Владимир Максимов – Человек мира. Раздвигая горизонты (страница 3)

Впрочем, если местная земельная аристократия в разных областях Перикона и потеряла часть своей власти и независимости, то деньги и ресурсы остались в их руках. Они быстро сообразили, что раздавать свои земли, разделённые на наделы, крестьянам, забирая взамен часть урожая, занятие малоинтересное и не особо прибыльное. Землевладельцы, помимо аренды своей земли, стали организовывать мануфактуры, ссужать деньги под проценты, превращаясь в промышленных и финансовых магнатов. Фактически они подмяли под себя все отрасли хозяйства, за исключением, пожалуй, торговли, монополию на которую прочно держали в руках торговцы из Купеческого союза. Бывшие ремесленники, крестьяне и мелкие торговцы, ранее самостоятельно занимавшиеся своим делом, превратились в наёмных работников на фермах, заводах и фабриках, принадлежащих аристократам, без какой-либо надежды покинуть это сословие и достичь чего-то большего.

Правда, просвещённая эпоха промышленной революции наложила свой отпечаток и на общество Перикона, сформировав ещё одно сословие людей образованных, но зарабатывающих на жизнь своим трудом: врачей, учёных, инженеров, учителей, ну и, конечно, чиновников (куда же без них). В общем какой-никакой, а социальный лифт у наёмных рабочих появился.

Конечно, описанные изменения в Периконе происходили довольно медленно и достаточно болезненно, и к той эпохе, которая непосредственно предшествовала Великому пути, сословие интеллигенции было уже довольно многочисленным, а дикие времена Молъена Пэна к тому времени позабылись и стали уже легендарными.

Всеобщий научный и технический подъём подстегнул и стремление людей на континенте исследовать его недоступные ранее уголки. Началась эпоха географических открытий. Повсеместно снаряжались исследовательские корабли и сухопутные экспедиции. Открывались всёновые и новые земли, обнаруживались месторождения полезных ископаемых и новые виды животных и растений. Не избежал исследовательского бума и Перикон.

Вообще географию континента нельзя назвать благоприятной с точки зрения его освоения людьми. Пригодной для комфортного расселения считалась до эпохи великих открытий только его небольшая, южная, часть, причём исключительно в умеренных широтах – до полярных районов. Центральную часть континента с запада на восток, от океана до океана перегораживали непроходимые горы – высокие, покрытые круглый год белоснежными шапками снега. Что находится на севере – за этими горами – до эпохи географических открытий было неизвестно. Предполагалось, что горными вершинами покрыта вся центральная часть и весь север континента вплоть до северного полюса. Попытка снарядить морскую экспедицию, чтобы обогнуть горы по водам океана, не удалась: мощные течения не позволяли кораблям заплывать так далеко на север.

На самом деле горы, перегораживающие весь континент, были хоть и абсолютно непроходимы, но не на всей своей протяжённости. Там, где северные области Перикона упирались в горные цепи, имелся довольно длинный участок, на котором горные вершины отсутствовали, как будто из полной зубов челюсти кто-то выдернул подряд несколько зубьев. За этим созданным по какому-то капризу природы проходом простиралась безжизненная пустыня на многие месяцы пути.

Самую раннюю экспедицию в пустыню снарядил ещё первый монарх объединённого Перикона Молъен Пэн. Эта экспедиция, как, впрочем, и последующие, не увенчалась успехом. Исследователи раз за разом или возвращались обратно, так и не преодолев пустыню, или пропадали там, хотя и не бесследно (их останки, как правило, находили участники следующих экспедиций).

На время попытки узнать, что же находится в северной части континента, были оставлены, но годы шли, технический прогресс тоже не стоял на месте, и примерно лет за шестьдесят до описываемых событий некий знаменитый географ и исследователь по имени Эмильен Вид придумал новый способ исследования пустынного пути на север.

Эмильен Вид предложил снарядить несколько предварительных походов в пустыню с тем, чтобы обустроить по пути склады с припасами и водой, тогда основная экспедиция, не опасаясь гибели по дороге обратно, сможет зайти вглубь пустыни так далеко, как не забиралась ни одна из предыдущих исследовательских миссий.

Команда Эмилъена Вида отправилась через разрыв горных цепей на север и через три года, когда их уже считали погибшими, вернулась с целым ворохом удивительных открытий. Оказалось, что среди горных вершин севера континента раскинулись бескрайние равнины со множеством рек и озёр. Виду и его спутникам даже приблизительно не удалось узнать размеры обнаруженных равнин, но поскольку там имелось довольно много рек, несущих свои воды на северо-запад, скорее всего, они простирались до самого океана.

Также оказалось, что на севере континента обитают люди: малочисленные племена охотников и собирателей, ведущих первобытный образ жизни. Аборигены, которых встретил Эмильен Вид, вели себя достаточно дружелюбно, агрессии не проявляли и охотно шли на контакт с чужаками.

Кроме массы интересных сведений, экспедиция Вида чего-либо ценного на севере не обнаружила и назад с собой не привезла, кроме разве что семян пары десятков различных съедобных растений, не встречающихся в южной части континента. Крупные промышленники и предприниматели Перикона, на деньги которых организовывалась экспедиция, были разочарованы, в отличие от Эмильена Вида, весьма воодушевлённого своими открытиями. Исследователь мечтал теперь о заселении обнаруженных им территорий.

Напрасно Вид носился с идеями колонизации северных равнин континента; его энтузиазма никто не разделял. С точки зрения наличия ценных ресурсов и новых возможностей для промышленности вновь открытые территории были бесполезны, а пригодных для сельского хозяйства земель и в Периконе имелось более чем достаточно. Эмилъен, однако, не сдавался и без устали обивал пороги чиновников и богатых людей, силясь хотя бы найти денег на новую экспедицию. Он уже понял, что допустил ошибку, не предприняв никаких усилий для поиска в северных землях полезных ископаемых, и собирался эту ошибку исправить, но денег на новый северный поход никто не давал.

Так и осталась бы экспедиция Эмильена Вида только в учебниках географии как источник интересных, но бесполезных открытий, если бы не случилось то, чего никто не ожидал, даже сами участники экспедиции. Семена овощей, злаков, корнеплодов и других неизвестных в Периконе растений, привезённых Видом с севера, некоторые фермеры ради любопытства высадили на своих полях. Урожай превзошёл все ожидания и оказался фантастическим. Произраставшие в диком виде на северных равнинах растения великолепно почувствовали себя на плоскогорьях Перикона и вознаградили земледельцев урожаем, в десятки раз превосходящим отдачу от выращивания традиционных культур. Кроме всего прочего, северные овощи оказались весьма приятными на вкус, а из злаков получался великолепный хлеб.

Через несколько лет не только в Периконе, но и повсеместно на юге новые сельскохозяйственные культуры практически вытеснили выращиваемые ранее, превратив некогда повседневные растительные продукты в дорогостоящие деликатесы. Эмилъен Вид ещё дважды отправлялся в экспедиции через пустыню, и хотя полезных ископаемых он на юге континента так и не обнаружил (правда, особо и не искал), он привёз в Перикон семена новых перспективных растений.

Но на этом дело не закончилось. Такие впечатляющие успехи в земледелии имели далекоидущие последствия. Огромное количество сельскохозяйственных рабочих, оказавшихся лишними, хлынули в города. С одной стороны, наплыв дешёвой, но и неквалифицированной рабочей силы подстегнул индустриальный и прежде всего промышленный подъем, но это принесло также множество социальных проблем. Расслоение общества резко усилилось: промышленники и предприниматели богатели, остальные сословия стремительно нищали.

Новое общество оказалось не особенно комфортным и для интеллигентного населения. Все эти учителя, врачи, архитекторы стали не слишком-то востребованы, поскольку основным потребителем их услуг являлся средний класс, к которому они и сами себя относили. А средний класс как таковой в Периконе практически исчез.

Именно в этой среде образованных, но не богатых людей зародилось движение, ратующее за построение более справедливого общества; здесь заговорили о гарантиях прав всех людей вне зависимости от их сословия и состоятельности. Всплыла и подзабытая идея Эмилъена Вида о колонизации северных равнин, чтобы там, на новом месте построить справедливое общество. Правда, сам первооткрыватель, получивший после своих легендарных путешествий известность и почёт, но не богатство, не особенно симпатизировал строителям общества всеобщего равенства, но других желающих осваивать северные территории не нашлось, и Вид согласился стать предводителем колонистов.

Власти Перикона, форма правления в котором к тому времени стала олигархической, на все эти брожения в интеллигентской среде смотрели сквозь пальцы, во-первых, потому что не видели в разговорах особой опасности, а во-вторых, сама идея того, что все недовольные по собственной инициативе отправятся строить своё справедливое общество на другой конец света, им весьма понравилась. В этом смысле власть предержащие оказались правы, в чём, к своей досаде, в самом скором времени убедился Эмилъен Вид. Общество всеобщего равенства так и оставалось далёким миражом на равнинах, лежащих на другом конце света, а освоение этих равнин происходило пока исключительно на словах.