Владимир Лосев – Вой оборотня (страница 51)

– Идем. – Она повела меня в комнату.

Это место я вспомнил сразу по запаху, здесь пахло мной и нашей общей страстью.

Она легла, потянув меня за собой, я немного запутался в рубашке, которая, как и вчера, не желала сниматься. Мешали ножны, пояс, его я сбросил первым, надеясь, что женщина не услышит звон золота… Теперь я уже точно знал, что вчера все было так же. И я был на высоте, вероятно, потому, что у меня давно не было женщины. Но кого волнует то, что было вчера? Главное – всегда сейчас…

Когда мы оторвались друг от друга, еще полные желания, но уже истомленные и размякшие, в окно проник первый лучик солнца и осветил наши обнаженные тела.

– Может, останешься? – Ксения приподнялась на локте и посмотрела на меня. – Места здесь хорошие. Все есть – рыба в море, дичь в лесу, да и земля хорошо рожает.

– Я не могу.

– Знаешь, как одиноко бывает зимой? Ветер завоет, снег повсюду – не пройдешь, а если занесет, не выберешься, пока соседи тебя не откопают. Сидишь, смотришь в окно и тоскуешь. Да и спать одной плохо – холодно…

– Рад бы остаться, да невозможно, я подписал договор гонца. Знаешь, что это такое?

– Слышала… – Ксения как-то по-другому взглянула на меня. – Если не привезешь что-то в срок, потеряешь или случайно испортишь – смерть!

– И не простая смерть, а разрежут живот на жертвенном камне, как рыбине, достанут сердце, пока оно еще бьется, и отдадут богу Килю, чтобы он полюбовался и порадовался. Но это еще не все… – Я отодвинулся, мрачно глядя в потолок. – На меня жрецы наложили проклятие, оно меня ведет и защищает…

– Что за проклятие?

– Не знаю, я же не маг. Но один чародей сказал, что каждый, кто попытается забрать у меня жизнь, заплатит за это своей.

– Всего лишь за попытку?

– Да…

Я пошарил взглядом по комнате и обнаружил свою одежду. Ксения выстирала ее и заштопала.

– Я и здесь оказался именно потому, что кто-то решил испытать проклятие на себе, из-за меня сгорели два корабля и погибло полсотни матросов. Не знаю, что будет с вашей деревней, если вдруг придется здесь задержаться…

Женщина неожиданно побледнела, на ее коже появились капельки пота, но я не придал этому значения.

– Пока не исполню поручение, я очень опасен… – Скользнул губами по ее груди, но Ксения отодвинулась. – Меня задерживать нельзя.

– Если ты говоришь правду, то тебе уже пора! – Она встала и быстро оделась, не глядя на меня. – Мне очень не хочется, чтобы кто-то пострадал.

– Мне тоже. – Я натянул штаны, рубашку и куртку, они пахли травой и ветром, явно сушились на улице. – Сейчас уйду, не беспокойся. Ты была добра ко мне, поэтому проклятие тебя не затронет.

– Вот. – Женщина бросила мне небольшой дорожный мешок. – Здесь немного еды на первое время, а дальше как-нибудь сам.

– Спасибо… – Я не понимал, что происходит. Откуда в ней появилась эта сухость и даже злость? Впрочем, кто их поймет, этих женщин? Они все такие – то знойное лето, то прохладный октябрь. – Ты не проводишь меня?

– Дойдешь до околицы сам. Деревня маленькая, и без провожаний начнутся пересуды.

– Еще раз спасибо. – Я натянул сапоги и набросил сверху куртку. Больше здесь ничего моего не было. – Прости, если невзначай обидел, и прощай!

– Прощай! – Она даже не посмотрела на меня, и мне показалось, что в ее глазах блеснули слезы. – Иди к лесу, там начинается твоя дорога.

Я зашагал к лесу по пустынной улице мимо угрюмых домов. Мне снова казалось, что из каждого окна на меня кто-то смотрит недобрым взглядом, даже спина непроизвольно подрагивала, словно в нее втыкали мелкие, острые иглы. Пройдя метров двести, я оглянулся и увидел, как из Ксениного дома метнулась в сторону огорода маленькая женская фигурка.

Деревня кончилась, сразу же за околицей начинался лес. Огромные ели раскинули в вышине широкие ветки с иголками, темно-зеленый мох густо рос повсюду, то и дело попадались густые заросли колючего кустарника.

Конечно, я парень городской, в лесу редко бывал до этого, и то только с отцом. Иногда ему приходилось ездить в отдаленные деревни к местным колдунам, были у него с ними какие-то дела. Я никогда не был в восторге от этого зеленого непролазного скопления деревьев и кустов. Мой лес – это городские улицы, там я знал каждый камень.

Я поискал дорогу или широкую тропу, по которой можно было бы двигаться дальше, но не нашел. Мне даже начало казаться, что зашел не туда – слишком мрачно и холодно было вокруг. Наконец я вышел на широкую поляну, где солнышко играло с капельками росы, словно с драгоценными камешками, – они переливались под лучами разными бликами, и это было по-настоящему красиво.

Я сел на поваленное дерево и сунул руку в мешок – хотелось проверить, что мне в дорогу положила Ксения. До меня только дошло, что она выставила меня из дома без завтрака. Из мешка я вытащил каравай хлеба, выпеченный из плохой серой муки и больше похожий на камень, и какую-то большую копченую птицу.

Есть такую еду можно, только очень проголодавшись, впрочем, я и был сильно проголодавшимся. От любовных утех иногда устаешь больше, чем от сражений на учебном плацу.

Ксения была не единственной вдовой в деревне, мужчины гибли часто. Детей она с мужем не нажила, и неизвестно, что тому было причиной – то ли не успела созреть, то ли что-то было не так с мужем.

Как бы там ни было, о сыне она молила меня, терзая поцелуями и крепко прижимая к себе. Надеюсь, у меня получилось, и скоро в этой деревне появится мальчишка, чем-то похожий на меня. Может, глазами или своей неукротимостью…

– Как ты здесь оказался, парень? – неожиданно слышал я рядом с собой голос и оглянулся.

На поляну вышел родич Ксении. Он был не один. Рядом шли еще двое. Глядели они на меня мрачными, не сулящими ничего хорошего глазами. В руках держали оружие: у одного багор, у второго небольшой гарпун.

Сердце неприятно екнуло. Что делать в лесу мужикам с орудиями рыбацкого промысла?

Я сразу понял – они здесь оказались не случайно, шли за мной, чтобы убить и ограбить. Лес спрячет тело, его никто не найдет.

– Кажется, заблудился, – ответил я, встал и сделал пару шагов им навстречу; меньше всего мне бы сейчас хотелось, чтобы бревно, на котором было так удобно сидеть, вдруг оказалось под ногами во время схватки. – Шел к дороге, думал, она где-то здесь…

– Ты пропустил тропинку, которая вела к ней. – Мужик махнул рукой. – Дорога там. Если хочешь, проводим к ней, только придется заплатить.

– Много?

– Все, что у тебя есть, за это мы тебе оставим жизнь.

Мужики были настроены решительно, оружие держали крепко и уверенно. Меня окружали. Ничего страшного, во время драки они сами начнут мешать друг другу.

– Что это вас на разбойный промысел потянуло, неужто рыбы мало?

– Рыбу редко удается продать, а деньги нужны на сети и на гарпуны. Вот ты нам и поможешь все это купить.

– А с чего вы взяли, что монеты у меня есть?

Мужики переглянулись между собой, словно решая, говорить это или нет, наконец один из них, прокашлявшись, угрюмо проговорил:

– Мы знаем точно, что у тебя пояс набит золотом. Сомлел ты вчера, когда тебе немного травки одной местной подсыпали. Она не только желание вызывает, но и сон.

– Ксения? – Я мрачно выругался. Было же у меня сомнение, что не так просто я вырубился, но трудно подозревать в чем-то женщину, которая так нежно тебя целовала. Тут некстати вспомнил, что не заплатил ей, как обещал, серебряная монета так и осталась в моем кармане, а она не спросила, теперь понятно почему. – Не стоило ей этого делать…

– Как это «не стоило»? – удивился мужик. – Она же невестка моя. Я ей помогаю, а она – мне. Ты чужой, пришел и ушел, а ей с нами жить.

– Понятно. – А что тут непонятного? Объяснили все очень просто. Действительно, пришел и ушел, а ей здесь жить. Только вот беда, убью же я сейчас ее кормильца и заступника. Дубина у него в руках – оружие неплохое, да только нож в умелых руках лучше любого дубья. – Может, отпустите, мужики? Не хочется мне вас убивать, да и без золота мне никак нельзя, оно мне в дороге необходимо.

– Глянь, какой добрый, заботится о нас, – засмеялся мужик у меня за спиной, я за ним следил краешком глаза и тут же решил, что убью его первым. – Чего зря лясы точить, словно у нас дел нет? Не хочет отдавать сам, значит, бить будем.

– Ты уж не обессудь, если вдруг прибьем ненароком, – вздохнул другой. – Мы неученые, можем и силу не рассчитать.

Я приготовился к бою, согнул ноги, наметил место, куда придется перекатываться, но тут на поляну вбежала Ксения:

– Стойте! Нельзя его убивать, на него проклятие наложено. Он договор гонца подписал!

– Ты это чего сюда прибежала? – спросил родич. – Я тебе чего велел: скажешь ему, куда идти, и сиди дома, дальше мы сами.

– Едва успела. – Женщина ловила ртом воздух, как рыба на берегу. – О вас же беспокоилась, нельзя его трогать, умрем все. Из-за этого парня уже два корабля сгорели и много народа потонуло.

– Это правда? – спросил родич у меня.

– Истинная правда, – ответил я, потому что убивать никого не хотелось. – Много уже людей погибло, кто хотел оставить меня без золота. Так что отпускайте, мужики, все целее будете. Знаете, наверно, что за убийство гонца приедут сюда убийцы гильдии и всю вашу деревню вырежут.

Мужики задумались? Они смотрели друг на друга и не знали, что делать, – это было написано на их лицах. И денег хотелось, наверно, каждый уже придумал, куда их потратит, и боялись – а вдруг правда? Но верить этой правде им не хотелось, да и опыта у них не было. Если бы в деревне жил колдун, тогда бы они знали хоть что-то о проклятиях, а так не поверили.