Владимир Малявин – Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии (страница 26)

Рис. 19. Детская праздничная кофта с рукавами, сшитыми из тканей разного цвета и с красными точками-оберегами[407].

Если взрослые надевали праздничные костюмы утром первого дня Нового года, то дети нередко (например, в провинции Южная Кёнсан)[408] уже во второй половине последнего дня 12-го месяца отмечали приближение праздника в новых, нарядных костюмах.

Рис. 20. Праздничный жилет для мальчика с красными точками-оберегами и красной лентой с благопожелательными иероглифами «богатство» и «долголетие» (вид со спины)[409].

Последний день 12-го лунного месяца занимал важное место в праздничной обрядности; в корейском языке существуют специальные названия как для этого дня — соттар, так и для вечера этого дня — соттар кымым.

К последнему дню старого года все стремились закончить свои дела и, прежде всего, расплатиться с долгами (эта традиция сохранилась до наших дней). В прошлом считалось, что кредиторы могут только до полуночи ходить и стучать в двери своих должников, требуя от них уплаты долгов. Если им не удалось до этого времени получить долг, то они уже не имели права требовать его вплоть до окончания новогодних праздников, длившихся в XIX в. нередко в течение одного, а то и двух месяцев.

Новый год для корейцев всегда был, прежде всего, семейным праздником. «Редко кто не проводит этого времени в своей семье, — читаем мы в „Описании Кореи“. — В новый год редко встретишь путешественника, и если какому-нибудь бедняге приходится, вследствие распутицы или других причин, встречать этот праздник в дороге, то хозяин постоялого двора обыкновенно отказывается от следуемой ему платы за пищу и ночлег»[410].

В семьях, строго придерживавшихся конфуцианских норм, вечером перед семейным алтарем совершали церемонии поколения предкам. Молодые члены семьи и дети почтительно кланялись старшим родственникам. Этот обычай назывался «прощанием со старым годом». О нем в конце XIX в. писали и русские авторы: «Вечером накануне нового года корейцы обмениваются одним поклоном — последним приветствием в истекающем году»[411].

Накануне Нового года, так же, как и на протяжении новогодних праздников, традиционная этика предполагала необходимым вежливое и особо приветливое обращение друг к другу.

В каждом доме богатые и бедные, знатные и простые, в городах и в деревнях с наступлением темноты зажигали бумажные фонари — для каждого члена семьи свой. По характеру пламени маленького фитилька, пропитанного кунжутовым маслом, пытались предугадать свое будущее. Особенно тщательно смотрели на огонек своего фонаря девушки. Существовала примета: если фитиль горит красным или розовым пламенем, девушка в наступающем году выйдет замуж, если пламя черное и падает вниз — ее мечты в новом году не сбудутся. С новогодней ночью было связано немало и других примет, поверий, а также обычаев и обрядов, призванных, прежде всего, оградить членов семьи от злых сил. Для этого, в частности, полагалось бить по железу или стрелять из ружья, чтобы прогнать злого духа (квисина), для этой же цели иногда жгли упавшие с головы волосы[412].

Новогоднюю ночь старались провести без сна. Этот обычай назывался «караулить Новый год». Существовала примета, что у того, кто заснет в новогоднюю ночь, побелеют ресницы. Возможно, эта примета связана с тем, что для корейцев, как и для многих других народов Восточной и Юго-Восточной Азии, Новый год — это время прибавления возраста. Но уже в начале XX в. этот обычай воспринимался как добрая традиция. И если во время новогодней ночи малыши засыпали, то дети постарше посыпали им брови мукой, а потом будили их и ставили перед ними зеркало. Растерянность детишек вызывала добрую улыбку родителей[413].

М.И. Никитина обращает внимание на то, что в новогоднюю ночь старались осветить все жилые и подсобные помещения. И этот обряд наряду с обычаем не спать подразумевал «коллективные усилия, направленные на то, чтобы, связав в единый световой поток время, не дать прерваться его ходу в рубежную ночь, чтобы год плавно и благополучно сменился новым»[414].

В прошлом в отдельных районах страны в новогоднюю ночь по улицам городов и деревень ходили торговцы, предлагавшие всем различного вида и формы сплетенные из бамбука корзиночки и черпачки для риса. На звонкий призыв торговцев: «Покупайте корзинки! Покупайте черпачки и корзинки, приносящие счастье!» — из домов выходили женщины и делали необходимые покупки.

Особое место в новогодних торжествах корейцев имеет первый день Нового года. Для обозначения этого дня в корейском языке имеется ряд наименований: Первый день Нового года, Первое число, причем нередко эти термины являются синонимами названия праздника Нового года. Так, на о-ве Чечжудо для обозначения первого дня Нового года и новогоднего праздника используются наименования: Новогодний праздник, День праздника 1-го месяца. Кроме того, 1-й день 1-го лунного месяца называется Праздник по лунному календарю в отличие от первого дня Нового года по солнечному календарю; в наши дни используется наименование Праздник старого лунного месяца.

В новогоднее утро и в первый день Нового года все исполнено глубокого смысла и значения. В каждой семье все старались встать как можно раньше. На о-ве Чечжудо родители будили своих маленьких детей словами: «Вставайте тихо. Сегодня наши предки возвращаются к нам!» или: «У того, кто сегодня поздно встанет, побелеют ресницы!»[415].

Когда все члены семьи вставали, умывались, надевали новые одежды, в каждом доме начиналась подготовка к праздничным жертвоприношениям духам предков, которые якобы в это утро возвращались домой. Жертвоприношение духам предков — одна из важнейших церемоний первого дня. «Главная цель праздника (Нового года. — Р.Д.) состоит в совершении жертвоприношений перед поминальными табличками родителей и предков, — отмечали в начале XX в. авторы „Описания Кореи“, — каждый совершает эти жертвоприношения соответственно своему положению и состоянию»[416].

Перед семейным алтарем или в специально устроенном месте жилой комнаты, где хранились поминальные таблички, устанавливались маленькие столики с угощениями. Собирательно «угощение», которое «предлагалось» предкам в первое утро Нового года, обозначалось двумя терминами: «новогодняя еда» (сэчхан) и «новогодняя водка» (сэджу). Блюда, входившие в состав «угощений», предлагавшихся предкам, были довольно разнообразными и в каждой провинции имели свои особенности. Обязательными были рыба, мясо, овощи, фрукты, рис, суп, вино[417]. На о-ве Чечжудо среди угощений упоминаются «отбитый» рис (тток), каша, жертвенное вино, курятина, свинина, морская рыба; все эти угощения обязательно дополнялись отваренными или сушеными молодыми побегами папоротника[418].

Для каждого угощения на столе обычно отводилось определенное место: впереди — вино, на востоке — рыба, на западе — мясо, рис и суп — сзади.

Руководил церемонией жертвоприношения предкам в каждом доме глава семьи, который в этот день выполнял и функции семейного жреца. По этому случаю глава семьи надевал белоснежный халат турумаги, на голову — сплетенную из конского волоса, прикрывающую лоб и прическу ленту мангон, а поверх нее — также сплетенную из конского волоса шляпу с высокой тульей. Церемония «угощения» предков заключалась в том, что глава семьи наливал вино, предназначенное прибывшим духам, в чаши, на специальные тарелки клал кусочки мяса и немного овощей, после чего зажигал стоящие на столе ароматические палочки. Все присутствовавшие на церемонии мужчины (а в этой церемонии принимали участие только мужчины) падали ниц и трижды касались лбом пола. Этот обряд официально назывался церемонией жертвоприношения предкам в первое утро 1-го лунного месяца (чонъджо чхарэ). Во время этого обряда принимались и «угощались» предки четырех предшествующих поколений. Само «угощение» именовали «праздничным», полагая при этом, что предки «посещают» своих потомков якобы для того, чтобы отпробовать праздничную еду.

После выполнения церемонии «угощения» предков все члены семьи приступали к праздничной трапезе. В прошлом мужчины и женщины завтракали в разных помещениях. В каждой семье к Новому году обязательно готовили среди прочих кушаний таггук («вкусный суп»). Основным компонентом этого блюда являлись сделанные из специально приготовленного риса кусочки, по форме напоминающие маленькие круглые монеты. Задолго до Нового года из клейких сортов риса в деревянных ступах или с помощью ножных крупорушек готовили тестообразную массу чхальтток («отбитый рис»). На Новый год кусочки чхальттока варили в бульоне, приготовленном из мяса фазана, цыпленка и говядины, туда же добавляли сосновые и каштановые орехи. Перед едой суп обязательно приправляли соей и перцем. Каждый из компонентов этого праздничного блюда связан с благопожеланием здоровья и богатства всем членам семьи. Хотя в наши дни этот суп могут готовить и в другие времена года, на Новый год он считается по-прежнему непременным и особенно вкусным блюдом. Интересно, что в первый день Нового года корейцы пьют рисовую водку суль холодной, в то время как во всех других случаях ее подогревают.

После праздничной трапезы, а иногда и до нее начинались новогодние поздравления — сэбэ: младшие с низкими поклонами поздравляли старших. Во время поклонов лбом касались лба. Даже малыши, одетые в свои праздничные костюмы, поклонами приветствовали родителей. Важность этого обычая подчеркивали и авторы «Описания Кореи»: «Утром же, в самый день нового года, всякий кореец приветствует глубоким поклоном своих родителей, всех родственников, всех старших себя и всех приятелей и знакомых. Это — первое приветствие по случаю наступления нового года, и не соблюсти этого обычая значило бы поссориться с родственниками и знакомыми»[419].