Владимир Ляленков – Крещенские морозы [сборник 1980, худож. M. Е. Новиков] (страница 40)

Это был отец волчат. Они о нем ничего не знали. Даже не подозревали о его существовании. Когда они родились, волчиха прогнала старого волка и он покинул овраг, подался в сторону юга, навстречу весне, туда, где раньше сходит снег, тает лед на озерах и болотах, на которые опускается перелетная птица.

Говорят, волка ноги кормят. Это верно. За ночь он пробежит километров сорок — шестьдесят. И наверняка кто-нибудь попадется ему в зубы.

Покрыв расстояние около трехсот километров к югу, волк повернул обратно. Намерен был пробежаться на север до Кулунчинских болот. Там весна только начиналась. Перелетные птицы, утки, гуси не успели сесть на яйца. Потому не очень осторожны. Можно отлично поохотиться, отдохнуть. Тем более что ему был известен небольшой островок на болоте, расположенный в нескольких километрах от берега. К острову ведет одна-единственная тропинка, о которой люди не знают. Уже три года подряд, каждую весну, он бегал туда отдыхать. И теперь спешил, боясь, как бы весна не обогнала его, — тогда он опоздает к перелету птиц.

В пути его задержал этот глупый теленок, заблудившийся в лесу. Можно б его и не трогать, потому что волк был сыт. Но у него к старости развилась мнительность: если уж попалась добыча, упускать ее нельзя. И он зарезал теленка. Съесть сразу не смог. Пришлось сделать остановку.

Жизненный опыт подсказывал волку, что люди не останутся равнодушными к исчезновению их теленка. Начнут искать его. Могут нагрянуть сюда. Он то и дело бегал в дозор: не идут ли люди? И, сбегав в очередной раз, не обнаружил опасности, вернулся и вот тебе на — его волчата сами явились к нему. Правда, от одного пахнет собакой. Почему? Может, он один съел собаку и провонял псиной?

Старый волк отлично знал характер своей волчихи. Помнил, как она тряслась над своими детенышами. Видимо, она побежала на охоту. Они же забрались сюда, в бурелом, нашли теленка. Скоро она примчится по их следам.

И он ждал ее.

Но наступила ночь. Волчиха не появлялась. Волчата и Серый осмелели. Чувство голода все-таки не оставляло их. Они лизали мясо, тихонько балуясь, потому что стеснялись угрюмого старика. Волк ходил по поляне, нюхал воздух прислушиваясь. Поджал хвост, сел на него. Уставился своим глазом на луну и завыл. Голос его, грубый, сиплый, разносился далеко по лесу. В какой-то деревне услышали его собаки и залаяли хором. Волчата и Серый послушали, послушали, уселись позади волка и тоже завыли. Но напрасно: волчиха не откликалась. Где-то позади них, далеко, подал голос чужой волк. И старый волк понял, что волчиха не придет. Она погибла.

Еще не начинался рассвет — все четверо были в пути. Впереди старый волк. За ним волчата. Последним бежал Серый.

Взошло солнце, начался день. И в этот день определилось отношение Серого к людям. В одном месте лес прервался: его разделяла широкая просека. По ней вилась проселочная дорога, по обочинам росли кусты.

В прошлом году просеки не было. Значит, люди недавно ее прорубили. В деятельности людей старый волк видел одну лишь цель: как бы насолить ему, волку. Поэтому он насторожился. Несколько минут смотрел, нюхал, слушал. На дороге ни души. Дымом не пахнет. Волк скачками понесся через просеку. Волчата и Серый за ним. Но на дороге Серый вдруг задержался: он услыхал человеческие голоса. Не мальчишечьи, звонкие и крикливые, а спокойные людские голоса. И тотчас увидел четырех взрослых людей, поднявшихся из-за кустов. Смеясь и говоря что-то друг другу, люди стали надевать рюкзаки. Мальчишек за кустами нет. И Серый не знал, как ему быть. Волк и волчата уже скрылась за деревьями. Бежать за ними? Что-то удержало его. Один человек вдруг заметил Серого. Опустил свой рюкзак на землю. Глаза человека выразили изумление. Некоторое время он молчал, раскрыв рот. Потом сказал:

— Ребята, волчонок!

Теперь все четверо смотрели на Серого.

— Давайте поймаем его!

— Давайте! Только осторожно. Окружим его. Заходи со всех сторон.

Люди разошлись. Один снял куртку, нес ее в руках. Серый старался следить за каждым из них, за их ногами, руками. Не успел сообразить, что к чему, как все четверо бросились к нему с разных сторон. И тут он заметил их глаза. О ужас! Глаза их выражали то же самое, что и глаза мальчишек, когда те, играя в войну, захватывали его в плен! Серый оскалился, заметался. Люди вдруг прижали его, куртка закрыла небо. Жесткие пальцы сдавили шею, горло. Он завизжал, рванулся что было сил. Хватил зубами палец, другие на секунду ослабли. Он вырвался.

— Держи, держи! — вопили голоса вслед.

Ударил выстрел. Серый подскочил и влетел в лес. Только в полдень догнал волка с волчатами. Они дремали в ложбинке. Ждали его. Виновато виляя хвостом, скуля от боли, обиды, он втиснулся между волчатами. Стал лизать ранки на спине. Старый волк сердито наблюдал за ним. Фыркнул и отвернулся, как бы сказав: «Так тебе и надо, дураку этакому. Наперед умней будешь!»

Старый волк не то что не любил людей — он ненавидел их лютой ненавистью. В молодости он пробовал состязаться с ними в ловкости, хитрости. Порой удавалось провести их. Но они каким-то образом разгадывали его уловки. В конце концов заманили в яму, куда посадили поросенка. Набросили сверху сеть, замотали в нее. Приволокли в деревню и заперли на ночь в сарай, чтобы утром отвезти в город. С невероятным трудом он перегрыз веревки, прорыл лаз под стеной и унес ноги.

Сегодняшний случай с Серым напомнил ему ту ночь, яму, сети, сарай… От злости он вскочил, защелкал зубами. Завертелся на месте рыча, не зная, на ком выместить злобу. Серый лизал ранки. Они были неглубокие, боль проходила. Волк подскочил к нему, схватил за шиворот, потрепал и отшвырнул. Походил туда-сюда, вздыхая и рыча от злости и раздражения, что от Серого пахнет псиной. Успокоился немного. Побежал дальше. Волчата тотчас за ним. А Серый не знал, что ему делать. Бежать за волком? А вдруг тот, обозлившись, разорвет сто? Возвращаться обратно? Куда? Там люди на дороге.

Волчата давно скрылись. Серый стоял. И тут впервые за свою коротенькую жизнь он испытал дикий ужас перед неизвестностью. Вдруг сейчас из-за куста выскочит человек и бросится на него? Из-за какого куста? Вот из-за этого! Нет, вот из-за этого! Из-за другого! Кустов много. Серый завертелся, ища спасения. Завизжал, тявкнул и помчался за волчатами.

Ни волчата, ни Серый не привыкли к длительным переходам. Уставали, часто присаживались. И волчата первыми присаживались. Волк страшно сердился на них, но кусал Серого. Обижал и другим: поймает рябчика, глухаря, зайца — волчатам выделит по кусочку, а ему ничего не давал. Серый пользовался только скудными объедками. И просить нельзя было: волк так посмотрит на него, так зарычит, показывая желтые клыки, что Серый отходил в сторонку и сидел, глотая слюни. Так старый лесной разбойник воспитывал Серого. И многому потом научился от него Серый.

Чем больше продвигались они на север, тем заметней менялась природа. Исчезли деревья с широкими листьями. Запах цветущей черемухи пропал. Ранняя травка становилась все меньше, меньше. Стали встречаться подснежники, но не голубые, а почему-то белые. Чаще встречались болота, большие и маленькие. Наконец Серый впервые увидел снег, но не чистый и белый, а слежавшийся, твердый и грязный. Поздно вечером лес оборвался, они выбежали к бескрайнему болоту. Моросил дождь. Не позволял рассмотреть, что творится там, вдали от берега. Оттуда лишь отчетливо доносился монотонный шум: покрякиванье, хлопанье крыльев. Старый волк с видимым удовольствием послушал эти звуки, поводя носом. Побегал туда-сюда по берегу. Ничьих следов не обнаружил. И так уж остался доволен всем, что, обнюхав в очередной раз Серого, не укусил его и даже не фыркнул с отвращением. И они пошли тихо, очень тихо, в потемках, по грязной тропинке, местами залитой холодной водой, к острову.

Бесшумно пробрались на него. Теперь уже не впереди, а вокруг них изредка шлепали крылья по воде. Тихо покрякивали утки, тревожно переговаривались басистые гусаки. Серый и волчата залегли в кустах можжевельника. А старый волк тотчас отправился на охоту. Он умел охотиться, и впоследствии Серый великолепно научился этому делу.

Вокруг острова было множество маленьких островков. Глубина воды между ними не доходила волку до брюха. Совершенно бесшумно он пробирался с островка на островок. На фоне серого горизонта отчетливо виднелись силуэты спящих птиц. Он подкрадывался, прыгал, одним ударом челюстей пересекал горло. Держал добычу в зубах, покуда она не переставала биться. Разнимал челюсти и крался дальше. Охотился долго. Затем призывно тявкнул. Волчата и Серый прибежали, все вместе таскали дичь к центру острова, в густые кусты можжевельника…

К утру дождь перестал моросить. Из-за болота выползло солнце. Осветило болото, остров. На острове стояла мирная тишина. Ничто не говорило о ночной охоте.

Старый волк лежал на полянке в кустах. Вокруг него шлялась добыча. Только на этом острове он позволял себе роскошь — выспаться вволю и спокойно поваляться после сна. Ведь сюда человек не заглядывает. А зверей, кроме медведя, он не боялся. Да и косолапого боялся относительно: не дрожал от страха, учуяв его, спокойно обходил стороной.