Владимир Малик – Тайный посол. Том 1 (страница 32)

– Подожди, Драган, я закрою ляду на чердак, чтобы гости, чего доброго, не слезли. Пусть храпят себе до утра!..

Арсен затаил дыхание. В чем дело? Что там происходит внизу? Почему Момчил опасается их?

Тихо стукнула ляда. Скрипнул засов. В сенях снова послышались голоса, но теперь ничего нельзя было разобрать. Потом открылись наружные двери и наступила тишина.

«Эге, тут что-то неладно, – подумал Арсен. – Не затевает ли старик недоброе? Может, хочет выдать турецким властям? За пойманного невольника-беглеца платят хорошие деньги».

Он хотел разбудить товарищей, но передумал. Втроем в этой непроглядной темноте они поднимут такой шум, что Момчил и его сообщники сразу их услышат. Нет, лучше самому обо всем разузнать.

Еще днем он по казацкой привычке, ложась спать, осмотрел чердак и приметил, что в забитой досками торцевой части крыши есть небольшие дверцы, через которые, очевидно, Момчил забрасывал сено. Осторожно, ощупывая руками балки, добрался до стены. К счастью, дверцы были не заперты. Тихо открыл их, выглянул во двор.

Впереди, на фоне звездного темно-синего неба, чернели горы. Где-то сзади, по ту сторону хижины, шумело море. Звенигора прикрыл за собой дверцы и выглянул из-за ската крыши во двор. Там, склонившись головами друг к другу, стояло несколько темных фигур. В кругу белел чуб Момчила. В сторонке Марийка держала за поводья двух мулов.

Мужчины о чем-то говорили, однако Арсен не мог ничего расслышать: мешал шум моря. Момчил сказал:

– Пора!

Марийка дернула мулов за поводья и пошла впереди. За ней тронулись мужчины. С Момчилом их было четверо.

Арсен спустился с крыши и пошел следом.

Они повернули на тропинку, что вела к прибрежным песчаным дюнам. Дорога была незнакомая, и Арсен ускорил шаг, чтобы не потерять в темноте серые фигуры. Вдруг в стороне, между каменными глыбами, он заметил человека, который, как и он, крался за Момчилом и его товарищами.

Неизвестный не видел казака и, пригибаясь, тихо двигался следом за Момчилом и его спутниками.

У обрывистого каменистого берега Момчил остановился и что-то сказал Марийке. Девушка придержала мулов. Мужчины исчезли в черной низкой щели, вымытой в известняке дождевыми потоками. Через несколько минут они появились оттуда с тяжелыми узлами.

– Воевода будет очень доволен тобой, бай Момчил, – сказал один из спутников старика. – Эта помощь очень своевременна. Собака Сафар-бей готовит нападение на Чернаводу, и мы его встретим свинцовыми гостинцами…

– Здесь пять пудов свинца и столько же пороха, – ответил Момчил. – Через неделю, если будет хорошая погода, жду вдвое больше. Поэтому захвати, Драган, с собой четыре-пять мулов, да и денег не забудь – надо платить вперед.

– Я передам воеводе…

Они уложили на спины мулам тяжелую поклажу и двинулись назад.

Звенигора, прижавшись к скале, не пропустил ни слова. Он мало что понял из этой беседы. Однако убедился, что Момчил и его друзья ничего злого против них не затевают.

Теперь его еще больше встревожил незнакомец. Без сомнения, это враг. Другу нечего прятаться и подкрадываться.

Заметив, что болгары двинулись назад, неизвестный припал к земле, подождал, пока затих шум шагов, и поднялся на ноги. В этот миг его схватила за ворот твердая рука.

– О Аллах! – вскрикнул незнакомец.

– Ты кто? – спросил его Арсен. – Что здесь делаешь?

В ответ незнакомец выхватил кинжал. Но Арсен опередил и ударил ятаганом между лопаток. Тот дико завопил и, падая на землю, выпустил из рук оружие.

На крик прибежали болгары. В это время вышла луна, и Арсен увидел, что один из них был молодой сухощавый юноша, а другой – полный великан в белом кожушке без рукавов.

– Это ты, руснак? – удивился Момчил, узнав казака. – Что здесь произошло? Кого ты убил? Как ты очутился здесь?

Арсен поведал о своем приключении и, заканчивая рассказ, толкнул ногой труп незнакомца.

– А кого убил, не знаю.

Момчил перевернул неизвестного, заглянул ему в лицо.

– Ба, да это Василев, кехая[77] из Каменного брода. Помак. Плохой и злой человек!.. Он, наверное, следил за нами… Драган, – обратился старик к сухощавому юноше, – вам надо немедленно уходить отсюда! Как знать, нет ли здесь поблизости отряда стражников или янычар.

– А разве вам, бай Момчил, не угрожает опасность? – спросил в ответ Драган. – Я за вас беспокоюсь.

– Ты хочешь сказать – за Марийку, хитрец, – улыбнулся в седые усы Момчил. – Не бойся! Пока вас не поймают, нам бояться нечего. Спроважу эту собаку в море, никто и не узнает, куда он делся.

– Я наведаюсь к вам через несколько дней, бай Момчил, – произнес Драган. – После горы Орлиной Ганчо сам поведет мулов дальше. Там уже безопасно. А я возвращусь сюда.

– Как хочешь, – ответил Момчил и попросил великана: – Ганчо, помоги мне отнести мертвеца к берегу. Я привяжу к его шее камень и на лодке отвезу подальше в море.

Момчил начал было поднимать тело стражника, но Ганчо опередил его. Схватив в охапку, будто куль соломы, бегом помчался к берегу. Через несколько минут вернулся. Переводя дух, сказал густым басом:

– Уже.

– Отнес?

– Закинул.

– Как закинул? Куда? – встревожился Момчил.

– В море. Взял за ноги, раскрутил и забросил. Только булькнуло!

– Эх, что ж ты наделал, Ганчо! – воскликнул Момчил. – Его же прибьет к берегу!

– Не прибьет, – мрачно ответил великан.

– Уж если Ганчо закинул, то не прибьет! – засмеялся Драган. – Он наверняка шуганул его на самую середину моря.

Взяв мулов за поводья, парни попрощались и исчезли в темноте. Марийка хотела проводить их, но Момчил остановил:

– Не ходи! Надо скорее домой. Боюсь, что Василев не один здесь шатался, – и обратился к Арсену: – А ты, парень, смельчак! Спасибо тебе!

3

До утра уже никто не заснул. Все собрались в просторной комнате хижины и при свете восковой свечи на все лады обсуждали, что им делать дальше. Спыхальский встревожился и предлагал немедленно скрыться в горах. У Звенигоры созревал другой план. От Момчила он узнал, что до Бургаса можно добраться по морю в лодке. А оттуда до Рудника, где должен был находиться брат Сирко, рукой подать.

Однако об этом он пока помалкивал.

Через открытые двери доносились стоны Якуба. Златка поминутно бегала к нему, давала пить или поправляла подушку. Ее гибкая фигурка то появлялась в полуосвещенной комнате, то исчезала в густой темноте кухни. Арсен поймал себя на мысли, что завидует Якубу. Хотелось, чтобы Златкины руки поднимали его голову, чтобы она ему подносила глиняную кружку с холодной ключевой водой. Арсен уже понимал, что в сердце входит сладкое, пьянящее чувство, и это больше всего волновало его. Перед глазами все время стояла Златка. Даже во сне. Потому и мучился сейчас казак, не зная, на что решиться: остаться здесь, чтобы защитить девушку, или ехать в Бургас вызволять Нестора Сирко.

Начало светать. Порозовел край неба над морем. Марийка готовила завтрак, застелив стол новой вышитой скатертью. Момчил вытащил из погребка бочонок ракии. Ночной подвиг Звенигоры растрогал старика и рассеял его сомнения относительно беглецов. Поднимая чашу, Момчил торжественно произнес:

– Пью за здоровье храброго юнака[78] Арсена… За ваше возвращение на родину, другари! Чтоб ни один турок не перешел вашей дороги!

Из кухни снова донесся стон Якуба.

– Кроме нашего друга, – вставил при этом Арсен. – Ибо не каждый вашенец[79] – приятель, бай Момчил, и не каждый турок – враг… Бывает свой – хуже ворога: продаст и денежки пересчитает…

Он опрокинул чашу. Ракия была ароматная, настоянная на каких-то горных кореньях.

Момчил тоже выпил и крепкими белыми зубами откусил кусок жареной баранины. Когда Златка снова вышла к Якубу, он сказал:

– Это так, хлапе[80]. Но я никак в толк не возьму, почему вам так дороги этот турок и турчанка.

Арсен вытер ладонью рот.

– Теперь нам нечего скрывать, бай Момчил. Якуб – наш друг. Он вместе с нами участвовал в восстании против спахии, который держал его в темнице. И никакой он не купец… Мы вместе бежали через море к нам домой. А буря прибила фелюгу к Болгарии. Вот почему мы оказались здесь. Теперь наша судьба в ваших руках, бай Момчил. Захотите с Марийкой помочь нам – великая благодарность, не захотите – мы сразу же уйдем в горы. И Якуба понесем с собой. Мы не можем его бросить.

– Что ты, другарь! – воскликнул Момчил. – Болгары от дедов, прадедов честные люди! Бедные, но честные и добрые. За добро они никогда не платят злом. Пусть Якуб с дивчиной остаются у нас в хижине. А вы скройтесь в горах, пока он поправится…

– Виват! Нех жие! – рявкнул Спыхальский, наливая четвертую кружку ракии. – Пан Момчил есть бардзо добрый человек! Как только вернусь домой – вышлю пану с оказией бочонок мальвазии[81], а панночке Марийке бархату на платье и золотой перстенек! Я, чтобы вы знали, не какой-то там нищий! Я уродзоный шляхтич естем!

– Помолчи, пан Мартын, – нахмурился Арсен. – А то Момчил подумает, что все мы хвастуны несусветные!

– Пан!.. – вспыхнул Спыхальский.

– Не сердись, пан Мартын, – примирительно начал Арсен. – Недоставало нам здесь перессориться. Я вот что хочу сказать. Прятаться в горах я не буду. Мне надо добраться в Бургас, а оттуда до Рудника.

– До Рудника? – переспросил Момчил. – Мы бывали там с Марийкой. Но что вынуждает тебя, Арсен, ехать туда?