Владимир Лосев – Вой оборотня (страница 39)

– Я уже сказал, ты забрал все золото, оружие и ушел! – Хозяин не сдавался: хворост смягчил его падение, поэтому ничего важного он себе не отбил, отсюда и его стремление продолжать. – Зачем ты на нас набросился?

– Дело в том, что, после того как твой вышибала схватил меня, я неожиданно все вспомнил, – зловеще усмехнулся я. – Не брал я ничего и вообще в тот день не возвращался в твой постоялый двор, просто не успел. Поэтому мое оружие и золото по-прежнему в твоем доме. Давай проверим, а вдруг найдется?

– А если не найдется?

– Бить буду, пока не поумнеете. – Я снова усмехнулся, но моя ухмылка не произвела должного впечатления – теперь у меня не было шрама, и во мне уже никто не видел злодея. – Сначала поубиваю всех, а потом спокойно осмотрю дом.

– Всех не убьешь. – Хозяин встал и охнул, схватившись за бок. – Полный дом постояльцев, да и стороннего народа хватает. Как бы тебе не пожалеть о том, что сделал. Стража у нас строгая, проезжих любит держать в тюрьме, от этого у них самих деньги появляются. А за тебя никто не заступится, так что гнить тебе за решеткой до самой смерти, если, конечно, раньше на кол не посадят или не повесят.

– Ты бы о себе лучше переживал, а не обо мне. – Хозяин был прав, за меня здесь вряд ли кто заступится. А если кто-то из постоянных постояльцев увидит, что хозяина бьют, то мне придется туго. – Пока сюда нагрянет стража, ты уже будешь на том свете, а мертвым золото ни к чему, тем более чужое.

Тут поднялся вышибала. Он недоуменно посмотрел на выбитое окно и на меня, потом на осколки стекла вокруг себя, а когда поднес к глазам свои окровавленные руки, сразу заорал что-то невразумительное, но очень яростное и помчался к дому.

– Он тебя сейчас прибьет, – обрадовался хозяин. – И на этом все наши споры с тобой закончатся.

– Давай заключим пари, – предложил я. – Если еще раз выброшу твоего верзилу из окна, то ты мне отдашь все, что забрал. Поверь, это в твоих же интересах. Даже если ты прав и на меня набросятся все твои постояльцы, то подумай, сколько всего в твоем доме будет разбито. Мне-то все равно. Сам сказал: я в этом городе чужой, поэтому буду драться со стражниками и постояльцами, гвардейцами и со всеми, кто тут. у вас имеется. Если потребуется, то и твой постоялый двор сожгу.

– Ты это что, совсем озверел, парень? – Хозяин задумался.

Он попытался представить, чем может все закончиться, и понял – я действительно разнесу здесь все, до чего смогу добраться, если, конечно, справлюсь с его вышибалой.

– Хорошо, – кивнул он. – Побьешь Трака – верну все, что у тебя было. Но если мой вышибала тебя в узел завяжет, ты больше к моему двору никогда не подойдешь. Идет?

– Идет! – кивнул я и повернулся: на лестнице уже слышались тяжелые шаги вышибалы; поднимался он ко мне не один – если судить по пыхтению, за ним шло не меньше трех человек.

Я вдруг подумал, что заключил невыгодное пари: четверых мне не побить, да и вышибалу в первый раз сам не знаю как выбросил. Уныло посмотрел я на дверь, которую сам же вышиб – теперь ее не закроешь, – и стал с тоской ждать. Должен же наступить конец и этому моему безрассудству? А как еще такое назовешь?

Вышибала влетел в комнату с разъяренным лицом и бросился на меня, размахивая поленом, которое, видимо, подобрал во дворе.

Может, мне и показалось, но внутри у меня словно что-то испуганно пискнуло. А дальше… дальше все опять получилось как-то очень просто. Когда верзила замахнулся, я отступил к окну, уклонился, а потом, невероятно извернувшись, проскочил ему за спину, схватил парня за ноги и выкинул его во двор.

На этот раз, похоже, приземлился вышибала не так удачно, снизу послышался глухой удар – такой, словно из окна уронили спелый арбуз или тыкву. Посмотреть, что с ним сталось, мне не дали. Следом за верзилой вбежали двое постояльцев, размахивавших кривыми ножами. В дверном проеме маячил еще один. Я их поманил пальцем – эти ребята любили мясо, а пиво выпивали бочонками, отчего у них животы были большими и дряблыми.

С этими все было просто. Я уклонился от удара первого и тут же пнул его снизу в то место, которое мужчины учатся беречь с детства. Со вторым все оказалось еще проще – я просто подпрыгнул и ударил его ногой в грудь. Драться меня все-таки учили лучшие наемники нашего города. Толстяк после удара вылетел в коридор, сбил с ног третьего, а затем раздался ужасающий треск – вероятно, они по инерции выкатились на лестницу и сломали там что-то вроде перил.

У меня появилось немного времени, и я выглянул в окно. Увиденное меня совсем не обрадовало – вышибала лежал в луже крови с разбитой головой. Упал он все-таки неудачно, и на этот раз телега ему не подвернулась. Серые небольшие глаза верзилы были открыты и уже мутнели, покрываясь смертной пленкой. Хозяин стоял возле него на коленях и с ужасом глядел на свои окровавленные руки. Лекаря во дворе не было, он, должно быть, уже бежал к своему дому, а может, и за стражниками.

Хозяин, увидев, что я выглядываю в окно, горестно промычал:

– Что же ты наделал? Я этого парня еще мальчишкой приметил, прикармливал его, работать учил. А ты?

– Не я его убил, а ты, – с трудом выдохнул я. Не люблю смотреть на чужую смерть, сразу вспоминаю о тех случаях, когда сам едва спасался от нее. Особенно тоскливо смотреть на того, кого ты убил. Знаю, что потом будет сниться мне этот здоровенный и не очень умный парень. – Ты у меня все деньги забрал, вот и результат. Знал же, что так будет. Еще в первый раз понял, когда из окна летел, что я сильнее твоего вышибалы…

– Не знал, – горестно покачал головой хозяин. – Думал, будет по-другому.

– Не сомневаюсь, ждал, что на твоем дворе будет лежать мой труп. Ну что, возвращать будешь мое добро, или мне твой постоялый двор палить?

Говорил я уверенно и твердо, а про себя думал о том, что будет потом. Если меня поймают местные стражники, то либо повесят на площади, либо посадят на кол. Эту смерть мне не простят, потому что чужой. Знаю я такие истории, слышал не раз. Если хочешь справедливости, или проходи через все города королевства как тень, или дерись за свое право остаться живым.

– Ты мне много убытка причинил!

Хозяин все охал над телом, и делал это неспроста, явно тянул время. Я осмотрел комнату, в ней ничего моего не осталось, на лестнице все еще копошились двое, у них никак не получалось встать: мешали их собственные ноги и руки.

Тот, кого я ударил в пах, уже приходил в себя. Он поглядывал на меня из-под длинной черной, почти смоляной гривы волос хитрыми глазками, прикидывая, как лучше на меня напасть. Прежде чем он решился, я поднял полено и огрел его по голове, чтобы не мешал мне думать, а потом, схватив свой походный мешок, выпрыгнул в окно, естественно постаравшись приземлиться на сено.

Хозяин шарахнулся к двери, но я успел поймать его за рубаху:

– Отдашь золото или все-таки придется дом обыскивать?

– Разбойник! – пискнул негодяй. – Ты и без этого уже себя к смерти приговорил.

– Хорошо, что ты это понимаешь, объяснять не надо. – Я держал его крепко, а он даже не пытался вырваться. – Уже сообразил, что мне терять нечего? Единственный шанс спастись, который есть у меня, – это забрать золото и успеть на корабль раньше, чем здесь появится стража.

– Не успеешь, – пробормотал трактирщик, тем самым подтверждая, что лекарь побежал за стражниками. – Не уйти тебе.

– Возможно. – Я ударил его несильно, но болезненно – так, чтобы понял: его дело плохо. – Тогда скажи, почему бы мне не убить тебя? Это же ты сделал все, чтобы у меня появились неприятности…

– Ты Трака убил! – Хозяин сделал попытку вырваться, но понял, что не удастся, и поник головой. – Зачем?

– Ты его натравил на меня, он – твой человек. – Как мне хотелось оказаться подальше от этого постоялого двора и его хозяина, а главное, от бегущих сюда стражников. – И тебя убью, если сейчас же не отдашь золото. Неужели до сих пор не понял, что стража появится здесь после того, как я уйду? Или ты думаешь, что они успеют?

– Да, так и будет, им от ворот бежать недалеко, – пробурчал хозяин. – У стражников арбалеты и алебарды, тебя убьют…

– Согласен, только перед тем я тебя удушу… – Я перекрутил ему ворот засаленной рубахи, сдавливая жирные складки шеи; крутанул довольно сильно, потому что хозяин сразу покраснел и захрипел, пытаясь хоть немного оттянуть ткань, чтобы вздохнуть. – Так как, идем за золотом или сдохнешь тут?

Хозяин закивал головой, потому что говорить не мог. Я подтащил его к двери и открыл ее его же телом. В темном узком коридоре повариха шарахнулась от меня, как от зачумленного. За ней убежала и служанка, которая вчера меня любила, и я с грустью подумал, что этим обычно и заканчивается любовь…

– Где? – прорычал я. – Куда ты его спрятал?

И тут я почувствовал опасность. Правда, шрама у меня уже не было, но то место, где он находился раньше, чесалось теперь еще сильнее, чем раньше.

Хозяин не то что говорить не мог, у него даже стоять не получалось, тут я перестарался, слишком затянул узел. Пришлось ослабить. Хозяин сразу замахал головой в нужную сторону, туда я его и поволок.

Повариха и служанка, взвизгнув, выскочили во двор, а там, обнаружив мертвого вышибалу, завизжали еще громче.

Я поволок хозяина к его комнате, надоел он мне уже, да и тяжелый оказался очень, а силы стоило поберечь: мне еще бежать в порт. Правда, что я буду там делать, пока не знаю. То судно, с капитаном которого я договорился, уже наверняка уплыло.