Владимир Малик – Тайный посол. Том 1 (страница 92)
Паши, молча кланяясь, стали выходить из шатра.
2
Объехав стороною Павлыш, захваченный татарами, отряд запорожцев с пленным капудан-пашой повернул на северо-запад. У Арсена под жупаном похрустывал свежий бумажный свиток – письмо Сирко гетману Самойловичу.
Запорожцы ехали быстро и надеялись быть под Чигирином на следующее утро. Между двух коней, в брезентовой попоне, обложенный подушками, лежал Спыхальский. Арсен вез его в Дубовую Балку. Там, как он надеялся, Якуб сможет поставить казака на ноги.
Всюду виднелись следы турецко-татарского нашествия. Опустошенные сожженные села. Вытоптанные нивы. Скелеты коров и лошадей у дороги, а кое-где – человеческие. Одичавшие собаки выли по-волчьи, скрываясь при приближении всадников в сухом бурьяне.
Арсен выслал вперед дозорных: по степи рыскали вражеские разъезды.
Под вечер один из дозорных, ехавший слева, вдруг развернул коня и галопом помчался к отряду.
– Турки! – еще издали крикнул он. – Скачут сюда!
Арсен понял, что их заметили. Теперь надежда только на быстрых казацких коней. Но они без отдыха преодолели расстояние от Чертомлыка почти до Тясмина! Не близкий свет! И все же…
– Вперед! – крикнул встревоженно.
Загудела под копытами земля. Зашелестел, зашумел сухой типчак. Казаки повернули к далекому лесу, видневшемуся на горизонте.
А турки гнали наперерез. Их было с полсотни. Арсен узнал темный наряд спахиев. Все, как один, на черных конях, они выглядели красочно и грозно. Казалось – летят черные призраки.
Запорожцы выхватили сабли – плашмя ударили коней по крупам. Бедные животные прижали уши, вытянули шеи и еще быстрее рванулись вперед. Но расстояние между ними и преследователями все уменьшалось. Турецкие рысаки упорно догоняли убегавших.
– Батько Корней, гоните к лесу! Спасайте пана Мартына! Везите прямо в Дубовую Балку… А пашу – гетману! – крикнул на ходу Арсен. – А я с хлопцами задержу врага!
– Погибнешь, Арсен!
– Судьбу на коне не объедешь… Гоните!.. Кто со мной – оставайся!
Большая часть отряда замедлила бег.
– Разворачивайся лавой! Бейте, братья, супостатов! Вперед!
Запорожцы ринулись навстречу спахиям, вихрем летевшим на них. Через минуту на равнине оба отряда сшиблись друг с другом. Вздыбились кони, протяжно и тревожно заржали. Засверкали сабли. Упали первые убитые и раненые.
Арсен подбадривал товарищей:
– Хлопцы, не посрамим казацкого оружия! Бьемся до последнего!..
Спахиев было больше. На каждого казака налетало сразу двое, а то и трое. Гремели выстрелы из пистолетов. Свистели сабли. Брызгала кровь, хрустели перерубленные кости. Взаимная ненависть была так велика, что даже раненые, упавшие с коней, набрасывались на противников, выбитых из седла, и вместе умирали под копытами коней.
Арсен сражался с яростью и самозабвением обреченного: отбивал удары, обрушивавшиеся на него, сам наносил ответные удары, защищал товарищей. Его сильный конь, послушный малейшему движению всадника, нес своего хозяина в самое опасное место и там, осатанев, налетал грудью на врагов и рвал их зубами. А тем временем сабля Арсена продолжала сверкать над головами врагов. Сколько спахиев отведали уже ее острого жала!
– Шайтан! Шайтан! – вопили они, стараясь издали или сзади нанести казаку смертельный удар. Однако Арсен счастливо избегал его. И неизвестно, что его спасало: удача или опытность и смелость.
Но силы были неравны, и запорожцы один за другим падали с коней. Вот их уже пятеро. Бежать нельзя, да и некуда. Со всех сторон они окружены врагами. Больше того – из степи к спахиям прибыло подкрепление: примчался еще один отряд, и свежие воины с ходу вступили в бой. Упали еще трое казаков. Арсен остался вдвоем с Пивнем. Но к ним нельзя было подступиться. Оба сильные, неутомимые и отважные, они своими саблями будто описали вокруг себя невидимую границу, переступить которую не решался ни один из спахиев.
Несколько вновь прибывших воинов сунулись было к ним, но, не выдержав могучих ударов казацких сабель, кинулись врассыпную.
Их остановил голос аги, сидевшего на красивом сером жеребце.
– Куда, трусливые шакалы? Рубите гяуров!
Арсен даже на стременах приподнялся – узнал голос Гамида. Так вот чей отряд прибыл на помощь спахиям! Размахивая саблей, ага возвращал беглецов и поощрял других воинов попытать счастья в бою с двумя казаками.
– Эй, Гамид-ага, презренный пес! Выходи со мною на поединок! Один на один! Не прячься за спинами воинов! – крикнул Арсен.
Гамид тоже узнал казака. Обрюзгшее лицо его налилось кровью, карие глаза с желтоватыми белками едва не вылезли из орбит.
– Звенигора! Неверная свинья! – Ага задохнулся от злобы и радости, охвативших его. – Сдавайся!
– Выходи! Померяемся силами, Гамид! Как подобает настоящим воинам! – Арсен надеялся оскорбить агу, задеть за живое, чтобы вынудить его на поединок. – Хотя я давно знаю, что ты трус! Ты не выйдешь, ибо не уверен в себе! Ты давно уже не воин, а жирный евнух! К тому же коварный, как шакал!
Спахии в замешательстве перестали нападать на казаков, окружив их кольцом. Ждали, что ответит Гамид. По правде сказать, они обрадовались такому повороту дела – никто не хотел лезть под сабли этих шайтанов.
Но Гамид рассудил иначе.
– Бросайте арканы! Берите их живьем! – закричал он воинам. И обратился к are первого отряда: – Джаббар-ага, это твоя добыча, но заклинаю тебя Аллахом – отдай этих гяуров мне! Один из них – мой бывший раб!
– Я с удовольствием отдаю их тебе, Гамид-ага, – ответил молодой красивый Джаббар-ага.
– Благодарю тебя, Джаббар-ага. Пускай Аллах осуществит все твои желания!.. Эй, воины, вперед! Кидайте арканы!
Над головами казаков прошелестело несколько арканов. Они перерубили их саблями. Тогда Гамид вытащил из-за пояса пистолет и выстрелил в Пивня.
– Ах, проклятый! – воскликнул молодой казак, падая с коня.
Арсен остался один против сотни врагов. В кольце – как в западне. Снова взвились над его головой арканы. Два из них он успел перерубить. Но вдруг в глазах потемнело: страшная петля сжала горло, вырвала из седла. Выпустив саблю, казак тяжело упал на землю.
Его тут же подняли, ослабили на шее аркан.
Гамид спрыгнул с коня, остановился перед ним:
– И все-таки ты не убежал от меня, раб!
Арсен не отвечал. Для чего? Разве впервые смерть смотрит ему в глаза? Привык… Беспокоила мысль: успеют ли товарищи добраться до леса? Взглянул через головы спешившихся спахиев – заметил вдали маленькое, чуть заметное в предвечерней мгле облачко пыли. Уйдут! Даже если сейчас спахии кинутся в погоню – уйдут!.. Но турки или не заметили беглецов, или же удовлетворились кровавой победой и не торопились садиться на коней. Одни перевязывали раненых, другие добивали казаков, а третьи, окружив агу и плененного запорожца, с интересом наблюдали, что будет дальше.
– Повесьте собаку! – без долгих раздумий указал Гамид на одинокое дерево, которое росло поблизости на холме.
Всем это понравилось.
– Повесить! Повесить! – раздались голоса.
Двое наиболее прытких помчались к дереву с арканом в руках. Другие потащили казака следом. Кто-то толкнул его в спину кто-то, выскочив вперед, дернул за жупан, да так сильно, что отлетели пуговицы.
Из-за пазухи выпал белый свиток бумаги.
– Да у него письмо! – воскликнул молоденький безусый спахия, нагибаясь и поднимая свиток.
– Письмо? – Гамид схватил бумагу, развернул и, увидев, что написано не по-турецки, поднял глаза на казака. – Кому?
– Великому визирю Мустафе, пусть бережет его Аллах! – ответил не задумываясь Арсен.
– Что?! – Гамид явно оторопел. Повертел бумагу в руках, бессмысленно взглянул на Джаббара, который был поражен не менее Гамида. – От кого?
– От кошевого атамана Сирко. От Урус-шайтана, как вы его зовете.
Спахии молча переглянулись, их озадачило письмо, которое так неожиданно изменило всю ситуацию, а особенно удивила правильная турецкая речь казака. Не совершили ли они роковую ошибку, разгромив казацкий отряд и схватив посланца самого Урус-шайтана? Кара-Мустафа скор на расправу! Слава Аллаху, хоть в последнюю минуту о письме узнали и оно будет вручено по назначению.
И Гамид, и Джаббар молчали. Джаббар побледнел: это он приказал преследовать и уничтожить отряд запорожцев. Ему и отвечать перед визирем.
Наконец Гамид нарушил молчание:
– Что пишет Урус-шайтан?
Голос его дрогнул. Гамиду лучше, чем кому-либо из присутствующих, было известно, что султан хотел привлечь на свою сторону запорожцев и что они ответили отказом. А вдруг они изменили свое решение? От этих сорвиголов всего можно ожидать! Гамид сразу понял, что Звенигора снова выскальзывает у него из рук. Эх, почему он стрелял в того, другого, а не в этого проклятого гяура!.. Страх и злоба терзали его сердце, и он еще не знал, какое чувство пересилит.
– Ну, так что же пишет Урус-шайтан?
– Я не имею права читать письмо, предназначенное визирю! – отрезал Арсен, почувствовав, что расстояние до дерева, на котором его хотели повесить, значительно увеличилось. – За это визирь прикажет снять головы и мне, и всем вам! Запорожцы решили служить солнцеликому султану, и кошевой, видимо, оповещает об этом великого визиря.
Гамид крякнул, от страха у него отнялся язык, а злоба лишила разума.
– Ты врешь, гяур! Зачем же убегал тогда? Зачем рубился с нами?