Владимир Лосев – Вой оборотня (страница 55)
– Вот мы и разделились на два лагеря: одни считают, что оборотни, которые сюда придут, убьют всех, в том числе и нас, а другие думают, что это пойдет нам на пользу.
– Правильно ли я понял: те, кто пытается меня убить, не хотят, чтобы открылась дверь в нижний мир? – спросил я. – А те, кто меня защищают, желают, чтобы она открылась?
– Так…
– И все они оборотни?
– Именно так.
– Понятно, значит, оборотни меня спасают и пытаются убить, а упырей кто на меня насылал?
– Я… – Старик смущенно улыбнулся. – Я тоже сначала считал, что не стоит открывать дверь, но сейчас думаю иначе.
– Передумал?
– Да. – Голос деда зазвучал глухо. – Недавно погибли трое моих родственников, двое уже в возрасте, а один, точнее, одна была юная, для нее жизнь только начиналась. Эти смерти изменили мой взгляд на происходящее.
– Да… – только и протянул я, едва успев остановить свой язык – вряд ли стоило рассказывать, что я приложил к этому убийству свою руку. – Бывает…
– Моя раса вырождается, детей появляется с каждым годом меньше и меньше, еще немного – и мы окончательно исчезнем с лица земли…
– Понятно. – Я заерзал на жесткой скамье. – Жаль…
– Мы все погибнем, если ничего не произойдет в ближайшее время. Только когда дверь откроется, у нас появится небольшой шанс, не все же оборотни, которые придут с той стороны, станут нас убивать. Кто-то захочет спаривания, мы ведь одного вида…
– Вот на что вы рассчитываете… – Я задумался об этом и попробовал представить, но у меня получилось нечто ужасное, и я бросил: – Значит, дверь находится где-то здесь?
– Она находится в этом храме…
– Так я должен собрать каик для этой двери? – Мне все никак не удавалось понять смысл происходящего. – Но при чем здесь жрецы Киля? Почему они послали меня за второй половиной, а не вы?
– Жрецы лишь прикрытие, они не понимают, что делают. За их спинами стоят другие.
– Кто?
– Ты же видел их, это те, кто заключил с тобой договор. Они тоже оборотни, только старые и мудрые, одни из первых, как и я…
– Вот оно как… – Происходящее понемногу стало приобретать смысл. – Мне тоже показалось, что они не люди. Значит, вы между собой за что-то боретесь, а я тут при чем?
– Понимаешь… – Старик подошел к очагу, провел рукой, и пламя стало угасать. Прошло совсем немного времени, и стало темно, только красные всполохи на стенах да огненные ящерки, шебаршащие в очаге в поисках вкусных угольков, напоминали об огне. – Когда-то одному из наших магов показалось хорошей идеей – сделать человека ключником, чтобы только он мог собрать каик и открыть дверь…
– Чем же оборотни ему не понравились?
– Он пытался выиграть время… Маг думал, что через тысячу лет мы станем умнее, и поэтому разделил каик на две части, которые отдал тогда еще многочисленным родам, а в человека вложил силу властвовать над целым. Только соединенный каик способен открыть дверь. Собранный каик лишь часть ключа, главное находится в человеке, то есть в тебе, без ключника дверь не откроется.
Теперь мне следовало понять, во что меня втянули и чем все должно закончиться. И тут со всех сторон ко мне начали тянуться тени. Они были разные, но все уродливые и напоминали о смерти и оборотнях – тех, что заключили со мной договор… Было страшно, да еще мешала гулкая тишина…
– Значит, я – ключник…
– Только тебе подчиняется каик.
– Но почему именно я?
– Так решили боги… Маг закрыл проход в нижний мир, сказав, что мы сможем открыть дверь только тогда, когда придем к согласию. Как он ошибался, думая, что оборотни станут умнее. Кстати, не хочешь посмотреть дверь?
– Интересно, из-за чего все началось…
– Пойдем. – Старик вытащил из темного угла связку факелов и сунул мне в руки. – Тебе понадобится свет.
Мы вошли в храм. Он был огромен, стены его терялись во мраке, и даже когда мы зажгли факелы и расставили их по кругу в определенном порядке, осветить их полностью не удалось. По каменному залу гуляло эхо наших шагов, звуки накладывались друг на друга, и казалось, что в темноте топчется целая армия.
– Мне огонь не нужен, – сказал старик. – Я вижу и без этого, надеюсь, ты сумеешь ее разглядеть.
Он ткнул пальцем в сторону, и тут я заметил створ двери прямо в огромной статуе…
– Видишь? – спросил старик.
– Да… – ошеломленно протянул я. – Дверь большущая, даже не представляю размер тех существ, которые могли пройти через нее. Неужели она сделана для великанов?
– И для них тоже… – Дед взял меня за плечо и повел обратно. – Мы когда-то умели обращаться в разных существ, некоторые из нас были поистине огромны, поэтому и дверь сделали такого размера, чтобы ее можно было пройти в любом обличье.
– Не хотелось бы встретиться хоть с одним таким оборотнем. – Надеюсь, никогда не увижу такого.
– Надейся, – хмыкнул старик. – Надежда глупа…
– И все-таки не понимаю, если дверь находится здесь, то почему каик собирается в храме Киля?
– Тем, кто это затеял, очень хотелось, чтобы поиски каика оставались как можно дольше тайной. – Старик помрачнел. – Они понимали, что другим оборотням это может не понравиться, но не могли упустить благоприятный момент.
– Какой?
– То, что скрывалось и пряталось многие века, оказалось в руках жрецов Киля только потому, что почти полностью были уничтожены те роды, что отвечали за сохранность оборотней. Теперь все зависит от тебя…
– Ты ошибаешься! Мне не дано выбирать путь, все решается само…
– И от такого слабака зависит жизнь на этой земле. – Дедок помрачнел и решительно пошел к двери. – Устал я от этого разговора, уходи…
– Я не знаю, куда мне идти, заблудился в лесу.
– Дам тебе провожатого, он же тебя будет охранять. Надеюсь, ты хоть что-то понял. – Старик остановился, я налетел на него, на меня остро пахнуло волчьей шерстью; он повернул ко мне голову, и на меня глянули горящие желтые глаза. – Мне страшно, что судьба мира находится в твоих неразумных руках…
Старичок усмехнулся так, что вновь стали видны его клыки. Я испуганно шарахнулся в сторону и схватился за рукоятку ножа:
– Если бы у меня была возможность, то сейчас сидел бы дома. Мне не нужна такая ответственность.
– В том-то и заключается ирония богов.
Мы вышли из храма. Ночь еще не собиралась уходить, но небо уже стало светлеть. Как всегда перед рассветом, звуки приобрели особую глубину – в лесу кричал филин, слышались душераздирающие крики незнакомой мне птицы, а еще где-то рядом тоскливо раздавался волчий вой.
– Скоро рассвет. – Старик встал, глядя на уже тускнеющие звезды. – Твои провожатые не любят день, поэтому будут идти рядом.
Он поднял голову кверху, и прохладный ночной ветерок подхватил его вой. Звуки растаяли вдали, и стало тихо. Замолкли птицы и звери – все ждали продолжения. Где-то недалеко послышался ответный вой, потом раздалось тявканье, чем-то похожее на лай собаки. Из высокой травы серыми тенями, почти незаметными в сумраке, вынырнули волки.
Старик опустился на четвереньки перед крупной серой волчицей и, обхватив ее голову руками, стал повизгивать, как щенок. Потом поднялся, отряхнул хламиду и мрачно произнес:
– Волки отведут тебя в королевство Грига. Ни о чем не беспокойся. Они присмотрят за тобой и защитят, если понадобится, от зверей и людей.
Дедок ушел в храм. Я оглянулся, и снова сооружение показалось мне запущенным и старым, было даже странно, что внутри оно столь великолепно…
Волки исчезли в кустах, осталась лишь волчица. Она подошла ко мне и неожиданно толкнула своей большой головой так, что я едва не упал, потом лизнула мне руку и пошла, оглядываясь, словно ожидала какого-то действия от меня.
Я понял, что она меня поприветствовала, и теперь зверь ждет, чтобы я пошел за ним Оглядевшись по сторонам, я поправил мешок, ножи и медленно побрел к кустам. Не могу сказать, что мне не было страшно. Когда подходит зверь, достающий тебе почти до груди, и открывает пасть, в которой полно острых клыков, любой испугается. Умнее, быстрее и выносливее зверя, чем волк, нет. Отец как-то рассказывал мне, что стая волков легко догоняет самого быстроногого оленя и за день может пробежать такое расстояние, какое не сможет одолеть даже породистая лошадь.
В этом мне скоро пришлось убедиться. Заметив, что я не отстаю, волчица тут же прибавила ходу. Мне пришлось бежать, напрягая все силы, причем зверь, казалось, лишь лениво передвигал лапами. Но для меня ее ленивый шаг был слишком быстр. Уже через полчаса моя рубашка промокла насквозь от пота, я ловил воздух раскрытым ртом, а волчица так же изящно и небрежно бежала впереди, легко перепрыгивая через поваленные деревья. Часто вырывалась вперед, а потом дожидалась на какой-нибудь поляне, лежала и зевала, показывая при этом свой огромный розовый язык.
Давно я так не бегал. Пришлось приспосабливаться, подбирать свою скорость и шаг, которым смог бы долго бежать. Бег получился не самый быстрый, но зато экономный. Правда, к обеду я все-таки выдохся и свалился на очередной поляне.
Лежать оказалось невероятно приятно. Солнце светило вовсю. Оглушительно трещали кузнечики. Надо мной кружились мухи, какие-то жуки и мелкие неприятные мошки с сиреневыми крылышками. Но все равно было славно: легкий теплый ветерок, полный множества лесных запахов, овевал меня и приятно холодил.
Я закрыл глаза и провалился в сон. Поспал недолго. Проснулся оттого, что мокрый шершавый язык облизал мне лицо. В нос остро пахнуло волчьей шерстью, и мне даже не требовалось открывать глаза, чтобы понять, кто стоит рядом.