Владимир Малянкин – 2041 (страница 1)
Владимир Малянкин
2041
Данное произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события, диалоги, временные парадоксы и убийства в будущем являются плодом воображения автора.
Любые совпадения с реальными людьми, местами, кофейнями с плохим освещением или необъяснимыми взглядами вашей второй половинки — случайны. Но если ваша невеста вдруг скажет, что пришла из будущего, автор рекомендует не смеяться.
Книга содержит сцены психологического напряжения, обсуждение темы смерти, временных аномалий и ненормативной лексики в мыслях главного героя.
Возрастное ограничение: 15+
ГЛАВА 1. АПЕРОЛЬ И АБСТРАКЦИЯ
Марк ненавидел абстракционизм.
Он стоял в центре галереи «Белый Куб», сжимая в руке пластиковый стаканчик с оранжевой жижей, и смотрел на холст размером два на три метра. Холст был равномерно закрашен серой краской. К нему была приклеена ржавая ложка. Ценник под табличкой гласил: «Тишина № 47. 380 000 рублей».
— Триста восемьдесят тысяч, — прошептал Марк одними губами. — За серый цвет и ложку. Я выбрал не ту профессию.
Он развернулся слишком резко.
Локоть пошел вправо. Стаканчик с аперолем — влево. Ярко-оранжевая, липкая, пахнущая цитрусом жидкость описала красивую дугу и приземлилась точно на белое платье девушки, стоявшей позади него.
Время замедлилось.
Марк успел заметить всё: как капля апероля ползет по ее ключице к яремной впадинке, как темнеет промокшая ткань на груди, как ее глаза — цвета крепко заваренного чая с янтарным отливом — медленно поднимаются от пятна к его лицу.
— Я... — начал Марк, чувствуя, что слова «простите» катастрофически недостаточно. — Я куплю вам новое платье. И новую картину. И эту ложку. Всё куплю.
Девушка молчала секунд пять. За это время Марк успел трижды умереть от стыда и один раз воскреснуть.
А потом она улыбнулась.
Это была странная улыбка. Не вежливая, не злая. Она смотрела на него так, словно узнала старого знакомого, которого не видела лет десять. Словно она ждала именно этого — именно этого апероля, именно этого локтя, именно этого дурака перед серой картиной.
— Не стоит, — сказала она. Голос был низким, с легкой хрипотцой, как у человека, который только что проснулся или много молчал. — Пятно даже красивое. Похоже на... закат. Или на взрыв сверхновой.
— На взрыв моего мозга, — выдохнул Марк. — Марк. Меня зовут Марк.
Она протянула руку. Пальцы были холодными, несмотря на духоту галереи.
— Алиса.
Марк пожал ее руку и почувствовал странное покалывание в ладони, словно через кожу пропустили слабый электрический разряд. Он списал это на стыд и ужас.
— Алиса, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Как в сказке.
— Как в сказке, — согласилась она, и в ее глазах на мгновение промелькнуло что-то, чего Марк тогда не понял. Что-то очень, очень усталое. — Только я не уверена, что у этой сказки будет счастливый конец.
Он тогда рассмеялся. Решил, что она шутит про испорченное платье.
Он ошибался.
ГЛАВА 2. СВИДАНИЕ № 1. СОВПАДЕНИЯ
Они сидели в маленьком итальянском ресторанчике на Патриарших. Марк заказал пасту с морепродуктами, Алиса — только черный кофе.
— Ты не голодна? — спросил он, чувствуя себя неловко с полной тарелкой, пока она обхватывала ладонями крошечную чашку эспрессо.
— Я поздно обедаю, — ответила она. — Или рано завтракаю. Зависит от точки отсчета.
Марк снова списал это на странное чувство юмора. Ему нравилось ее чувство юмора. Ему нравилось в ней всё: то, как она заправляла прядь темных волос за ухо, то, как она слушала — внимательно, не перебивая, слегка наклонив голову, словно записывала каждое его слово в невидимый блокнот.
— Чем ты занимаешься? — спросил он.
— Я иллюстратор. Рисую книжные обложки. В основном фантастику и триллеры.
— О, круто. Что-то из последнего, что я мог видеть?
Алиса сделала глоток кофе и посмотрела ему прямо в глаза.
— Серию про перемещения во времени. Называется «Петля».
— Не слышал, — признался Марк. — Стоящая?
— Очень реалистичная, — уголки ее губ дрогнули. — Автор хорошо изучил матчасть. Или она сама оттуда. Из петли.
Они проговорили три часа. Марк рассказывал о своей работе в архитектурном бюро, о том, как в детстве мечтал строить мосты, а теперь проектирует торговые центры. Алиса слушала. Иногда она задавала странные вопросы:
— Ты боишься высоты, Марк?
— Нет, а что?
— Просто спросила.
Или:
— Ты когда-нибудь думал о том, что бы ты изменил в прошлом, если бы мог?
— Наверное, не стал бы есть тот просроченный суши-сет в 2018-м. Желудок до сих пор помнит.
— А если серьезно?
Он задумался. Алиса ждала ответа с такой интенсивностью, что воздух между ними словно уплотнился.
— Не знаю, — честно ответил он. — Может, позвонил бы отцу в тот вечер. Он умер от инфаркта, а я был на какой-то дурацкой вечеринке и не взял трубку.
Алиса отвела взгляд. Ее пальцы сжали чашку так, что костяшки побелели.
— Прости, — сказала она тихо. — Я не должна была спрашивать.
— Всё нормально. Ты не могла знать.
Она промолчала. Но Марк готов был поклясться, что увидел, как в глубине ее янтарных глаз на секунду вспыхнуло что-то похожее на вину. Глубокую, древнюю вину, которая старше их обоих.
ГЛАВА 3. СВИДАНИЕ № 5. ПЕРВАЯ ТРЕЩИНА
Месяц спустя они гуляли по набережной. Был ветреный октябрьский вечер, Алиса куталась в его пиджак, и Марк думал, что вот оно — то самое чувство, о котором пишут в книгах и поют в дурацких песнях по радио. Абсолютное, безоговорочное счастье.
— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала Алиса.
Она достала из сумочки небольшой скетчбук. Перелистнула несколько страниц и протянула ему.
На рисунке был он. Марк. Но не тот Марк, который стоял сейчас на набережной, а... другой. Старше. С сединой на висках и глубокими морщинами вокруг глаз. Он стоял на фоне странного, искаженного горизонта — небо было неестественного багрового цвета, а здания вдалеке походили на оплавленные свечи.
— Это я? — спросил он, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Круто. Мрачновато, но круто. Что за фон?
— Так выглядит Москва в 2041 году, — сказала Алиса ровным голосом. — После Вспышки.
— Вспышки?
— Не бери в голову. Просто фантазия. Иллюстрация для новой книги.
Марк перевернул страницу. На следующем рисунке был он же, но теперь он лежал на чем-то похожем на операционный стол. Глаза закрыты. Лицо спокойное.