сразу, затарахтел ровно. Иваныч тянуть не стал, сразу колодки из-под колёс выдернул и в сторону их потащил. Ну и правильно сделал, нам лишнее время на земле терять не стоит, у нас топлива в обрез. Поднял руку, запросил руление. Техник отмашку дал, я и поддал газку.

Самолёт хвост приподнял, после тёплого ангара на воздухе лыжи успели примёрзнуть к снегу, но слегка газанул, и он рывком стронулся, пошуршал вперёд. Чем дальше, тем легче скользили лыжи, на ходу очищаясь от намёрзшей корки снега.

Радио нет, разрешения на взлёт спрашивать не у кого, поэтому докатился до взлётно-посадочной полосы, развернулся носом на юг и вывел обороты мотора на максимальный режим. Тормоза сразу отпустил, они тут лишь на рулении работают, на оборотах чуть больше малого газа лыжи всё равно будут скользить.

Взлетел. Воздух морозный, плотный, самолёт, словно зверь, вперёд рвётся. Сразу после взлёта взял курс на Новгород и приступил к набору высоты. Дальше тысячи метров не полез, смысла нет, так на этой высоте дальше и пойдём. Прибрал обороты, оттримеровал самолёт и только теперь оглянулся назад. Нужно же убедиться, что с пассажиром всё в порядке?

Второв руку в рукавице вверх поднял, большой палец в сторону оттопырил, чую, что улыбается. Доволен, что скоро в Москве будем. Ну, скоро не скоро, а почти пять часов терпеть придётся.